Манаф Сулейманов - Дни минувшие.

МАНАФ СУЛЕЙМАНОВ

ДНИ МИНУВШИЕ

Исторические очерки

Перевод Э.Ахундовой

ГУБЕРНСКИЙ ГОРОД

История Баку уходит в глубь тысячелетий. Название города встречается в древних памятниках,написанных до новой эры. В них упоминается о том, как вычерпывали нефть из рукотворныхколодцев, как добывали соль из соляных озер, как разводили шафран на песчаных пустырях.Византийские, арабские, персидские, русские, европейские путешественники и ученые описывают,как верблюжьи караваны бурдюками вывозили в другие страны бакинскую нефть.Крепостные стены, окружавшие Баку, неоднократно разрушались во время нашествий, затем ихвозводили заново. Стены опоясывали город в два, а то и в три ряда. Между ними тянулись глубокие рвы, соединенные каналами с морем. В XIV веке была возведена крепостная стена, остатки которойсохранились и поныне. Связь с внешним миром осуществлялась по навесным мостам, которыеподнимали с наступлением сумерек. По насыпям за стенами расхаживали стражники. Высокие стеныподнимались и со стороны моря. Одним словом, город был заключен в кольцо, как драгоценныйкамень в оправу.На протяжении веков Баку поддерживал тесные торговые связи со своими соседями на востоке изападе, на севере и юге. Торговле служили и караванные дороги, и морские пути. В Ичери-шехер

1

досих пор сохранились «Бухарский» и «Индийский» караван-сараи, свидетельствующие о том, что вXIV—XVI веках Баку вел широкую торговлю с Индией и Средней Азией. Но интенсивное развитиеБаку и его поистине всемирная известность приходятся на вторую половину XIX столетия. Ссемидесятых годов начинается, промышленная добыча знаменитой бакинской нефти.В 1859 году, когда Баку стал губернским центром, его население составляло около семи тысячжителей. Город по-прежнему окружен крепостными стенами. Тесные кривые улочки, дома в одинили два этажа... Лишь три старинных постройки привлекали внимание: на холме — дворецширванских шахов, или Ширваншахов, у Парных крепостных ворот («Гоша гала гапысы»), которыеназывали также «Шемахинскими воротами» — ханский дворец и на берегу Каспия — легендарнаяДевичья башня («Гыз галасы»). С ней связано немало преданий и легенд. Рассказывают, чтоДевичью башню воздвигли в давние времена наши предки. Называлась она тогда Дозорной башней.С ее верхней смотровой площадки днем и ночью вглядывались караульные в море, следя запередвижением своих и чужих кораблей. В непогоду на башне разводили костры, зарево которых недавало сбиться с пути торговым и пассажирским судам. Со временем ее стали называть «Гёз-Гулля»(«Башня-Глаз»). Башня превратилась в могучий непоколебимый оборонительный бастион, авпоследствии — в символ всепобеждающей любви, Девичью башню. Говорят, что отсюда тянулисьподземные ходы по трем направлениям — к крепости у селения Раманы, к мечети на Биби-Эйбате ик Волчьим воротам в ущелье Ясамал.Огни Баку сделали его в незапамятные времена одним из самых почитаемых святилищогнепоклонников — Зороастрийцев. Со всех концов земли добирались они сюда поклониться веч-ному пламени, вырывающемуся из недр земли. В Баку находилось три культовых очага — атешгях(«Храм огня»): один в поселке Сураханы, другой в «Пираллахы» (сейчас остров Артема), а третий — на горе Шубаны.Храм огнепоклонников на горе Шубаны почитался более других. Землей в тех местах владелнекий Абдал дервиш. Из неглубоких колодцев добывали нефть, продавали ее, а деньгами Абдалдервиш одаривал хворых, сирых да неимущих. Шубанинский Атешгях разрушили в конце прошлоговека.В конце 50-х годов XIX столетия в Баку приехал известный французский писатель АлександрДюма вместе с сопровождавшим его в поездке по России художником Ж. П. Муаном.. В книге «Пу-тешествие по Кавказу» он описывает свои впечатления от капища в Сураханах:«После двухчасовой езды (первая половина дороги шла по берегу моря) мы прибыли на вершинухолма, откуда нашим взорам представилось море огней.

1

Ичери-шехер — букв.: «Внутренний город», бакинская крепость. Старая часть города, ставшаяисторико-культурной достопримечательностью столицы1

Вообразите себе равнину почти в квадратную милю, откуда через сотню неправильныхотверстий вылетают снопы пламени. Ветер развевает их, разбрасывает, сгибает, выпрямляет, накло-няет до земли, уносит в небо и никогда не в состоянии погасить.Средь островков пламени выделяется квадратное здание, освещенное колышущимся пламенем.Оно покрыто белой известью, окружено зубцами, из коих каждый горит как огромный газовый рожок. Позади зубцов возвышается купол, в четырех углах которого пылает огонь.Мы прибыли с западной стороны и потому вынуждены были объехать кругом монастырь, вкоторый можно войти только с востока. Зрелище было неописуемым, захватывающим, такая ил-люминация бывает только в самые праздничные дни.Г-н Пигулевский сообщил о нашем прибытии, это и послужило поводом к празднику для этихбедняков, которые привыкли подвергаться преследованиям на протяжении двух тысяч лет и поэтомуспешат повиноваться властям.Увы, те из моих соотечественников, которые захотели бы видеть после меня гебров, персов имаджу, должны поспешить: в монастыре живут только три огнепоклонника — один старец и двоемолодых людей тридцати-тридцати пяти лет...Мы вошли

во внутреннюю часть здания. Она состоит из огромного квадратного двора, посредикоторого возвышается алтарь с куполом. В центре алтаря горит вечный огонь. В четырех углахкупола, как на четырех гигантских треножниках, пылают четыре очага, поддерживаемые рвущимсяиз-под земли огнем. К алтарю поднимаются по пяти или тести ступеням. К внешней стенепристроено до двадцати келий, двери их отворяются изнутри. Они предназначены для учениковЗороастра. В одной из келий в стене ниша, а в ней помещены два маленьких индийских идола.Один из персов надел свое жреческое платье, другой, совершенно нагой, накинул на себя нечтовроде рубашки, и индусское богослужение началось. Оно состояло из пения, построенного на неболее чем четырех-пяти нотах хроматической гаммы, почти от соль до

ми, в котором имя Брамыповторялось довольно часто. Иногда жрец припадал лицом к земле, служитель тут же бряцал двумятарелками — одну об другую, производя ими резкий, дрожащий звук.По окончании священнодействия жрец дал каждому из нас по маленькому куску леденца,взамен которого мы наградили его деньгами. Потом мы отправились осматривать большие колодцы.Самый глубокий имеет около 60 футов глубины; из него некогда черпали воду. Вода быласолоновата, но вдруг она исчезла. Бросили туда зажженную паклю, чтобы узнать, что стряслось; ко-лодец тотчас воспламенился, и с тех пор огонь не погасает. Опасно слишком наклоняться надколодцем.. от паров может закружиться голова, а потеряв голову, в свою очередь, ноги могутпотерять землю, и тогда послужить горючим веществом для подземного огня. По этой причинеколодец окружен перилами... Другие колодцы вровень с землей. Над их отверстием кладут решетку,а на решетку камни, которые превращаются в гипс менее чем за двенадцать часов.Пока мы смотрели на это превращение, офицер — комендант селения Сураханы. отстоящего наверсту от монастыря — явился с приглашением пожаловать к нему на чай.Мы отправились. Чай был только предлогом. Он угостил нас (в прекрасной комнате, убранной так, что она могласлужить для нас вместо спальни) превосходным татарским ужином, составленным из плова,шашлыка, груш, винограда и арбузов. Мы задержались у него до одиннадцати часов. Мне оченьхотелось остаться до следующего утра. но неловко было отпустить г-на Пигулевского одного в Баку.Мы возвратились с ним через эту Сольфатерра

2

,которая имеет то важное преимущество переднеаполитанской Сольфатерра, что никогда не гаснет»

3

Нефть известна человеческой цивилизации с древнейших времен. В старинных документахупоминается о том, что ее использовали задолго до нашей эры в Китае. Она считалась основнойсоставной частью снадобий при бальзамировании мумий египетских фараонов. Нефтью — «огненной водой» — интересовался Александр Македонский. Загадка бакинской нефти, источникаизвечного святого пламени, родилась много раньше, чем появилась на свет религия Зартушта — пророка огнепоклонников, о котором некогда писал Гусейн Джавид: «Было мыслью его допоследнего дня человеческий род довести до огня».

4

Ни один драгоценный металл, ни одно полезноеископаемое в мире — ни золото, ни алмазы, ни каменный уголь или железную руду — не искалистоль упорно, как нефть. Ни в одну отрасль промышленности не вложено столько капиталов, сколькозатрачено на поиски этой черной жидкости и голубого огня, ставших, начиная со второй половиныXIX века, неистощимым источником энергии.

2

Сольфатерра — вулканы, длительное время, без всяких извержений, выделяющие струигорячего сернистого и сероводородного газов. Названы по имени находящегося у Неаполя вулканаСольфатара.

3

А. Дюма. «Кавказ», Изд-во «Мера-ни», Тбилиси, 1988, с. 114—.115.

4

Гусеин Джавид — выдающийся азербайджанский поэт, драматург начала XX века.2

Петр Великий, снаряжая на юг военную экспедицию под командованием генерала Матюшкина,особо поручил тому прислать в Санкт-Петербург из Баку побольше нефти, «коя является основойвечного и священного пламени», а также мастеровых людей, смыслящих в нефтяном деле. В связи сосмертью Петра этот наказ не был осуществлен.В 1840-м году «ученые мужи» из Петербургской академии наук, рассмотрев присланные дляанализа образцы бакинской нефти, вынесли презрительное заключение о том, что «сию вонючуюжидкость» можно использовать разве что как колесную мазь...После обретения Баку статуса губернского города его население стало увеличиваться день отодня, посреди редких, разбросанных там и сям за крепостной стеной построек, выросло новоепредместье — Фортштадт. Крепостные стены со стороны моря разрушили, а каменные глыбыиспользовали для мощения набережной. Хотели было развалить и оставшуюся часть крепостнойстены, но об этом проведал наместник Кавказа в Тифлисе и издал высочайший запоет. Так вмногоярусной каменной броне города была пробита солидная брешь.Один из первых бакинских зодчих нового времени — Касум-бек Гаджибабабеков — был стольискусен в планировке города, так умело расположил его кварталы, что это неоднократно вызываловосхищение русских и европейских градостроителей. Все улицы в Баку проложены ступенчато, сучетом рельефа и топографии местности, ее холмов и склонов. Правда, сами улицы, в основном немощеные, имели неприглядный вид: если дул северный «норд» или южный «гилавар» все вокругокутывало пеленой пыли, которая порой не оседала неделями. Большая часть горожан страдалатрахомой. В непогоду грязь доходила до колете, в ухабах и выбоинах стояли лужи. Порой было не-возможно перейти улицу, и тогда носильщики-«амбалы» перетаскивали пешеходов на своей спине.Летом нечем было дышать от жары. От зноя и пыли страдали не только люди. Более другихдоставалось упряжным животным. Очевидцы рассказывали, что лошади, запряженные в фаэтон,падали посреди улицы как подкошенные, а извозчик, причитая и охая, бегал к близлежащемуколодцу за водой, черпал ведрами воду, окатывал лошадей, — только после этого они медленноприходили в себя и поднимались на ноги...Но улицы постепенно приводили в порядок.Следует упомянуть имя еще одного искусного архитектора — Мешади Мирзы Кафара. Тридцатьлет жизни посвятил он благородному искусству градостроения.Прошел десяток лет, и слава столицы «черного золота» разнеслась по всему свету. Наслышанныео бакинском «Клондайке», сюда со всех концов земли стекались специалистов. Известные ученые,химики, технологи, талантливые инженеры и зодчие, строители и изобретатели нажили здесьнемалые состояния.Бакинская нефть оказала влияние на развитие экономики всего Кавказа. Облик края менялся наглазах. В короткий срок от Тифлиса до Баку проложили железную дорогу длиной 520 верст, — уже в1883-м году по ней пошли грузовые составы. За восемнадцать месяцев (конец 1878-го — 1880-йгоды) из города к сабунчинским и сураханским промыслам протянули узкоколейку длиной 26километров.В 70-х годах прошлого века в Баку выросло число административных и общественныхучреждений. Появились губернский суд и арбитраж. В первые годы двадцатого столетия большуюпопулярность у состоятельных лиц и образованной публики завоевал разбор дел в окружном суде.Сюда порой приезжали из других городов и уездов Кавказа, чтобы послушать знаменитого адвоката.В Баку чисто перебирались адвокаты из Петербурга, Москвы, Тифлиса, Киева. Их привлекалибаснословные гонорары. Здание суда бывало набито битком, особенно когда здесь выступалиМакинский, Бек, Карабек. Шатуновский, Алимарданбек Топчибашев, Фатали-хан Хойский,Маклаков. Замысловский и другие именитые защитники.Самые громкие судебные процессы проходили с участием Карабека. Бакинцы прозвали его«Карабек, проучивший медведя». Это был худой, долговязый мужчина, одевавшийся какмусульманин-простолюдин шальвары, архалук, подпоясанный узеньким ремешком, чуха, на голове — папаха-дебури с картонной тульей, обтянутой сукном, либо папаха из бухарской каракульчи.Пышная курчавая шевелюра закрывала пол-лица. Он был сдержан, любезен в обращении и не лишенюмора. Тифлисские и бакинские адвокаты, узнав, что противную сторону берется защищать Карабек,отказывались от этого дела. Он знал назубок обширный свод законов Российской империи, помнилвсе указы правительствующего сената, постановления совета министров, распоряженияминистерства юстиции, определения оберпрокуроров священного синода — с точными исходящиминомерами и датами.Внимательно выслушав эмоциональный, патетический монолог своего собрата-юриста, Карабекподнимался на трибуну, поправлял воротник чухи, снимал папаху и обращался к залу, барабаня покраешку трибуны длинными, тонкими пальцами правой руки: «Господа, мы отдаем должноеораторскому искусству своего коллеги, однако данное дело следует решать, исходя из такой-тостатьи гражданского кодекса и указа сената от такого-то числа (называется месяц и даже день выходауказа), а также на основании распоряжения министерства юстиции за номером таким-то...».Пока он размеренно и четко, ни разу не запнувшись, сыпал в зал номерами, датами, названиямивсевозможных указов, циркуляров, параграфов, статей, частей, разделов и подразделов, дополнений,3