Welcome to Scribd, the world's digital library. Read, publish, and share books and documents. See more
Download
Standard view
Full view
of .
Look up keyword
Like this
0Activity
0 of .
Results for:
No results containing your search query
P. 1
661698

661698

Ratings: (0)|Views: 12 |Likes:
Published by neizvestniygeniy

More info:

Published by: neizvestniygeniy on Jul 05, 2012
Copyright:Attribution Non-commercial

Availability:

Read on Scribd mobile: iPhone, iPad and Android.
download as DOC, PDF, TXT or read online from Scribd
See more
See less

02/02/2013

pdf

text

original

 
Таймень
( )
рассказ
 
Кто не способен придумывать небылицы,у того один выход – рассказывать были.
 Вовенарг
Жарким июльским полднем мы с моим давним знакомым Василием посиживали в узкойполоске тени, отбрасываемой от ещё невысокого, всего на четыре венца, сруба будущейбани. Василий, потряхивая отросшими пеньковыми кудрями с застрявшими в нихстружками и огрызком химического карандаша, улыбаясь всеми уже наметившимисяморщинками своего скуластого, с узкими щелками глаз лица, унаследованного оттунгусских предков и русских казаков или каторжников, напевал-втолковывал: «Природа вКелоре, прямо тебе скажу, самая чудесная! А какая там река! Идёшь на вёслах, смотришь наводу, а она такая прозрачная, что на дне каждый камушек, корягу, или, скажем, травинкукакую, видать; а всякие там ельчишки да гольяны стайками туда-сюда так и бегаютнаперегонки... Лодку возьмём, сам увидишь. А какая там, я тебе скажу, знатная рыбалка!Хариус... − Василий расставил ладони едва ли не на полметра; заметив мою усмешку,сдвинул на пару сантиметров. – Хариус, говорю, вот такой! Там же глухомань, рыбаки редко забредают, а, значит, и рыба есть. Ну что, едем?»Василий, сам того не подозревая, наступил на мою давнюю мозоль: когда-то ясобирался побывать в отдалённой деревне Келора, расположенной, по слухам, вживописном месте, некогда многолюдной, от которой, опять-таки по слухам, только иосталось, что три избы да около десятка жителей; но поездка по разным причинам илипереносилась, или откладывалась. Признаться, я уже и забыл о ней, и – вот он, случай! Носоглашаться не тороплюсь: Василий мужик немногословный, не славослов; любопытноузнать, откуда берётся его удивительное сегодняшнее красноречие.− Сам подумай, – начал я рассуждать, стараясь напустить как можно больше сомнения вголос, – ведь это же вёрст шестьдесят ехать, из них по бездорожью – пятнадцать, да ещё илодку с собой тащить... Если в Келоре прошли дожди, туда и на танке не доберёшься...− Не переживай, доберёмся как-нибудь! – нетерпеливо перебил меня Василий. − Впрошлом году в эту же самую пору туда знакомые охотники ездили. После рассказывали:дорога хорошая, на «уазике» запросто проехать можно. Так едем или нет?Будто не слыша вопроса, я, привстав, выдернул из бревна топор, ногтем проверилостроту накалённого солнцем лезвия (Василий ухмыльнулся), спросил как бы вскользь:− Тайменя поймаем?− Поймаем! – бездумно, эхом ответил Василий, но, сразу поперхнувшись, посмотрел наменя и, посмеиваясь, прибавил: − Если привязал его кто – обязательно поймаем!− Не темни, Вася! – воскликнул я уже с раздражением.Он со вздохом запустил пятерню в кудри; она натолкнулась на карандашный огрызок.«Ага, вот и отыскался, наконец-то!» − обрадовано сказал Василий, сейчас же вынул его,зажал в пальцах и принялся очинивать отобранным у меня топором, говоря:Ладно, скажу всё, как есть... В общем, сыну и дочке захотелось на природу съездить.Дня на два или три. Чтобы, значит, ночёвка в лесу, костёр, чай с дымком, ну и вся такаяпрочая романтика... Спрашиваю: «Куда поедем-то?» А Егорка и Настёна уже решили – куда.«Только в Келору!» − кричат. Ну что ты будешь с ними делать? Придётся ехать...
 
Андрей Хромовских «Таймень»
2
 
Он всунул огрызок обратно в кудри и посмотрел на меня с видом человека, желающегосказать что-то и раздумывающего, нужно ли это делать.− Иначе говоря, рыбалки не будет, − утвердительно произнёс я. – Не понимаю, почемуты мне сразу всё не объяснил? Зачем было лапти плести о хариусах, которые «вот такие!»?Василий начал, вздыхая, хмурясь, потеребливать свой нос, что он проделывал, пребываяв смущении или растерянности, состояниях настолько для него редких, что, перепугавшись,как бы он не передумал брать меня с собой, я поторопился сказать, что, конечно, поеду,если найдётся место и для моего сына Дениса, нечего ему дома сидеть, пусть развлечётся.Василий воспрянул было, но сразу же задумался.− Уехать-то мы уедем, а вот ночевать впятером в салоне «уазика» уже не получится: непоместимся. Придётся кому-то спать в палатке. Я удивился:− Нашёл о чём думать! Вот я и буду в ней спать.Выехав утром, к полудню мы добрались, наконец, до места, откуда начиналась главнаячасть нашего путешествия
 
 – до берега речки Тутура.Тутура, правый приток Лены, от самого истока протекает по местам совершенно диким,необжитым; лишь около устья на её берегах можно увидеть редкие сёла и деревни,отстоящие друг от друга на десятки километров. Присутствие человека здесь всегда былонезначительно (в постперестроечные времена – особенно), и это сказалось на окружающихпейзажах: бывшие колхозные поля «съедаются» тайгой со скоростью необыкновенной – там, где как будто бы ещё вчера колыхались пшеничные, овсяные и кукурузные волны,сегодня ветерок качает мохнатые макушки подрастающих сосёнок; ещё через десяток такихже бесплодных лет от этих «полей» и следа не останется. Впрочем, безрадостные картины ястарался не замечать: не за этим сюда ехал.Здесь, на берегу, мы переложили часть имущества в лодку-плоскодонку и разделились: япошёл к месту первой стоянки на вёслах, а Василий с детьми поехал туда же длиннойобъездной дорогой через хребет.Грести вёслами где-нибудь на озере или пруду, где вода стоячая, штука несложная – греби себе, да по сторонам поглядывай. На речке Тутура, неширокой, неполноводной, новеликой мастерице на частые повороты, перекаты, сужение русла, или, наоборот, раздробление его между островами, гребля против течения для человека неопытного,такого, как я, лет пятнадцать не бравшего вёсла в руки – сущее наказание. Но скоро – незнаю, мышечная то была память или собственная сноровка – лодка моя перестала рыскатьвлево-вправо, выровнялась; утешив себя мыслью, что, когда будем возвращаться обратно,мне даже грести не придётся, я заработал вёслами, направляя лодку вдоль берега, подальшеот стремнины, оглядывая новые для меня окрестности.В красоте таёжных рек, я абсолютно в этом уверен, есть что-то и гипнотическое, исказочное, и мистическое одновременно: при дневном ли свете, при мерцании ли звёздсмотришь на величавый бег воды, слушаешь её тихий «разговор», всегда ловишь себя нанестранном желании смотреть и слушать бесконечно. Речная вода воспринимается, видитсяиначе: как не просто живой, а мыслящий, сочувствующий человеку организм; все дурныепомыслы – а у кого их нет? – улетают куда-то, вода как бы вытягивает, вымывает изчеловека накопленную грязь; некоторые люди, вдруг почувствовав давно не испытываемуюими душевную лёгкость, чистоту мыслей, даже пугаются, − ну разве это не сказка? Остаётсядобавить, что время здесь не чувствуется, оно неопределённо, его как бы и нет: еслиспросить себя, как долго сидел у костра на берегу реки, пил чай, курил и смотрел наиграющую на мелководье рыбёшку, так, пожалуй, и не ответишь утвердительно; не хочетсяни знать, ни думать, который отмеривается час, год или век...Шуршание гальки под днищем лодки заставило меня встрепенуться; послышалсяскрежет, и вёсла едва не вырвало из рук. Лодка встала, наклонившись, вздрагивая дощатымкорпусом от ударов набегающих волн. Оглядев место крушения, я так и присвистнул: меня
 
Андрей Хромовских «Таймень»
3
 
угораздило наскочить на каменистую отмель, единственную на этом участке реки; а если быя видел, куда направлял своё судёнышко, так взял бы на полтора метра вправо, да и проско-чил благополучно. «Раззяваобругал я себя, отыскивая течь или другие видимыеповреждения, каковых, к счастью, не оказалось. Столкнув лодку в воду, я продолжил путь,заставляя себя чаще посматривать вперёд по курсу, нежели на красоты таёжной природы.Наша первая стоянка оказалась на пологом берегу реки, месте живописном, нонастолько богатом на мошку и комаров, что от них не спасал ни едкий дым костра, нисосновый лапник, коим мы со всем возможным старанием обмахивались, ни накомарники – ничто не могло отвлечь мириады кровососов от дармового обеда из пяти блюд, то есть нас,наивно полагающих себя царями природы.− Ничего, потерпите... Если летают мо́шки с комариками, значит, и рыба в реке водится,− промолвил, посмотрев на наши мучения, Василий, которому мошка не досаждала так, каквсем нам. − Тут недалеко есть плавёжное
1
место, где мы с дедом (так Василий называетсвоего тестя) когда-то хорошо рыбу брали, − прибавил он, обращаясь ко мне. – СейчасЕгорка и Дениска дров запасут, Настёна обед приготовит, а мы сходим
 
туда на лодке ипроверим, не нанесло ли течением коряг или топляка. Если там всё чисто, на обратном путипопробуем плавить, заодно и режь
2
испытаем.Мы сели в лодку; я взялся за вёсла и посмотрел на своего кормчего; Василий, не говоряни слова, махнул рукой направо, и наша лодка уверенно двинулась. Вернее сказать, я грёб,лишь изредка поглядывая на Василия: мошка колыхалась в неподвижном горячем воздухенастолько плотной гудящей пеленой, что, едва я приоткрывал глаза, как она тут женабивалась в них, и приходилось бросать вёсла и вычищать её пальцами.− Здесь всегда от мошки не продохнуть, − заметил Василий, с улыбчивым сочувствиемнаблюдавший за моими действиями, – а в Келоре её считай что и нету.− Не верю!− А вот сам увидишь.Накомарник, который я было надел, пришлось снять: я не мог дышать в этом сетчатомкоконе. Лицо, обожжённое солнцем и укусами, распухло, я ополоснул его водой – сталонемного легче. И тут я вспомнил прочитанную или где-то слышанную байку, что эвенкииздавна спасались от мошки следующим способом: с весны до осени они вообще неумывались и даже будто бы мазали лица грязью. «Да почему бы и не проверить? А вдруг...»− подумал я и причалил к берегу; зачерпнул немного влажной земли и намазал ею, словнокремом, лицо и шею. Грязь, смешанная с по́том, высохнув, стянула кожу, начался зуд, но яготов был вытерпеть и не такое: мошка сразу оставила меня в покое.− Ишь ты... Помогло, значит, – посмотрел на меня Василий.Видя, как он посиживает себе спокойно, не отмахиваясь от мошки, я не выдержал испросил, в чём же секрет его неуязвимости.− Да откуда мне знать-то... Невкусный я для них, наверное, − ответил он, хитро щурясь.Некоторое время прошло в молчании.− Дед рассказывал... ну да, в шестидесятые годы это было, он вот на этом самом местеголыми руками штук двадцать тайменей выловил, – произнёс вдруг Василий.Мне так и захотелось съязвить насчёт неудержимой дедовской фантазии, но решилпромолчать, однако же всей возможной мимикой своего задубевшего от грязи
 
лица выражаясомнение улову.− Не веришь? Я налёг на вёсла, ничего не отвечая кормчему.− Плыл он вот так же, как и мы, в Келору, и видит, что вон из-за того поворота течениемнесёт тайменя кверху брюхом, − продолжал Василий. – Ну, дед его шестом к себе подтянул,втащил в лодку, осмотрел. Хороший такой таймешок, килограммов на семь. Снаружи весьцелый: ни раны, ни язвочек, какие у больной рыбы бывают, и запаха от него никакого нету.Дед понял, что таймень всего несколько часов назад подох, а вот почему и от чего, не

You're Reading a Free Preview

Download
scribd
/*********** DO NOT ALTER ANYTHING BELOW THIS LINE ! ************/ var s_code=s.t();if(s_code)document.write(s_code)//-->