Welcome to Scribd, the world's digital library. Read, publish, and share books and documents. See more
Download
Standard view
Full view
of .
Save to My Library
Look up keyword
Like this
0Activity
0 of .
Results for:
No results containing your search query
P. 1
955851

955851

Ratings: (0)|Views: 0 |Likes:
Published by neizvestniygeniy

More info:

Published by: neizvestniygeniy on Jun 26, 2013
Copyright:Attribution Non-commercial

Availability:

Read on Scribd mobile: iPhone, iPad and Android.
download as DOCX, PDF, TXT or read online from Scribd
See more
See less

06/26/2013

pdf

text

original

 
Рождественский подарок
 
В последние годы некогда знаменитый скандалами и историями разными особнякпровинциального Дома литераторов захирел: стоял скучный и почти безлюдный.Темные глазницы окон, груда неубранного мусора у парадного входа, запахзалежавшихся изданий в вестибюле говорили о трудных временах пос
-
тигшихпишущую братию.
 
А ведь когда
-
то все было иначе: ярко горели люстры, слышались оживленные разговоры, смех, аплодисменты…
 
… В кулуарах, дымя сигарами, маститые писатели обсуждали задачи современнойсоветской литературы, новые издания, выпущенные многотысячными тиражами.Говорили неторопливо, с достоинством. «И куда все ушло?!
-
грустил впатриархальном кабинете критик Хабалкин. – 
 
Журнал не выходит, книги непечатаются, Всем на все наплевать. Кошмар!»Ему
-
то, правда, скучать не приходилось: писанины – 
 
взахлеб. На « жареное»спрос был всегда, а нынче – 
 
особенно.
 
Беспощадный прокурор общественной жизни со всеми ее мерзостями,опоносивший ни одного писателя
-
земляка, открыл для себя «золотую» жилу:жидо
-
масонская угроза, происки «голубых», угроза красно
-
коричневых серостьлитературных творений, общее вырождение… Словом, был повод в колоколазвонить.
 
Писалось ему сегодня как никогда легко. Даже телевизор, который он не разпорывался сбросить с пятого этажа, не мешали ему творить, а дикие воплиперезрелой эстрадной «звезды» только подбрасывали палки в костер его горящеговдохновения. Обличительный свой монолог автор строчил, как сущий дьявол. Онтак вошел в образ прокуратора, что не мог остановиться.
 
Покончив с «голубыми», критик хотел было перейти к собратьям по перу, бывшимсотрапезникам в литературном буфете, как вдруг сердито зазвонил телефон.
 
То, что рассказал ему бывший его начальник, сотрудник весьма солидной, к томуже, грозной организации, было ужасно. Пострашнее гонений неоперившихсядемократов, газетно
-
журнальной блокады и прочей житейской суеты… УХабалкина аж в штанах зачесалось. «Вот так подарочек к рождественскому столу!Да с такой новостью меня самого с потрохами сожрут».
 
До Рождества оставался час с небольшим. Писатели,чинно рассевшись запраздничными столиками, по привычке трепали языками, с нетерпениемпоглядывая на спасительную батарею горячительных напитков, выменянных за 250тонн офсетной бумаги у здешнего графомана.
 
 
 
Позабыв о неоконченной статье, обещавшей очередной скандал, критикзасобирался в Дом литератора, представляя, как «весело» нынче будет в ихкабачке
-
морозильнике. «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь»
-
пел с экранателевизора женоподобный молодой человек с шестиконечной звездой в ухе. « Аведь правду говорит, «гомик» чертов,
-
подумал Мирон Петрович. – 
 
Наши
-
топердуны от таких новостей совсем околеют».
 
Любуясь в зеркало, Хабалкин бережно расчесал длинный клок седеющих волос,напоминающих потрепанную косу, и отработанным движением уложил ее вокруглысины. Пожирающий, вечно ненасытный взгляд его неопределенного цвета глаз сбелесыми ресницами, чуть потеплел. Парадный костюм цвета «Хаки» ( в душе онвсегда считал себя сотрудником госбезопасности), с высоченной шляпой, чудомдержавшейся на макушке, в мгновенье ока превратили критика в мужчину
-
загадку.. «В этом что
-
то есть!»
-
звонко щелкнул он пальцами, и подмигнув самомусебе, что означало полное его удовольствие, и помчался на «огонек».
 -
Мирон Петрович, голубчик, ты где пропадаешь?! – 
 
выкрикнул посиневшими отхолода губами поэт Бесподобин,
-
К стульям уже попримерзали, в бутылках лед, амассовика нашего все нет и нет.
 
Хабалкин повелительно поднял руку, опоясанную замысловатым браслетом в видеудава, и все как по команде затихли.
 -
 Я пришел с плохим известием. Новость у меня – 
 
отвратительная. Я бы сказал_ ужасная. – 
 
Прошипел он и сделал такую невообразимую мину, что сидевшие разомпереглянулись: наверняка, пакость какую
-
нибудь уготовил. За ним давно ужезакрепилась слава « гонца дурных вестей».
 -
Вот сволочь,
-
шепнула соседу поэтесса Клубничкина, ненавидевшая критикавсеми фибрами, пыхтя толстенной сигарой.
-
Сейчас все испортит, увидишь.
 -
А
-
а, нас ничем уже не испугаешь,
-
отмахнулся поэт, в прошлом редкийпропойца, Лакабдин.
 
Мирон Петрович, окинув зал убивающим взглядом, объявил наконец:
 -
Коллеги! Наш Дом,
-
он сделал нарочито длинную паузу,
-
продан! Миллионерше,из израильских.
 
Зал онемел, напоминая паноптикум, У Клубничкиной выпала изо рта сигара. Рукапоэта Бесподобина замерла в воздухе на полпути к заветной бутылке «Российскаякорона». Даже залитая огнями елка вся как
-
то съежилась и поблекла.
 
Умел нагнать страху
 
критик Хабалкин! Всеобщее оцепенение прервал старейшийпрозаик Непомнящий. Крепкий старик. Пожевав побелевшими от негодованиягубами, тонкими и высохшими, он неторопливо встал.
 
 
-
Пусть только посмеет! – 
 
погрозил писатель кулаком. Граненый стакан в его рукесверкнул, словно граната.
 
И началось. Как будто бомба взорвалась! Писатели заорали так, что Хабалкинoглох на мгновенье. Он даже испугался: не сошли ли они с ума?!
 
Сквозь гвалт и проклятия доносилось:
-
Писатели мы с вами, или девки продажные?! Горбатились за машинкой, какпроклятые, создавали летопись родного края, а нас отблагодарили.
 -
Да, я скорее в тюрьму сяду, чем уступлю наш Дом какой
-
то самозванке.
 -
Проходимка! Купила! Да, кто она такая?!
 -
Ноги ее поганой здесь не будет! Повадились на нашу землю!
 -
Умрем, но не сдадимся!
 
Святой праздник грозил вылиться в какой
-
то митинг. Бедную миллионершукостерили по матушке и по батюшке. В зале потеплело. Разгоряченные литераторыс места рвались в бой, начисто позабыв о Христе.
 -
Дежурить будем с нагайками!
-
Народ подымем! – 
 
слышалось из глубины зала.
 
Хабалкин, сорвав с елки здоровенный банан, размахивал им, как боевой шашкой, ивел одуревших стариков на штурм чего
-
то.
 
Но тут бесшумно отворилась дверь и стали одна за другой входитьполуобнаженные девицы с подносами в руках: фрукты, вина, стеклянные чаши сзернистой икрой. Выстроились в два ряда, а между ними, вся сверкающая, созвездой, с жезлом золоченым, расточая толстогубые улыбки, молодая особа оченьдаже приятной наружности: то ли Снегурочка ( традиционный сюрприз городскоймэрии ), то ли Лада Дэнс, то ли Фея... В белоснежном платье, напоминающемлегкое облако. Густые рыжие волосы заплетены в косу и уложены вокруг красивойголовы. «Точь
-
в
-
точь, как у меня,
-
поймал себя на дикой мысли Хабалкин.
-
ивдруг испугался;
-
Дурею, что ли?!»
 
От пьянящего запаха духов у него закружилась голова. А присутствующие в залеостолбенели.
 -
Ык кто Вы?!... нарушив повисшее молчание, спросил критик, заикаясь.
 
 Чутье подсказывало ему, кто пожаловал к ним в гости, но как человек, в которомумер великий актер, как профессионал, не имеющий дурной привычки прерыватьсюжет драматического действа, Мирон Петрович и на сей раз решил до конца

You're Reading a Free Preview

Download
/*********** DO NOT ALTER ANYTHING BELOW THIS LINE ! ************/ var s_code=s.t();if(s_code)document.write(s_code)//-->