• Embed Doc
  • Copy Link
  • Readcast
  • Collections
  • CommentGo Back
Download
 
«Государство против своего народа»
Первая часть справочного издания
«Черная книга коммунизма» 
Полное издание книги включает 5 частей: 1.«Государство против своего народа»; 2.«Мировая революция,гражданская война и террор»; 3.«Восточная Европа - жертва коммунизма»; 4.«Коммунистические режимыАзии: от «перевоспитания» - к кровавой резне»; 5.«Третий мир».
 
Вашему вниманию предлагается первая часть книги, посвященная попытке построения коммунизма вСССР.
 
Полное издание: S. Courtois, N. Werth, J.-L. Panne, A. Paczkowski, K. Bartosek, J.-L. Margolin avec lacollaboration de R. Kauffer, P. Rigoulot, P. Fontaine, Y. Santamaria, S. Boulouque,
«Le Livre Noir DuCommunisme: Crimes, Terreur et Repression»
, Editions Robert Laffont, S.A. Paris, 1997; полное русскоеиздание: С. Куртуа, Н. Верт, Ж.-Л. Панне, А. Пачковски, К. Бартошек, Ж.-Л. Марголен, при участии Р.Коффер, П. Ригуло, П. Фонтен, И. Сантамария, С. Булук,
«Черная книга коммунизма: преступления,террор, репрессии»
, Три Века Истории, М., 1999, пер. под рук. Е.Л. Храмова.
 
Стефан Куртуа
- ведущий научный сотрудник Национального центра научных исследований (CNRS -GEODE, Париж). Редактор-издатель журнала
«Коммунист»
;
Николя Верт
- историк, научный сотрудник Института новейшей истории (IHTP), специализируется на истории СССР. На русском языке издана егокнига
«История советского государства»
;
Жан-Луи Панне
- историк, один из авторов
«Словаряфранцузского рабочего движения»
;
Анджей Пачковский
- вице-директор Института политическихисследований Польской Академии наук, член научного совета Архивов Министерства внутренних дел иадминистрации, автор книг по истории Польши;
Карел Бартошек
- историк, родом из Чехии. Работал с1983 года по 1996 год в Национальном центре научных исследований. Редактор журнала
«La Nouvelle Alternative»
, специалист по Центральной и Восточной Европе. Автор книг по истории Чехословакии;
Жан-Луи Марголен
- доцент университета Прованса, научный сотрудник Института изучения Юго-ВосточнойАзии (CNRS);
Реми Коффер
- специалист по истории разведывательных служб, терроризма и секретныхорганов, автор книг по этой тематике. На русском языке вышла его книга
«Всемирная история разведывательных служб»
в 2-х томах (М., Терра, 1997, перевод с французского издания 1993-1994 г.);
Пьер Ригуло
- научный сотрудник института социальной истории. Главный редактор издания
«Cahiersd'Histoire sociale»
. Автор книг, в которых исследуется тема: французы и ГУЛАГ;
Паскаль Фонтен
- журналист, специалист по Латинской Америке;
Ив Сантамария
- научный сотрудник, доцент институтовIUFM в Мансе и IEP в Париже;
Сильвен Булук
- историк, ассоциированный сотрудник GEODE (Париж).
 
Глава 1. Парадоксы ОктябряГлава 2. 
«Вооруженная рукапролетарской диктатуры»
Глава 3. 
Красный террор
Глава 4. 
«Грязная война»
Глава 5. 
От тамбовского восстания кВеликому голоду
Глава 6. 
От передышки к «великомуперелому»
Глава 7. 
Насильственнаяколлективизация и раскулачивание
Глава 8. 
Великий голод
Глава 9.
«Социально чуждыеэлементы» и циклы репрессий
Глава 10. 
Большой террор (1936-1938)
Глава 11.
Империя лагерей
Глава 12. 
Обратная сторона победы
Глава 13. 
Апогей и кризис ГУЛАГа
Глава 14. 
Последний заговор
Глава 15. 
После Сталина.Вместо заключения 
 
Схема слева: Архипелаг Гулаг; в центре: Картадепортаций народов; справа: Архипелаг Озерлаг. Внижнем ряду – иллюстрации к 1-й части книги (дляувеличения каждой из картинки щелкните на ееминиатюре)
 
Глава 1. Парадоксы Октября
С крушением коммунизма отпала необходимость подчеркивать историческую неизбежность
 Великой Октябрьской социалистической революции.
1917 год может, наконец, стать нормальнымобъектом исторического исследования. К сожалению, ни историки, ни, самое главное, обществов целом не готовы порвать с основным мифом об этом нулевом годе, годе, с которого всеначалось, то ли к счастью народа России, то ли ему на беду.Эта мысль свидетельствует об удивительном постоянстве: через восемьдесят лет после событиявсе еще продолжается борьба за «право на рассказ» о нем. Для одной школы историков, которуюможно назвать «либеральной», Октябрьская революция была путчем, который силой навязалапассивному обществу кучка циничных заговорщиков, не имевших какой-либо реальной опоры встране. Сегодня большинство русских историков, как и культурная элита и правящие кругипосткоммунистической России, усвоили эту либеральную «истину». Лишенная всякойсоциальной и исторической содержательности, Октябрьская революция 1917 года предстаеттеперь несчастным случаем, перечеркнувшим естественный ход развития предреволюционнойРоссии, страны богатой, трудолюбивой, стоявшей на верном пути к демократии.Провозглашается это громко и настойчиво, но на деле мы наблюдаем примечательнуюпреемственность правящей элиты, почти поголовно состоящей из коммунистической
номенклатуры,
ее символический разрыв с «чудовищными извращениями советской системы» – главный козырь, с помощью которого русское общество освобождается от груза виновности, отнеуклюжего раскаяния времен перестройки, отмеченных новыми печальными разоблачениямисталинизма. Если государственный переворот 1917 года был всего лишь несчастным случаем, русский народ – всего лишь его невинная жертва.Сталкиваясь с подобной интерпретацией, советская историография пыталась показать, чтоОктябрь 1917 года был прогнозируемым, неизбежным, логическим завершением пути, покоторому сознательно пошли «народные массы» под водительством большевиков. Воплощенноев разных ипостасях, это историческое направление совмещает в себе борьбу за «право на рассказ» о 1917 годе и проблему легитимности советского режима. Если Великая ОктябрьскаяСоциалистическая Революция была осуществлением замысла истории, провозвестникомгрядущего освобождения народов всего мира, тогда политическая система, установления,государство, возникшие в результате этого события, были, вопреки всем прегрешениямсталинизма, абсолютно законны.Крушение советского режима совершенно естественно повлекло за собой полнуюделегитимизацию Октябрьской революции и одновременно исчезновение вульгарной
 
марксистской концепции, отправленной, по известной большевистской формуле, «на свалкуистории». Тем не менее так же, как и память о страхе, осколки этой расхожей теории оказалисьживучи, если не на Западе, то уж в бывшем Советском Союзе безусловно.Отбросив как либеральную, так и марксистскую вульгаризацию, третье историографическоенаправление стремится «деидеологизировать историю» русской революции и понять, какнаписал Марк Ферро, что «Октябрьская революция вполне могла отвечать устремлениям народа,но что реально в ней приняли участие немногие». Среди вопросов о 1917 годе, которыеприходится сегодня решать историкам, отказавшимся от упрощенной либеральной схемы,основными являются следующие: Какую роль сыграли милитаризация экономики и известноеогрубление социальных отношений вследствие вступления Российской империи в Первуюмировую войну? Явилась ли вспышка социального насилия тем самым средством, которое расчистило путь к насилию политическому, обернувшемуся затем против общества? Как могланародная, даже простонародная, революция, антиавторитарная и антигосударственная по своемусодержанию, привести к власти группу сторонников самой жестокой диктатуры и подавляющей роли государства? Какую связь можно установить между неоспоримой радикализацией русскогообщества в течение всего 1917 года и большевизмом?Прошло достаточно времени, появилось немало работ в области конфликтологии, и в этом светеОктябрьская революция предстает перед нами как одномоментная конвергенция двух факторов:захвата политической власти партией, решительно отличавшейся от всех других своейорганизацией, тактикой, идеологией, – и широчайшей социальной революции, многообразной исамостоятельной. Эта социальная революция проявлялась прежде всего в видеширокомасштабного крестьянского восстания, мощного движения, уходящего корнями вглубины истории, отмеченной не только вековой ненавистью к помещикам-землевладельцам, нои присущим крестьянству недоверием к городу, ко всему внешнему миру, ко всякой формегосударственного вмешательства.Период лета и осени 1917 года видится теперь как победоносный финал цикла восстаний,начавшегося в 1902 году и впервые поднявшегося до кульминационной отметки в 1905–1907годах. 1917 год является решающим этапом масштабной аграрной революции, борьбы междукрестьянами и помещиками за владение землей, за осуществление вожделенного «черногопередела», т.е. перераспределения всех сельскохозяйственных угодий по числу едоков в каждомхозяйстве. Но это был и важный этап в столкновениях крестьян, протестовавших противдавления города, с государственной властью. В этом смысле 1917 год есть только звено в цепипротивостояний, резко обострявшихся в 1918-1922 годах, затем в 1929-1933 годах изакончившихся полным разгромом крестьянского мира, срубленного под корень насильственнойколлективизацией.Параллельно с крестьянской революцией отметим и глубочайшее разложение армии: почтидесять миллионов крестьян, одетых в солдатские шинели, едва ли понимали смысл войны,которую они вели три с лишним года, – почти все военачальники жаловались на отсутствиепатриотизма у этих солдат-крестьян, чей политический и гражданский героизм ограничивалсяоколицей родного села.Третий слой, задетый революционным брожением, составлял около 3% активного населения, этобыло политически активное меньшинство, сконцентрированное преимущественно в городах, –  рабочий класс. Этот класс сосредоточил в себе все противоречия бурной модернизации российской экономики, породившей в течение жизни всего одного поколения именно рабочеедвижение под подлинно революционными лозунгами: «Рабочий контроль» и «Власть Советам». Четвертой составляющей революционного движения было стремление нерусских народов
of 00

Leave a Comment

You must be to leave a comment.
Submit
Characters: ...
You must be to leave a comment.
Submit
Characters: ...