Welcome to Scribd, the world's digital library. Read, publish, and share books and documents. See more
Download
Standard view
Full view
of .
Look up keyword
Like this
0Activity
0 of .
Results for:
No results containing your search query
P. 1
1015041

1015041

Ratings: (0)|Views: 0 |Likes:
Published by neizvestniygeniy

More info:

Published by: neizvestniygeniy on Sep 20, 2013
Copyright:Attribution Non-commercial

Availability:

Read on Scribd mobile: iPhone, iPad and Android.
download as DOC, PDF, TXT or read online from Scribd
See more
See less

09/20/2013

pdf

text

original

 
Алексей божий человек
(
Рукопись неизвестного, случайно найденная мной
 
на скамье зала ожиданиястарого Павелецкого вокзала 
)
.
Думаю, неведомый сочинитель не обидится на меня, если я предпошлю его рассказу строки из романа Юрия Бондарева «Игра» - определенно, автор разделя
л
точкузрения Бондарева, как и мою также.
«...Но я уверен вот в чем: сейчас нужен герой, который задавал бы людям вечныевопросы по каждому поводу. Многие его сначала будут принимать за идиота, но это небеда. Дон Кихот бессмертен...»«Игра» Ю.В.Бондарев.Нас шестеро в тесной больничной палате. Пять ходячих, не обделенных силой и разумом мужиков, шестой – мальчик младший школьник. Дитя балованное инепоседливое, ни малейшего намека на какое-либо воспитание. Ох, эта всепрощающаябабушкина (нетрудно догадаться чья) любовь?! Мальчишка начисто отстранен отобязанностей, нет даже навыков элементарного самообслуживания. Достаточно взгляда наего постель – «Иовово гноище», - окрестил его один больной. Одеяло, простыни, подушка,сплюснутый матрац - все закручено в один сползший к стене жгут, слежалый изатоптанный, пацан в своих шумных играх не разбирал где пол, где кровать, верно, в еговоображении царила единообразная пересеченная местность, которую он неугомонновымерял вдоль и поперек.Мы, пациенты ЛОР-отделения, по-разному реагировали на мальчишку. Один изнас, плотник по профессии, плешивый, иссушенный табаком и женой, пытался читатьмальцу проповеди, однако нотации плотника отскакивали от пацана как от стенки горох.Второй, страдающий от гайморита, крупный мужичина, наоборот, поощрял парня на разные шалости, считал, что в столь раннем возрасте не пристало походить напришибленного старичка. Третий, путевой обходчик, воспринимал мальчишку, какискушение всякому терпению, всем видом подчеркивал ту стойкость, с коей емуприходится переносить каверзы, творимые мальчиком и его приятелями. Надо сказать,что пацан вскоре сдружился с другими больничными карапузами, те регулярно ходили кнему в гости...О, это воистину было зрелище?! Ребятня по-пластунски елозила по полу, сгиканьем, на всем скаку запрыгивала на несчастную кровать товарища, прыгала на ней,маршировала, кувыркалась и вдобавок, еще нещадно шумела. Наконец, кто-нибудь извзрослых, не выдержав бедлама, гнал детвору прочь, частенько матерно выражаясь,впрочем, наши детки отнюдь не тепличные цветочки, от нецензурного слова в обморок непадают. Итак, присмирев для виду, они убегали до следующего «мамаево»нашествия...Пожурив беспокойных ребятишек, мы само собой начинали обсуждатьпедагогические проблемы. Тема, признаться, животрепещущая для нашей палаты.Каждый имел свой, особый взгляд на воспитание, однако сходились в частностях и,прежде всего, в том, почему медперсонал не следит за детьми, попавшими в больничныестены. Не обихаживает их, не пестует, не кормит с ложечки. Конечно, в штатемедучреждения не предусмотрена должность воспитательницы, но все же, порядок естьпорядок. Да, и как ни как - они женщины?! Нас возмущало равнодушие медсестер. Разветак можно, неужто их обязанность лишь вовремя отоварить контингент уколами и
 
лекарствами? Ну, и, кроме того, нас особенно бесило, что они без пятнадцать десятьбесцеремонно гасят экран телевизора, объявив отбой, с одной явной целью - завалитьсясамим на боковую.А теперь об «иововом гноище»…. Думаю каждого, взиравшего на оное, хоть разцарапнула коготком мыслишка: «Нехорошо как-то, пусть и неряшливому ребенку спатьв таком гнездовье, а мы, взрослые, равнодушно делаем вид, что все нормально?». Чемдумать, куда проще, встать и поправить сбитую постель. Но какое-то странное чувствоцепко удерживало нас. Похоже, прикосновение к детской кровати, - обабит, уронитмужское достоинство, ущемит в правах.… Наверняка, каждый осознавал вздорностьподобного мнения, но пересилить себя не пытался, вдобавок, еще думал: «А, что я рыжий,почему я должен первым...?» Ох, как мы не хотим показать пример, ждем, что нас поведутза собой, да и не лавры первопроходцев смущают, а так..., - не мое дело, одним оловом.Мы все показывали вид, что заняты более насущным. Кто листал зачитаннуюгазету, кто, с неменьшей миной серьезности, перебирал в тумбочке склянки и кульки спровизией, кто, просто, философски неприступно взирал на потолок. Перед самым отбоемвсе-таки кликали медсестру, которую, правда, не скоро и дозовешься, а и придут,подоткнут простыни и были таковы.Так бы нашему мальцу и спать на «каменьях», если не Лёха, наканунепрописанный в нашу палату. Видать Лехина шкура тоньше, не заскорузлей, он не стерпелподобного бардака, чинно и обстоятельно расправил мальчишкину постель. И тяжестьспала с нашей совести, братство не осрамилось, лишь почему-то было малость неловкоперед Алексеем. Но конфуз быстро прошел, мы стали оживленно болтать, стремясь скореевыплеснуть нехороший отстой из глубин души.Начало положено. Куда-то ушли глупые предрассудки, еще вчера гасившие нашисердечные порывы, не дающие прорезаться исконной потребности в помощи слабому,куда-то делась щепетильность... Теперь, чуть ли не в захват, мы старались удружитьнашему подопечному, обиходить его. Одно коробит, творя благие поступки, невольноумиляешься собой. Совершаешь, ну совсем мизерное доброе дело, а все равно, украдкойоглядываешься на остальных, ждешь одобрения, похвалы.А пока - пацан, из-за которого в наших сердцах произошла очистительная ломка,покойно посапывал, натянув до подбородка колючее, шерстяное одеяло. Он абсолютно неоценил Лехину заботу, принял ее как должное, окажись воспитанней, наверное, сказал быдяде – спасибо. Но откуда у него взяться учтивости, впрочем, как и мы, никто из нас невыразил Лехе своей признательности. Хотя соврал - дух благодарности все же витал встенах больничной палаты.Алексей лежал вторую ночь. Странно говорить - «лежал», когда человек ходил, ел,читал, смотрел телевизор, в общем-то, двигался. Также странно, если не в большейстепени, говорить о человеке, что он «сидит», когда он - или находится в «местах не стольотдаленных», или занимает какое-то руководящее кресло, например «сидел замом вгорисполкоме», да уж, - поставлен на сидение…Расскажу, как мы познакомились с Алексеем. Он поступил в больницу передсамым отбоем. Большинство уже улеглось спать, электричество в палате погашено.Наступило то благостное состояние, когда каждый пребывает наедине только с собой. Сонеще не овладел плотью и разумом, но его неизменный приход наполняет тело теплом икаким-то умиротворением - день прожит, здоровье идет на поправку - покой и нега...И вдруг, резко распахивается входная дверь, врывается слепящий сноп света,возмутительно громко начинает командовать дежурная медсестра. Больные недовольно
 заворочались, закряхтели, хотя и не спал еще никто, провисшие постели скрипучезадребезжали - тоже, поди, форма протеста: «Почто спать мешаете?»
И вот, среди нас оказался новый «постоялец»: высокий темноволосый парень, леттридцати пяти. Первое, что бросилось в глаза, при взгляде на него, так это большоймарлевый тампон, приклеенный лейкопластырем к тому месту, где у нормальных людейнаходится нос. Странное дело, в общепринятом смысле носа у парня не было, лишь снизу
 
марли вывернуто проступала сплюснутая пипка с широкими ноздрями. Нашелюбопытство было тотчас удовлетворено, оказалось, новичка некто ударил молотком поносу так, что тот целиком ввалился вовнутрь.Ужас, да и только?! Ситуация скажу вам не из приятных, куда уж там печальней.Другой на его месте, верно, волосы бы рвал - как никак «нос», проблема с которым ещекогда, широко и художественно обрисована в гоголевской повести, абсурдная ситуация,по мне утрата носа равнозначна потере лица. Впрочем, парень особенно не унывал,происшедшее расценивал как очередную каверзу в своей богатой на всякие ляпсусыжизни, видать судьба не особенно щедро обходилась с ним. А может, просто бравировал,за беспечным балагурством скрывал от людей свое горе. Ну, что же – такое поведениезаслуживает уважения!Как-то так вышло - его кровать оказалась возле моей. Алексей пожаловался наодолевавший голод. Я предложил подхарчиться из моих запасов. Есть ему тяжело.Дыхалка не работает, попробуй, сглотни кусок, как говориться, ни вздохнуть, ниперднуть... Насытившись с горем пополам, утолив жажду, подождав малость, и так и неуслышав моего любопытного вопроса, он сам поведал свою историю.Уже потом, после выхода из больницы, я не потерял того парня из виду. По правдесказать, больше я с ним не встречался, но слышал о нем от других, много чего слышал…Действительно, в своих кругах он был личностью широко известной, сын видных родителей, а уж дед вовсе областной прокурор, так что затеряться в толпе ему не удалосьбы при всем желании.Кроме того, у меня оказалось несколько рукописных листов, написанных рукойАлексея
, передала одна знакомая, выйдя замуж,переехавшая в другой регион.Вот я и
счел за нужное рассказать, что знаю
или слышал
о нем,ничего не прикрашивая, короче – за что купил, за то и продаю…
Глава первая
Блеклое туманное утро расползалось окрест, проникая холодными, липкимищупальцами в самые потаенные места города, сея кругом кисло-приторный запах позднейосени, вызывая апатичную скуку и раннюю усталость на душе. Одинокие прохожие,согнувшись пополам от порывов хищного ветра, запахнув полы пальто от промозглойстужи, плотно, в ниточку сжав свои уста, кособоко спешат по своим делам. Прошмыгнеттакой человек мимо, обдаст смрадом нафталина или цепким дурманом дешевогоодеколона, увертливым ужом вильнет в заволоченных дымкой глазах и напрочь исчезнет, растворится в тусклом мареве. Странный смутный образ, из какой-то давно прочитаннойкниги вызывают эти эфемерные контакты с прохожими, будто безучастные создания подругую сторону реки Забвенья проскальзываю мимо с одной лишь, ведомой им целью.То и дело принимается моросить хилый, безнадежно надоедливый дождь,возбуждая тоску по недавно оставленному дома теплу и уюту. Скорей бы захлопнуть засобой стеклянную дверь заводской проходной. А может быть обитую коленкором дверцуподвальной мастерской, тяжелые вокзальные монстры или еще, какой иной защитныйпредел многочисленных учреждений и контор. Скорей бы уж оказаться под надежнымкровом, в сухом помещении, что хорошего ждать от такой слякоти - одни лишь недугибродят косяками.Алексей, как можно глубже засунув заледенелые кисти в карманы плаща, надвинувна лоб замшевый кемель, вглядываясь лишь под ноги, в надежде уберечь ботинки отбезбрежного моря черно-бурой грязюки – спешил в отличие от прочих восвояси. Отнюдь,не родительский кров или милый сердцу собственный уголок, согретый молодой женойждал его, нет, он торопился в обшарпанный номер местной гостиницы, где уже пятыесутки коротал свободное время. А, что поделать - командировочный. В голову лезли

You're Reading a Free Preview

Download
/*********** DO NOT ALTER ANYTHING BELOW THIS LINE ! ************/ var s_code=s.t();if(s_code)document.write(s_code)//-->