Абхазия-1992: Посткоммунистическая вандея
Светлана Червонная
ВЗГЛЯД ИЗ ЭПИЦЕНТРА ВОЕННОГО КОНФЛИКТА И ИЗ МОСКОВСКОГО ДАЛЕКАПервые страницы этой книги складывались в уме, вынашивались в сердце задолго до того, какопределились ее окончательные контуры. Я бы не сказала, что теперь, спустя 11 месяцев, стало ясно иочевидно, чем кончится начавшаяся в августе 1992 года абхазская трагедия. Боюсь пророчествовать,но до конца может быть еще далеко, и сколько судеб искалечит, сколько человеческих жизней сожжетв своей прожорливой топке война, каким новым позором еще успеют покрыть прекрасное, гордое имясвоей маленькой республики честолюбивые фюреры, отдающие смертоносные приказы из гудаутскогокомфортабельного особняка, который так охотно и любовно показывает в своих программах российскоетелевидение, - кто знает? И все же ясность, - и окончательная ясность, позволяющая вынести налюдской суд и нравственные, и политические выводы, вытекающие из абхазской катастрофы, сегодня,вне всякого сомнения, наступила.И объем совершенного преступления - тех, кто подготовил и развязал эту войну, и мераответственности тех, кто поощрял эскалацию конфликта, и тайные пружины заговора, и явные цели егоглаварей, и шулерские приемы и крапленые карты тех, кто обеспечивал идеологическое прикрытиеполитической авантюры, распространяя небылицы и мрачные мифы, - все это сегодня беспощадновысветлено в лучах той трагической истории, которую пережил наш народ.Я пишу "наш народ", не разделяя ни по языку, ни по крови, ни по вере - в данном случае, перед лицомэтого общего горя - грузин, абхазов, русских, армян, греков, турок, осетин, горцев Северного Кавказа -всех, по кому прошел кровавый каток "вооруженного конфликта", и всех, кто находился от него вродебы в безопасном далеке и блаженном неведении. Абхазская война - это позор и трагедия всегонесчастного "советского" народа, который так мучительно, так отчаянно, так героически пытаетсявырваться из общего советского ада и который вновь и вновь сталкивают в бездну ревностныеопричники старого режима, умеющие искусно играть на всех человеческих и национальных чувствах,слабостях, обидах, надеждах, заблуждениях, ослеплениях.В моем генетическом коде, или, как принято говорить, "в моих жилах", где, видимо, сложнопереплелось этническое влияние моих русских, татарских и польских предков, нет ни капли нигрузинской, ни абхазской крови, ни малейшей ниточки, кровно связывающей меня с каким-либонародом Кавказа. Я этим не горжусь и об этом не сожалею: это просто автобиографический факт. Такслучилось, что до лета 1992 года я никогда в жизни не бывала в Грузии, ни в Тбилиси, ни в Батуми, нив Сухуми, ни в Цхинвали нет у меня ни родных, ни близких и нет ни малейших оснований к тому, чтобыв моем личном отношении к какому-либо из народов этого региона образовалось - неважно в данномслучае: светлое или темное - чувство, которое можно было бы определить словом "наши" ("мы", "свои")или напротив: "чужие", "они". Может быть, о том, что происходит на Кавказе, трудно судить "состороны", но в то же время, наверное, как свидетель и как исследователь современных событий, яобладаю преимуществом абсолютной нейтральности. Ничто личное, этнически "кровное" или семейноене определяет здесь моих симпатий, не говоря уж о том, что какая-либо религиозно-конфессиональнаяограниченность мне совершенно чужда и одинаково интересны памятники, следы, формы развитиядревнейшей христианской и богатейшей исламской культуры на этой земле - так же, как одинаковопротивны любые проявления фанатизма, мракобесия, ханжества, какого бы высокого церковногопокровительства их носители ни искали. Для моего слуха одинаково мелодичны звуки абхазской игрузинской речи - так же, как одинаково непонятны эти языки.Уже по всему этому я не могу и не могла быть заранее на "той" или "этой" стороне конфликта. Впрочем,это и не был межнациональный, абхазо-грузинский конфликт.Но сначала по порядку о том, как я оказалась "в зоне" этого конфликта.В Институт этнологии и этнической антропологии Российской Академии наук, где я работаласравнительно недавно (после защиты докторской диссертации в 1989 году), весной 1992 годаобратилось "общество русской культуры" в Абхазии "Славянский дом" с просьбой командировать вСухуми специалиста для консультаций по этно-культурной проблематике и изучения сложившейся вАбхазии ситуации. Поиск единомышленников и идейных союзников именно в нашем институте,стремление расширить их круг были традиционны для "Славянского дома", превратившегося к томувремени в идеологический штаб мощного абхазского государственного сепаратизма. ,Обеспечить научное прикрытие позициям этого сепаратизма ссылками на авторитет московских ученых(с очень давних пор проявлявших особенную чуткость, внимание, интерес к абхазской этническойкультуре, из года в год проводивших в Абхазии этнографические экспедиции, часто открытодекларировавших свои симпатии к абхазскому национальному движению (1), максимально расширив ихкруг, было непосредственной задачей "Славянского дома". Ничего не зная об этой ситуации, я легко и с
Leave a Comment