Торжественное собрание сочинений. Том Первый by Sergei Gora by Sergei Gora - Read Online

Book Preview

Торжественное собрание сочинений. Том Первый - Sergei Gora

You've reached the end of this preview. Sign up to read more!
Page 1 of 1

вина

Из всех неволь… невольно в волю

Ведь у нас с собой было

Не удержать эмоций в берегах

Из цикла Люди на блюде

Священнику

Жак Брэзи́

Моя любовь жуëт жевачку

Китаянки

Не женюсь я на японке

Заменяйте краба раком

Трудно нам, аристократам…

Песенка мексиканца-контрактора

Я нью-йоркский негр-хам

Ешива-Ташбар

Признание бывалого блудодея

Из цикла Самолëт

Свободная зона

В синем авиабилете…

Ночной самолëт

На посадку

Из цикла Портреты памяти

Память

Где в рамках фотографии живут

Памяти Нетры

Уходят родные…

Играй, играй аккордеон

Милая Москва

Благодарности

Другие работы автора

Об авторе

Когда сочинения собираются в торжественной обстановке. Часть первая

Вступительный комментарий

На первый взгляд, понятия «торжественное собрание» и «собрание сочинений» ну просто никак не совместимы, то бишь не вяжутся друг с другом, сколько бы кто их не пытался связать. Прикол получается с названием, одним словом, то есть весьма примитивная хохмочка, основанная на игре слов. Но это только на первый взгляд, а он, как правило, поверхностный. Копнëм глубже и по порядку, как говорится. И что же оказывается? – Слово «торжественный» имеет тот же корень, что и «торжество», а ведь это не только о приëмах с икрой и осетриной в Колонном Зале Дома Союзов, но ещë и о торжестве здравого смысла, торжестве справедливости, и, в конце концов, торжестве добра над злом. Таким образом, поэтически преломляясь, этот согревающий душу луч торжества всего светлого и благого зажигает чувства, ведя лучшие из них к торжеству любви над пошлостью, сопереживания над бесчувственностью, искромëтностью ума над глупостью, наконец, таланта над серостью. В связи со сказанным хотелось бы верить в то, что все произведения данного трëхтомника в той или иной степени торжественны, – соответственно и обстановка, обусловленная их присутствием, – тоже, как ни крути, волей-неволей становится торжественной.

Между тем подойдëм к заголовку с другой стороны. – Итак, каковы причины торжества в нашей повседневной жизни? – Понятно, что речь идëт о Дне Рождения, свадьбе, Пасхе, Новом Годе, продвижении по службе и тому подобных юбилеях, в связи с чем всë вроде бы ясно: стихи – это своего рода лирический протокол всяких торжеств, а поэтому если они в своей совокупности являют какой-либо сборник, то таковой должен считаться не иначе как «торжественным собранием сочинений». Но как быть, если произведения прямо не ассоциируются с какими-либо празднествами? – Тогда что? – Тут не лишне было бы напомнить, что торжеством, точнее «актом торжества», для художника является осознание попадания в яблочко при живописании какого-либо образа, явления, предмета или процесса; понимание того, что ему, автору, удалось задеть самый главный нерв, обнажить самую суть, открыть самую потайную дверь, обобщить квинтэссенцию описываемого. Короче, с какой стороны ни подходи, как ни приглядывайся к сопряжëнности несовместимых на первый взгляд понятий, – все хорошие стихи в конечном итоге так или иначе «торжественны», ибо обстановка, которая их побуждает всегда связана с торжеством того или иного рода.

Когда сочинения собираются в торжественной обстановке… они далеко не всегда звучат празднично, чем нарушают общепринятую этику торжеств. К сожалению, торжество рифмы часто бывает связано с полным отсутствием такового в повседневной жизни, чей прототип и отображается в произведениях. Здесь уместно подчеркнуть, что изображение чего-либо вовсе не подразумевает пристрастие, а тем более любовь автора к изображаемому – художник призван подчас просто констатировать то, что невольно бросается ему в глаза, ни в коей мере не выражая свои личные оценки.

Пусть читатель всегда помнит о том, что Стивен Спилберг, например, показал нацистов совсем не из-за искренней привязанности к идеям Третьего Рейха, а, прежде всего, потому, что та система реально существовала, и именно еë существование послужило основой «Списка Шиндлера»…

Когда критики оценивают так называемую авторскую позицию, они почему-то часто забывают о том, что в еë основе лежит вполне ощутимое, объективно существующее явление, предмет или процесс, который и передаëтся автором, тo есть представляется под разными углами зрения, непохожими стилями, зачастую противоречиво интерпретируясь и даже искажëнно воспринимаясь, – но в любом случае оставаясь реальной материальной основой той или иной презентации. Например, Клод Моне и художники-библеисты совершенно по-разному изображали траву и деревья, но общим в их творчестве навсегда останется наличие той самой травы и тех самых деревьев на нашей планете. Согласимся при этом, что если бы кто-то высказался о «неполиткорректности» изображения травы и деревьев в нацистских концлагерях или, скажем, в соответствующей флоре джунглей, где обитают пигмеи, – подразумевая при этом антисемитизм и расизм, – то вряд ли говорящий прослыл бы разумным. Другими словами, музыкант, поэт и художник призваны не только аналитически выбирать, толковать, трактовать и интерпретировать, но и протоколировать, отображать и констатировать современные им явления, предметы и процессы, а также соответствующие теории и концепции. (Тут, как нельзя кстати, вспоминается музыкальное содержание композиций Камлаева из романа С. Самсонова.) В итоге по нашему глубокому убеждению, произведения могут быть по-настоящему торжественными – в нашем смысле этого слова – только в случае правдивого отображения всего того объективно существующего и нередко выражаемого спорного содержания, которое (к сожалению, порой бездоказательно) табуируется поверхностной интерпретацией понятия «политкорректность».

…Торжественное собирание стихов весьма схоже с организацией юбилея одноклассников на 25-ю или, скажем, на 30-ю годовщину выпуска, когда организаторы рассылают е-мэйлы по разным уголкам планеты, чтобы сначала отыскать, а затем и пригласить давно не виденных одноклассников на соответствующую юбилейную встречу… Подобно этому, поэт роется в памяти, в годах, в записях, чтобы собрать на страницах одного «торжественного» издания стихи, многие из которых не попадались ему на глаза уже несколько десятилетий…

При этом не стоит особо задумываться над шапкообразными названиями циклов, сборников и поэм, к которым относятся те или иные вирши. Они, эти заголовки, порой аляповаты, излишне пафосны и нередко слишком абстрактны. Тут речь идëт просто о какой-никакой структуре книги, отчего и заявляются все эти «Лирические раздумья», «Лирические правды» с «Православными лириками» и «Временами» заодно.

…Итак, Вашему вниманию предлагаются три тома «о, примерно 150-и страницах кажный, чтобы… не скучно было присутствовать на торжестве 450-и страничной поэзии.

Сергей Гора

Из поэмы Времена

О грамматике

О глагольной поре каждый судит с наскока.

Времена наизусть мы спрягали как стих.

Для прошедшего с будущим – суффикс намёком.

Настоящее время… застряло меж них.

Для чего череда всуе мыслей восставших,

Ведь грамматики строй – ни цари, ни рабы?

Ни туда, ни сюда, – и не сдвинуть застрявших

В роковом беспределе мгновений судьбы.

Пусть невежа сочтëт мудреца сумасшедшим,

Откровенье приняв за навязчивый бред. –

Настоящее – тени мгновений ушедших.

Настоящего времени, попросту, нет.

Прошлый век или миг (?) – мне историей спящей,

И еë не разбудит любой грамoтей.

А о будущем сны для меня в настоящем,

Хоть не знаю, дождусь ли желанных вестей.

Ни к чему поливать недоверия семя.

И зачем вопрошать? – Ведь известно давно,

Что прошедшее – сплошь настоящее время.

И что в будущем будущим будет оно.

Я, увы, не приму правил ха́мелео́нских,

Хоть грамматикой спорной мой разум клеймён.

…Перепуталось всë нынче в доме Облонских,

А точней во вселенском порядке времён.

С добрым утром, с добрым утром

и с хорошим днëм!

Дни проносятся секундой,

И взрослеет детвора…

В мыслях доброю занудой

Пионерская пора.

Слышал я с небес как будто

По утрам приказ: подъëм.

С добрым утром, с добрым утром,

И с хорошим днëм!

Бодро, звонко, браво пелось –

Прям, не песня – ураган.

Но вставать так не хотелось

В стужу, в слякоть и в туман.

Только «Зорька» почему-то

Всë стояла на своëм:

С добрым утром, с добрым утром

И с хорошим днëм!

Всем приветствие по нраву,

В тему, проще говоря.

День, мол, выдастся на славу,

Станет прожитым не зря.

Блëстки света перламутром

Душ заполнили объëм. –

С добрым утром, с добрым утром

И с хорошим днëм!

Кто он, сладкий или горький,

Развитой социализм?

Пионерский вихрь зорьки

Мне теперь как атавизм.

Вся