You are on page 1of 309

Аркадий Тимофеевич Аверченко
Избранные страницы

http://www.vagrius.com/html/books/5/humorbks.htm
Аркадий Аверченко. Избранные страницы: ВАГРИУС; Москва;
2000
ISBN 5-264-00204-5

Аннотация
…Что вы делаете? Что вы только делаете, поглядите!!!
Ведь ему гланды нужно вырезать, а вы живот разрезали!
…Когда же студент осмелился нахально заявить, что
земля круглая и что она ходит вокруг солнца, то толпа
мужиков навалилась на студента и стала бить… Били
долго, а потом утопили в реке…
– Скажите, Антон Петрович сейчас дома? Павлович?
Почему же Павлович? Отца Павлом звали? Ну, это еще не
доказательство.

Содержание
Автобиография 8
Резная работа 22
Знаток женского сердца 29
I 29
II 32
III 37
Рыцарь индустрии 39
Широкая Масленица 45
Здание на песке 50
I 50
II 55
Неизлечимые 58
Петухов 63
I 63
II 66
III 69
IV 72
V 74
Золотой век 75
I 75
II 77
III 79
IV 81
V 83

Мозаика 84
I 84
II 92
III 94
IV 96
Поэт 99
Ложь 106
Двойник 115
Ихневмоны 123
Два преступления господина Вопягина 132
Тайна 136
I 136
II 139
III 143
Дружба 144
Яд 152
Сухая Масленица 161
I 161
II 163
III 165
IV 167
V 170
VI 172
VII 173
Магнит 174
I 174
II 176

III 180
IV 182
V 184
Жена 185
I 185
II 190
Альбом 194
I 194
II 198
III 203
Специалист 206
История болезни Иванова 213
Спермин 219
Октябрист Чикалкин 224
Камень на шее 229
I 229
II 232
III 234
IV 236
V 238
Изумительный случай 240
Крыса на подносе 246
I 247
II 250
III 253
IV 255
V 258

VI 259
Русалка 260
Слепцы 272
I 272
II 276
III 278
Мопассан 281
I 281
II 284
III 286
IV 288
V 291
На «Французской выставке за сто лет» 293
Одинокий 297
Черты из жизни рабочего Пантелея 307
Грымзина

Аркадий Аверченко. Избранные страницы .

Из скромности я остерегусь указать на тот факт. что это мальчишка! «Старая лисица! – подумал я. С этого разговора и началось наше знакомство. Аркадий Аверченко Избранные страницы Автобиография Еще за пятнадцать минут до моего рождения я не знал. – ты играешь наверняка». внутренне усмехнув- шись. а по- том и дружба. Ну вот. Когда акушерка преподнесла меня отцу. что в день моего рождения звонили в колокола и было все- общее народное ликование. что я из себя представлял. что желаю опередить на четверть часа всех других замечатель- ных людей. жизнь которых с утомительным однообра- зием описывалась непременно с момента рождения. что появлюсь на белый свет. и вос- кликнул: – Держу пари на золотой. он с видом знатока осмотрел то. Злые языки связывали это ликование с каким-то . Это само по себе пустячное указание я делаю лишь потому.

совпавшим с днем моего по- явления на свет. я решил. Я исполнял это с таким тщанием. всегда меня отличавшей. что мне нужно первым долгом вырасти. – Что у тебя болит? Я перебрал на память все свои органы и выбрал са- мый важный: – Глаза. – Тебе надо учиться. что к восьми годам увидел однажды отца бе- рущим меня за руку. Конечно. Когда мы явились к доктору. – Очень нужно! Не хочу учиться. нахлобучил на головы себе и мне по шляпе – и мы вышли на улицу. – Почему? Чтобы отвязаться. на его пациента и свалил маленький столик. я сказал первое. кроме того. я наткнулся на него. но я до сих пор не понимаю. – Гм… Пойдем к доктору. . – Куда это нас черти несут? – спросил я с прямизной. что пришло в го- лову: – Я болен. В настоящем же случае он. и до этого отец неодно- кратно брал меня за указанную конечность.большим праздником. но преды- дущие попытки являлись не более как реальными сим- птомами отеческой ласки. при чем здесь еще какой-то праздник? Приглядевшись к окружающему.

я предста- влял из себя лакомый кусочек. которые обворовывали его магазин. если бы старшим сестрам не пришла в голову забавная. хилый. утаив хвост фразы. будучи по профессии купцом. и больше всего заботился об этом я сам. что я мальчик больной. Так я и не занимался науками. и я так и остался бы негра- мотным. но однажды даже вступили врукопашную. так как из-за весьма со- мнительного удовольствия осветить мой ленивый мозг светом знания сестры не только спорили. мальчик. росла и укреплялась. ко- торые не были растащены ворами и покупателями. Очевидно. – ответил я. и – пожаров. кото- рый не может учиться. – Ты. испепеливших те из отцовских товаров. который докончил в уме: «…хорошего в ученье». Отец мой. ничего решительно не видишь? – Ничего. и результат схватки – вы- . которые брали исключительно и планомерно в долг. Легенда о том. покупателей. Он это сделал при соучастии целой плеяды во- ров. Воры. так как по горло был за- нят хлопотами и планами: каким бы образом поскорее разориться? Это было мечтой его жизни. не обращал на меня никакого внимания. сулившая им массу новых ощущений мысль: заняться моим образованием. и нужно от- дать ему полную справедливость – добрый старик до- стиг своих стремлений самым безукоризненным обра- зом. пожары и покупатели долгое время стояли стеной между мной и отцом.

поет… А ты? Обескураженный этими упреками. а он уже служит! Этот Сережа был самым большим кошмаром моей юности. – Вздор! – возразил отец. – Посмотри на Сережу. трудолюбия и аккуратности. наш сосед по дому. – Сережа Зельцер не стар- ше тебя. Сережа с самого раннего возраста ставился мне в пример как образец выдержанности. в обществе держится свободно. на ги- таре играет. Когда мне исполнилось пятнадцать лет. я немедленно подходил к гитаре. по своему обыкнове- нию выбирая такую позицию. – говорила печально мать. любви. с со- жалением распростившийся с ворами. старался «держаться свободнее». по- жаров. дергал стру- ну. Так – на фоне родственной заботливости.вихнутый палец – нисколько не охладил преподава- тельского пыла старшей сестры Любы. – Да я не умею. однажды сказал мне: – Надо тебе служить. отец. заслуживает любовь начальства. аккуратный немчик. – возразил я. – Мальчик служит. которая могла гаранти- ровать мне полный и безмятежный покой. уме- ет поговорить. . начинал визжать пронзительным голосом какую-то неведомую песню. воров и покупателей – совершался мой рост и развивалось сознательное отношение к окружающему. покупателями и пожарами. Чистенький. висевшей на стене.

и другой материал для меня казался ему неподходящим. очень приветливого и скромного. которую я должен был начать в какой-то сонной транспортной конторе по перевозке кладей. болван. стуча кулаком по столу. расска- зав о себе всю подноготную. подумав. «Это. до сих пор даже пыли не стер?! . все было второго сорта. Помню первый день моей службы. Сережа оставался недосягаем! – Сережа служит. если понадобится! – гаркнул отец. – Черрт возьми! Я сделаю из тебя шелкового! Как человек со вкусом. наверное. – подумал я. поболтаем! Мы дружески закурили папиросы. и есть главный агент».шаркая ногами по стенам. и я завел дипло- матичный разговор о своей будущей карьере. отец из всех материй предпо- читал шелк. может быть. – Как делишки? – Ничего себе. – Так и мне прикажете? – Прикажу. Я забрался туда чуть ли не в восемь часов утра и застал только одного человека в жилете без пиджака. Неожиданно сзади нас раздался резкий голос: – Ты что же. – возразил я. но все это было слабо. – Здравствуйте! – сказал я. – Сережа. дома лягушек ест. крепко пожимая ему ру- ку. Садитесь. а ты еще не служишь… – упрекнул меня отец.

– сказал я.) – Ничего. . принятый мною за главного агента. заготовляете ре- естра? Выгоню я вас. – думал я про себя. откинулся на спинку и стал преважно расспрашивать меня о моих талантах и способностях. в ком я подозревал главного агента. «Дурак я. схвативший мо- лодого господина за плечо и резко крикнувший во все горло: – Так-то вы. опустил печально голову и побрел за свой стол. – Как я мог не разо- брать раньше. – Вы наш новый служащий? Ого! Очень рад! Мы дружески разговорились и даже не заметили. что за птицы мои предыдущие собесед- ники. Вот этот начальник – так начальник! Сразу уж видно!» В это время в передней послышалась возня. Началь- нический голос вновь пришедшего молодого человека убедил меня. – Как живете-можете? (Общительность и светскость по Сереже Зельцеру. что я имею дело с самим главным аген- том. дьявольский дармоед. – Посмотрите. – сказал молодой господин. А главный агент опустился в кресло. как в контору вошел человек средних лет. Тот. если будете лодырничать! Господин. по- бледнел. с криком ис- пуга вскочил и схватился за пыльную тряпку. кто там? – попросил меня главный агент. – Здравствуйте.

я и очутился там по со- вету своего опытного в житейских передрягах отца… Это был самый грязный и глухой рудник в свете. Нена- видел я его. а молодой господин. Так я начал свою службу. все время самым постыдным образом плетясь в хвосте Сережи Зельцера. и я . Я выглянул в переднюю и успокоительно сообщил: – Какой-то плюгавый старикашка стягивает пальто. названный им до того «лодырем». ему дали 40. что осенью грязь была там выше колен. Это место было наименее для меня под- ходящим. а когда и я дослужился до 25 рублей. Этот юно- ша получал 25 рублей в месяц. Ме- жду осенью и другими временами года разница заклю- чалась лишь в том. вымытого душистым мылом паука… Шестнадцати лет я расстался со своей сонной транспортной конторой и уехал из Севастополя (забыл сказать – это моя родина) на какие-то каменноуголь- ные рудники. а в другое время – ниже. когда я получал 15. Прослужил я год. предупредительно сообщил мне на ухо: – Главный агент притащился. а никто из вас ни черта не делает!! Будет ли когда-нибудь этому конец?! Предыдущий важный начальник подскочил в кресле как мяч. как какого-то отвратительного. вероятно. и потому. И все обитатели этого места пили как сапожники. Плюгавый старикашка вошел и закричал: – Десятый час.

работали и губили свое здоровье непосиль- ной работой – ради водки и отправлялись на тот свет при ближайшем участии и помощи той же водки. лежавших без движения на всем протяжении моего пути. фельдшер был аку- шеркой. На мисти высмоктали. а когда я впервые пришел к известнейшему в тех краях парикмахеру. что одно лицо имело целую уйму должностей и заня- тий. Ось как! .пил не хуже других. по трое через каждые 20 шагов. паспортов они не имели и отсутствие этой непременной принадлежности российского граждани- на заливали с горестным видом и отчаянием в душе – целым морем водки. Вся их жизнь имела такой вид. Повар Кузьма был в то же время и подрядчиком. – Ну? – Тай не донесли. Эти шахтеры (углекопы) казались мне тоже пре- странным народом: будучи большей частью беглыми с каторги. Население было такое небольшое. и попечителем рудничной школы. выбитые шахтерами в прошлую ночь. – Что это такое? – изумился я… – А шахтеры. Однажды ехал я перед Рождеством с рудника в бли- жайшее село и видел ряд черных тел. Для Божьего праздничку. попадались по двое. – Горилку куповалы у селе. – улыбнулся сочувственно возница. так как супруг ее пошел вставлять кому-то стекла. жена его просила меня немно- го обождать. что рождались они для водки.

поль- зовался самым бережливым и заботливым вниманием со стороны товарищей. по большей части крепкий. разбросанным гигантским маль- чиком с пальчиком на всем пути. Так мы и ехали мимо целых залежей мертвецки пья- ных людей. а один смельчак даже взялся однажды на заманчивое пари (без сомнения – бутылка водки) съесть динамитный патрон. Все это были люди. сдаваясь охватившей их глотки палящей жажде там. он в тече- ние двух-трех дней. что меньше дрались и больше пили. По миновании же этого странного карантина – был он жестоко избит. то нашел бы ее по этим гигант- ским черным камням. которые все боялись. где эта жажда их застигала. однако. и. на нашем маленьком. окруженном неизме- . и если бы я не знал дороги до села. Проделав это. что он взорвется. которые обладали. по большей части отвергнутые всем остальным све- том за бездарность и неспособность к жизни. Народ это был. что не успевали даже добежать до дому. очевидно. И лежали они в снегу. уничтожали начисто носы и уши. несмотря на сильную рвоту. таким образом. закаленный. Служащие конторы отличались от рабочих тем. настолько слабой волей. Проламывали друг другу головы. и самые чудовищные эксперименты над своим телом обходились ему сравнительно дешево. с черными бессмысленными лицами.

ругались прежестокими отча- янными словами и во хмелю пели что-то настойчивое тягучее и танцевали угрюмососредоточенно. все они махнули рукой на внешний мир и ста- ли жить как бог на душу положит. подслушанные мною в летних шантанах – месте. которое восхищало меня сначала до глубины души. В этом и состояла веселая сторона рудничной жиз- ни. шагании по глубочайшей грязи из конторы в ко- лонию и обратно. а также в отсиживании в кордегардии по целому ряду диковинных протоколов. отбросов и обгрызков брезгливого белого света. составленных пьяным урядником. Работал я в конторе преотвратительно и до сих пор недоумеваю: за что держали меня там шесть лет. и я ожил душой и окреп телом… По целым дням бродил я по городу. ле- . Пили. Когда правление рудников было переведено в Харь- ков. сдвинув шляпу набекрень и независимо насвистывая самые залихват- ские мотивы.римыми степями островке собралась самая чудовищ- ная компания глупых. играли в карты. туда же забрали и меня. Темные ее стороны заключались в каторжной ра- боте. грязных и бездарных алкоголи- ков. Занесенные сюда гигантской метлой Божьего произ- воления. ломая ка- блуками полы и извергая из ослабевших уст целые по- токи хулы на человечество.

знаем с вами. что освежало окружаю- щих. Литературная моя деятельность была начата в 1904 году. что едва он вышел в свет. скучных счетах и дрязгах. как подписка и розница газеты сейчас же удвоилась… Те же самые завистливые. сплошным триум- фом. но и с директором в длинные. как щепку. я решил. что был я превеселым. где истина… Написав за два года четыре рассказа. он был напечатан! Гонорар я за него почему-то не получил. которые пы- тались связать день моего рождения с каким-то еще другим праздником. шуток и ря- да замысловатых анекдотов. втретьих. и была она. радостно глядящим на широкий Божий мир человеком. . погрязших в работе. что поработал достаточно на пользу родной литературы. да мы-то. читатель.нивого. и решил основательно отдохнуть. я написал рассказ… Во-вторых. я от- нес его в «Южный край». ожесточенные споры и полемику. Вероятно. но подкатился 1905 год и подхватив меня. потому. Во-первых. И в-третьих (до сих пор я того мнения. злые языки. связали и факт поднятия розницы с началом русско-японской войны. с готов- ностью откладывающим работу для смеха. смотревшего на работу с отвращением и по ка- ждому поводу вступавшего не только с бухгалтером. и это тем более несправедливо. закрутил меня. Ну. как мне казалось. что в рассказе это самое главное).

сказал: – Один из нас должен уехать из Харькова! – Ваше превосходительство! – возразил я. имевший в Харькове большой успех. что неме- дленно заплачу их из карманных денег… Я отказался по многим причинам. Денег ему так и не удалось выжать из меня! Тогда он. мечтая. главные из кото- рых были: отсутствие денег и нежелание потворство- вать капризам легкомысленного администратора. что генерал-губернатор Пешков оштрафовал меня на 500 рублей. Мы торговались. как маклаки. Увидев мою непоколебимость (штраф был без заме- ны тюремным заключением). – Давайте предложим харьковцам: кого они выберут? Так как в городе меня любили и даже до меня дохо- дили смутные слухи о желании граждан увековечить мой образ постановкой памятника. Я отказался. . то г. редактировал и корректировал и на девятом номере дорисовался до того. Пешков не за- хотел рисковать своей популярностью. который был так популярен. и я являлся к нему чуть не десять раз. И я уехал. обидевшись. Я стал редактировать журнал «Штык». успев все-таки до отъезда выпустить три номера журнала «Меч». Пешков спустил цену до 100 рублей. и совершенно за-бросил службу… Лихорадочно писал я. рисовал карикатуры.

и я с гор- достью могу сказать теперь.. Но я уж ни- чего не скажу. Первые мои шаги были связаны с основанным на- ми журналом «Сатирикон». – могу дать честное слово. – увидев всю эту иллюминацию и радость. что совершен- но не замечаю невинной хитрости и сентиментальных. транспарантами и фонариками. этот прекрасный. И вот – начал я ее.что экземпляры его можно найти даже в Публичной би- блиотеке. сделал вид. как собственное дитя. и до сих пор я люблю. на полгода 4 руб. инкогнито.. веселый журнал (в год 8 руб. но всякий поймет. . В этом месте я подхожу уже к последней. почему я в этом месте умолкаю. на полгода 4 руб. Опять была иллюминация. ближайшей эре моей жизни.). что я думаю о своих за- слугах больше. чем это требуется обычной скромно- стью. что редкий культурный че- ловек не знает нашего «Сатирикона» (на год 8 руб. и я не скажу. сел на извозчика и инкогнито поехал на место своей новой жизни. А я.). улицы были украшены флагами. простодушных попыток муниципалитета скрасить мой первый приезд в большой незнакомый город… Скром- но. Помолчу! И так меня иногда упрекают. В Петроград я приехал как раз на Новый год. Успех его был наполовину моим успехом.

Из чуткой. Но если читатель вдумается в истинные причины приезда славянской депутации. моя скромная личность. упорно державшаяся в тени. Не буду перечислять имена тех лиц. может быть. ис- панского инфанта и президента Фальера. я умолкаю. до болезненности нежной скром- ности. получит совершенно другое освещение… Аркадий Аверченко . нежной. которые в по- следнее время мною заинтересовались и желали со мной познакомиться. то.

Где всегда. – Только нам и дела. – А ланцет-то? – Бог с ним. Следующего! Первый раз оперируе- тесь. – Рассосется. – командует профессор. так он тогда только вспомнил. не остался ли он там?. я раньше у Дубинина . Я к тому. В операционной кипит работа. новый купим. больная? – Нет. – Где? – Да там же. – Я не к тому. Резная работа Недавно один петроградский профессор забыл по- сле операции в прямой кишке больного В. трубку (дре- наж) в пол-аршина длиной. что зашивать да расшивать. Он недорогой. – Не знаю. – Зашивайте. – Здравствуйте! Больного уже зашили. Нет ли под столом? – Нет. – А где лан- цет? Только сейчас тут был.. О чем вы раньше думали?! – Придется расшить. Послушайте. господин профессор. Впереди еще шесть операций. – Ну где же?!! – Да в полости желудка. что в желудке остался. Несите его.

А ну-ка… Ну вот! Так я и думал… Пенсне! Оригинал этот Дубинин. что не ланцет. куда! Старая история. Куда она закатилась? – Куда. Ложитесь. Считай- те! Ну? Держите тут. це- лую бутылку водки – и ничего. – Aгa!. – Чудеса! . – А жаль. растягивайте. Отошлите ему. коллега… Странное затвердение.оперировалась. – Да что вы! – Натурально! Выпивал он потом. что марля… в животе… – Рассосется. Все губка впитывала. Накладывайте ей маску. Мы бы им вместо пропав- шего воспользовались… Зашивайте! – А где марля? Я катушки что-то не вижу. И что это у вас за ма- ния – оставлять у больных внутри всякую дрянь. из-за катушки… стоит ли? – А к тому. Я один раз губку в желудок зашил. – Расшивать? – Ну. Что за странность! Прощупайте-ка. Но как только живот поясом потуже стянет – так сразу как сапожник пьян. но оперированный горчайшим пьяницей сде- лался. – Рассосалась? – Нет. скажите – нашлось. представьте. – Хорошая дрянь! Марля.. и то ничего. денег стоит. батенька.

давнем еще рюмочку!. Ффу! Устал. Научный факт. Рюмку из губки выдавит. вещь серебряная. а вы живот разрезали!! – Гм… да… Заговорился. Ну все равно. рюмочку выпить..» Через час – лыка не вяжет.. – Рассосалось. он выпивал невероятное ко- личество водки и вина и уходил домой совершенно трезвый. что ли!» И даванет себя кулаком в живот. И потом. Расшивайте скорей. – Чудесного ничего. В гостях. где вы- пивка была бесплатная. Закурить. Потом. как в кармане банкрота. говорит. Так пил по мере надобно- сти… Совсем как верблюд в пустыне. Что же теперь делать? – Что. Ведь ему гланды нужно вы- резать.. что ли… Где мой портсигар? – Да тут он был. Странно. Куда он закатился? – Неужто портсигар зашили? – Оказия. крякнет: «Ну- ка. закусит огурцом. пока не рассосался! – Есть? – Нет. недавно только держали. раз разрезал – поглядим: нет ли там чего?. – Зашивайте. похо- дит – опять: «Ну-ка. . – Нет? – Ничего нет. что! Курить смерть как хочется. Пусто. дома уже – потрет руки. – Любопытная исто… Что вы делаете? Что вы толь- ко делаете. поглядите!!!.

пропустили. вы – как вас? – ложитесь! – Да я… – Нечего там – не «да я»… Ложитесь. – Да я… – Нажимайте маску крепче. а от вашей супруги… Со счетом из башмачного магазина. Маску ему. – Значит. очнулись. – Странно. кажется. … – Всех перепороли? – Всех. некогда… – Да я не за операцией пришел.. что «вы»?! Говорите скорей. мы его сейчас извлечем. молодой человек? – Да я… – Что «вы». опомнитесь!. А вот тот молодой человек. Так. что в двери выглядывает? Этого. – Что вы! Он у меня в кармане… – Разрезывайте карман! Накладывайте на брюки маску… – Господин профессор. Ума не приложу. Считайте. Где нож? Спасибо. у кого-нибудь другого зашили. – Ну? Есть? – Нет. Эй. Ну. Все опери- рованные здесь? – Неужели всех и распарывать? – Много ли их там – шесть человек! Порите. У меня счет и . – Что же вы лезете сюда? Только время отнимаете! Где же счет? Ложитесь. куда портсигар закатился.

Откуда он? – Не знаю. на столе. я только зашивался. Наверное. не ваш? – Да почему же мой?! – огрызается ассистент. – Гм! Чей-то сальник. господи. – Я у вас не забыл своего портсигара? – Ей-богу. – Очисти- те стол. – вот наказание! Верните его. – Ах ты ж. вот возня с этим народом! Ну. Вот. ска- жите. – Сергей Викторович. – Ага! Извлекли? Зашивайте ему карман. в глаза не видал… Зачем мне… – Ну.так вынимается из кармана. Это что тут такое валяется? – Где? – Да вот тут. – Да я… – Следующий! – бодро кричит профессор. Вы уже поролись? – Нет. извольте. – Не меня же вы оперировали. ложитесь. что-то у вас глаза подозрительно бегают. – Так что же я с ним буду делать? Не в руках же его носить… Вы вставьте его обратно! – Эх. того больного. у которого камни извлекали. пусть захватит. Ложи- тесь! Маску! Считайте! Нажимайте! Растягивайте! . как ваш. – Молодой человек! Сальничек обронили… – Это разве мой? – Больше ничей.

не иначе. Дайте нож! – Ну? – Постойте… Что это? Нет. черт! Видите? – Ломбардная квитанция! – Ну конечно: «Подержанный серебряный портсигар с золотыми инициалами М. это не портсигар. Неужели?. – Оборотистый молодой человек! – Одессит. – Ваш подать? – А то чей же? – Тут нет никакого сюртука. – Бумажка какая-то… Странно… Э. Скорее. пока не рас- сосался! Где фельдшерица? – Нет ее… – Только что была тут! . – Нет!. К. – Черт возьми. Больных больше нет? – Нет. – Вставьте ему его паршивый сальник и гоните вон. вот тебе и рассосался.» Мой! Вот он куда зака- тился! Вот тебе и закатился… – Хе-хе.. – Сюртук мне! Ж-живо! Подайте сюртук. – Чепуха! Тут же был. какой неудачный день! Опять сызно- ва всех больных пороть придется.. – Есть? – Что-то такое нащупывается… Какое-то инородное тело.

. – Ну и денек!.– Не зашили ли давеча ее в одессита?! – Неужели рассосалась?.. … .

Но психолог. – по- качала головой Евдокия Сергеевна. Однажды. Но ду- шу человеческую я понимаю. – Вам бы только все выгода и удовольствие. заправляя под на- колку прядь полуседых волос. Знаток женского сердца I Когда на Макса Двуутробникова нападал прилив от- кровенности. Только земное и земное. Я самый зем- ной человек. Но в окружающей жизни разбираюсь во как. Макс пожал плечами и сказал: – Плакали? От меня ничего не скроется… Я психо- лог. Трезвая голова. Я земной. От этого нет ни выгоды. он простодушно признавался: – Я не какой-нибудь там особенный человек… О нет! Во мне нет ничего этакого… небесного. Конечно. Ничего не- бесного. я не какой-нибудь там небесный человек. сидя в будуаре Евдокии Сергеевны и глядя на ее распухшие от слез глаза. Вся жизнь соткана из этого. . – В каком смысле – земной? – Я? Реалист-практик. – Обязательно. Не нужно плакать. ни удо- вольствия.

и мот. и сам он-де к женскому полу неравнодушен… Так расписала. этими его пороками вы втрое креп- че привязали ее сердце!! Мамаша! Простите. – Ну знаете… Это смотря какие стороны выста- вить… Вы что ей говорили? – Да уж будьте покойны – не хорошее говорила: что он и картежник. как лучше. – Ну вот: то же самое и я ей говорю. А она и слышать не хочет. что я называю вас мамашей. – Да я думала ведь. – Да? А я вот вдвое старше вас. а не могу разобрать- ся в жизни. Мастаков – пара для моей Лиды или не пара? – Мастаков-то? Конечно. и женщины за ним бегают. что я вас так называю. и отрицательные стороны его выставлять – и ухом не ведет. что этими ва- шими наговорами. – грешный человек – пробовала и наговаривать на него. Влюблена до невероятности. Я уж. чтобы такое сказать!! Да знаете ли вы. – Мамаша! Хуже вы это сделали. Она призадумалась и вдруг решительно повернула заплаканное лицо к Максу. но вы поступили по-сапожнически. знаете. – Скажите. – Мамаша! Простите. но в уме ли вы? Ведь это нужно в затмении находиться. Все дело испор- тили. не пара. кар- . что другая бы и смотреть не стала. Разве так наговаривают? Подумаешь – мот.

Друг я вашей семье или не друг? Друг. порочить. – К черту письмо! Оно не будет послано!. поговорим. Ни одна перед ним не устоит. какой покоритель сердец!. унижать нужно с толком… Вот я наговорю так наговорю! И гля- деть на него не захочет… – Макс… Милый… Поговорите с ней. – И поговорю. но мы камня на камне от Мастакова не оставим.тежник… Да ведь это красиво! В этом есть какое-то обаяние. Мастаковым этим паршивым: «Вот. И Германн в «Пиковой даме» – картежник. Лида ваша. наговаривать. а смотрите. а он мой!» Эх вы! Нет. письмо ему пишет.. Она сейчас где? – У себя. в каком он ореоле ходит… А отношение женщин… Да ведь она теперь. Поговорим. что я называю вас мамашей. гордится им. Кажется. моя обязанность позаботиться. . дескать.. Мамаша! Вы простите. Ну значит.

Я люблю его больше всего на свете. – Спасибо. – Лидочка! Дитя мое… Вы простите. от лошади пар идет.. – Серьезно? – А как же. чего там! Стоит ли. но… никому не верьте! Про Мастакова гово- рят много нехорошего – все это ложь! Преотчаянная. что я вас так называю. и от пролетки пар идет. когда говорят: «Мастаков – мот! Мастаков швы- ряет деньги куда попало!» Это Мастаков-то мот? Да он. Кристальная личность. зловонная ложь. II – Здравствуйте. Мне это так тяжело. – Спасибо вам… Я никогда… не забуду… – Ну. А они говорят . и… все. А я зашел к вам поболтать. Замечательный человек. милый Макс. полчаса с ним торгует- ся! Душу из него вымотает. От извозчика пар идет. Я знаю Мастакова. Больше всего меня возму- щает. А то ведь его все ругают… И мама. как никто! Редкая личность! Душа изумительной чистоты!. Дав- но видели моего друга Мастакова? – Вы разве друзья? – Мы-то? Водой не разольешь. прежде чем извозчика нанять. Лидия Васильевна! Письмецо стро- чите? Дело хорошее.

В разных магазинах покупал. Раза три отойдет от извозчика. что извозчи- ку целый лишний полтинник передал. ми- моза два сорок. Розы четыре двадцать. – Однако он мне несколько раз подносил цветы… Вон и сейчас стоит букет – белые розы и мимоза – чу- десное сочетание. Ха-ха! Хотел бы я быть та- ким мотом! – Да разве он такой? А со мной когда едет – никогда не торгуется. – Он-то? Вы еще не знаете эту кристальную душу! Твоего. «Как. Я его ведь люблю больше брата. говорит. – Знаю! Говорил он мне. придет. так он копеечки не упустит. но уж ничего и своего. что он такой… экономный. не упущу.– мот!. . Замечательный! – А я и не думала.. признавайся!» Право. и все это из-за гривенника. как убивается. Жалко смотреть. опять вернется. глядя на него. мне не нужно. говорит. а на про- шлой неделе они 23 стоили? Куда две копейки дела. ты спички поставила 25 копеек пачка. и уж он стонет. – Ну что вы… Kтo же осмелится при даме торговать- ся?! Зато потом. – Почему же в разных? – В другом магазине мимоза на четвертак дешевле. иногда. просто за- висть берет. Заме- чательный человек. ко мне – и уж он плачет. го- ворит. после катанья с вами. бывало. Ему горничная каждый вечер счет расходов подает.

положим.. что гряз- ные? Велика важность! Зато душа хорошая. что я называю вас Лидочкой). Зато чело- век кристальный! Эта вот. она вдруг заявляет: «Никогда я больше не поцелую ва- . а женщины вообще. не знаю. неопрят- ный. – Я тоже. Марья Кондратьевна Ноздрякова – изволите знать? – Нет. гутта- перчевые. Так что ж. не знаю. которая… – Постойте… Но ведь он получает большое жалова- нье! Зачем же ему… – Что? Быть таким экономным? А вы думаете. это настоя- щий американец! Воротнички у него. прачек обогащать. го- ворит. Стану я. Человек он молодой. О. говорит она. например. Так вот. изволите знать?. «Он. Но это не важно. пока он вас не полюбил. ему женщины мало стоили? – Ка-ак? Неужели он платил женщинам? Какая га- дость! – Ничего не гадость.Да еще выторговал пятнадцать копеек. Лидочка (простите. Каждый вечер резинкой чистит. сердце не камень. вот это отец семейства!» Да… счастлива будет та девуш- ка. – Дуры! – стукнул кулаком по столу разгорячившийся Макс. – страшные дуры. – Спрашивается: чем им Мастаков не мужчина? Так нет! Всякая нос воротит. У него всегда руки грязные». – Ну уж и дуры. например. И верно – с какой стати? Ино- гда я гляжу на него и думаю: «Вот это будет муж.

как- нибудь нечаянно с кровати заползло». взволнованный. Тоже. а за двести небось поце- луешь. чудесная ду- ша. то. В этом есть какой-то благородный протест. Анархист.. Макс. – «Это почему же-с. говорит.шего Мастакова – противно». сижу вчера около него. у Мастакова ярко выражен- ная индивидуальность… Протест какой-то красивый. Я в календаре читал. помолчал. такого мужества. Вы знаете. Мастакова я люблю и глотку за него всяко- му готов перервать. Все они хороши. а у него по воротнику насекомое пол- зет…» – «Сударыня! Да ведь это случай! Может. чтобы у него были ногти гряз- ные… – Обкусывает. помыться. – Нет. говорю. – А я не замечала. говорит! И за сто рублей его не поце- лую». и шея грязная». и все будет в порядке! «Нет. За сто не поцелуешь. говорит. не хочу быть как все. уговорю его сходить в баню. женщины ваши. что ли. – Макс… Все-таки это неприятно. катастрофа! Вот. Спиноза. Не хочу чистить ногти. подумаешь. Наполеон там. ска- жите на милость. который руку на сковоро- .» – «Да я. Все великие люди обкусывали ногти. Настоящий Муций Сцевола. тако- го терпеливого перенесения страданий я не встречал. – и слышать не хочет глупая баба! «У него. что вы говори- те… – Почему? А по-моему. а вы говорите – противно?. несчастье. противно? Кристальная.

Чудесная детская хрустальная душа… . Мозоли. – Страдание? Разве Мастаков страдает?! – Да. не хочу возиться». Я ему несколько раз говорил: почему не срежешь? «Бог с ними.де изжарил.

шепнул: – Видал-миндал? – Послушайте… Да ведь вы чудо сделали!! Да ведь я теперь век за вас молиться буду. – Лидочка. Зачем мо- литься? Завтра срок моему векселю на полтораста ру- блей. – Никого мне. эту большую. Если . ароматную душу! – Отстаньте вы все от меня! – закричала Лидочка. Пусть позвонит послезавтра… или в среду – не суть важно. что не могу подойти… Что газету читаю. Тебя к телефону просит… – Почему это мой? – нервно повернулась в кресле Лидочка. – не будьте так с ним жестоки. Мне небесного не нужно. III Дверь скрипнула. А у меня всего восемьдесят в кармане. Вышел вслед за Евдокией Сергеевной и. Зачем обижать этого чу- десного человека. – Мамаша! Сокровище мое. Я самый обыкновенный земной человек. – Почему вы все мне его навязываете?! Ска- жите. де- ликатно взяв ее под руку. Евдокия Сергеевна заглянула в комнату и сказала с затаенным вздохом: – Мастаков твой звонит. – укоризненно сказал Двуутробников. падая лицом на диванную подушку. ни- чего мне не нужно!!! Двуутробников укоризненно и сокрушенно покачал головой.

И. Полтораста так полтораста.. что уж с вами делать. подумав с минуту.вы… – Да Господи! Да хоть все полтораста!. Давайте! . сказал Двуутробников снисходитeльно: – Ну ладно.

– Зайдите ко мне в таком случае. Протянул мне ру- ку и сказал: – Цацкин. где я в то время жил. – Очень рад. из-за какой-нибудь хорошенькой жен- щины? – подмигивая. – Хе-хе! А вы. Не ушиблись ли вы? – Чтобы сказать вам – да. Он вошел веселый. спросил я. – Конечно же може- те. так – нет! Чистейшей воды пустяки. вероятно. вылетев из окна второго этажа. пролетел мимо окна первого этажа. хе-хе?! Не желаете ли – могу предложить серию лю- . улыбающийся. любитель этих сюжетцев. в то же время укоризненно погрозив пальцем по направлению окна второго этажа. Я выглянул из своего окна и участливо спросил не- известного. – и упал на мостовую. Рыцарь индустрии Мое первое с ним знакомство произошло после того. отходя от окна. – сказал я. как он. – Хе-хе. потиравшего ушибленную спину: – Не могу ли я быть вам чем-нибудь полезным? – Почему не можете? – добродушно кивнул он голо- вой. – Наверное.

. всма- триваясь в него.бопытных открыточек? Немецкий жанр! Понимающие люди считают его выше французского. – Нет. – замотал я голо- вой. что я хочу застраховать им жизнь. Но. господин Цац- кин потупился и укоризненно сказал: – Все это за то. ни на что другое. а они суетятся о моей смерти. какая это лестница? Какие-то семь паршивых ступенек. Это не вас ли вчера какой-то господин столкнул с трамвая?. – Так вам нужно жениться – очень просто! Могу вам . – Так вы – агент по страхованию жизни? – сухо ска- зал я. Хороший народ: я хлопочу об их жизни. Заметив мой недоумевающий взгляд. – А супруга? – Я холост. А вчера меня спустили с черной лестницы по вашей же улице. А близких у ме- ня нет… Я одинок. – Ничего подобного! Это было третьего дня. – Чем же я могу быть вам полезен? – Вы мне можете быть полезны одним малюсеньким ответиком на вопрос: как вы хотите у нас застраховать- ся – на дожитие или с уплатой премии вашим близким после – дай вам Бог здоровья – вашей смерти? – Никак я не хочу страховаться. – Послушайте… ваше лицо кажется мне знакомым. зачем же. правду сказать. – удивленно возразил я. – Ни на дожитие.

Адрес – магазин «Оборот»… Наша фир- ма… – Господин Цацкин. а уши? Возьмите наш усовершен- ствованный аппарат. которой я состою представите- лем. Сюртук. как. – Ей-богу же. Не такая у меня наружность. белый жилет. чтобы внушить к себе любовь.предложить девушку – пальчики оближете! Двенадцать тысяч приданого. – возразил я. Вы завтра свободны? Можно завтра же и поехать по- смотреть. отец две лавки имеет! Хотя брат шар- латан. я не хочу и не могу жениться! Я вовсе не создан для семей- ной жизни… – Ой! Не созданы? Почему? Может. уши оттопырены. ко- торое несет собою радость каждому меланхоличному мужчине. маленький рост… – Что такое лысина? Если вы помажете ее сред- ством нашей фирмы. Если нет – можно ку- пить готовые. извините. На голове порядочная лысина. но она такая брюнетка. кокосовый орех! А морщины. по- правимый пустяк. который можно надевать ночью… Всякие уши как рукой снимет! Рост? Наш гимнастиче- . Шесть тысяч книг бесплатно! Имеем массу благодарностей! Пробный флакончик… – Оставьте ваши пробные флакончики при себе. – Мне их не надо. так обрастете волосами. что даже удивительно. морщи- ны. вы до этого очень шумно жили? Так вы не бойтесь… Это сущий. – раздражительно сказал я. Могу предложить вам средство.

но… Я схватился за голову. удобный наклон… За две штуки семь рублей. дрожа от бешенства. а через пять лет вас уже можно будет показывать! А вы мне говорите – рост… – Ничего мне не нужно! – сказал я. что вы до сих пор не приобрели нашего раздвижного пю- питра для чтения и письма! Нормальное положение. а за три – десять… – Пошел вон! – закричал я. Патентованные холод- ные души. Вы человек интеллигентный и очень мне симпатичный… Поэтому могу посоветовать взять лучше разбрызгиватель. – Я вам скажу – она утомительна потому. есть с разбрызгивателем. – Или я проломлю тебе голову этим пресс-папье!! . сжимая виски. – сказал я. но вы мне действуете на нервы… – На нервы? Так он молчит!. Я очень устал. – Чего вы хватаетесь? Голова болит? Вы только ска- жите: сколько вам надо тюбиков нашей пасты «Мигре- нин» – фирма уж сама доставит вам на дом… – Извините. Мне некогда. Через два года вам уже можно будет жениться.. а мне пред- стоит утомительная работа – писать статью… – Утомительная? – сочувственно спросил господин Цацкин. закусывая губу. Он дороже. – Простите. могущие складываться и раскладываться! Есть с краном. – но прошу оставить меня.ский прибор через каждые шесть месяцев увеличива- ет рост на два вершка.

Через минуту я обратил внимание. так я вам могу предложить целый прибор из малахита… Я нажал кнопку электрического звонка. – Вот сейчас придет человек – прикажу ему вывести вас! Скорбно склонив голову. не будет той пышности. что дверная руч- ка зашевелилась. схватил господина Цацкина за рукав и по- тащил к выходу. как первый. господин Цацкин сидел и молчал. Прошло две минуты. – Разве можно такие безобраз- ные звонки иметь. – Идите! Или у меня сейчас будет разрыв сердца… – Это не дай Бог. – Этим пресс-папье… Вы на него дуньте – оно улетит! Нет. Позвольте вам предложить звонки с установкой и элементами за семь рублей шестьдесят копеек. Изящные звонки… Я вскочил. если вы хотите иметь настоящее тя- желое пресс-папье. повер- нул в замке ключ и вернулся к столу. которые не звонят. ощупывая пресс-папье на моем письмен- ном столе. будто ожидая исполнения моего обещания. но вы не беспокойтесь! Мы вас до- вольно прилично похороним по второму разряду. дверь вздрогнула от осторожного на- . нечего сказать. – покачал голо- вой господин Цацкин. – Этим пресс-папье? – презрительно сказал госпо- дин Цацкин. но катафалк… Я захлопнул за господином Цацкиным дверь. Я позвонил снова. Прав- да. – Хорошие звонки.

закричал: – Сейчас я буду стрелять в вас! Господин Цацкин с довольной миной улыбнулся и ответил: – Я буду очень рад. заскрежетав зубами. сказал: – В крайнем случае могу вам доложить.. Прошу вас убедиться!. Падая. три еще дешевле. Могу предложить африканского золота с инкруста- цией.пора и – распахнулась. с бешеным ревом выбросил в окно. он успел крикнуть мне: – У вас очень непрактичные запонки на манжетах! Острые углы. а пять штук… Я вынул из ящика письменного стола револьвер и. схватив господина Цацкина поперек туловища. Я отложил револьвер и. две дешевле. три пары де… Я захлопнул окно. за три – шесть рублей пятьдесят копеек. прищу- рясь. рвущие платье и оцарапавшие мне ще- ку. что ваши дверные замки никуда не годятся… Они отворяются от простого нажима! Хорошие английские замки вы може- те иметь через меня – один прибор два рубля сорок копеек. пара два рубля. который надет на мне для образца и который могу вам предложить. . Господин Цацкин робко вошел в комнату и. Одна штука – восемнадцать рублей. так как это даст вам возможность убедиться в превосходном качестве панциря от пуль.

Гришка. игриво ткнув Кулакова пальцем в плечо. У нас-то ее не едят. Михай- ло Поликарпыч. На то вы гость. Широкая Масленица Кулаков стоял перед хозяином гастрономического магазина и говорил ему: – Шесть с полтиной? С ума сойти можно! Мы. Хозяин вздохнул и прошептал: – Как хотите. а вслух сказал: – Неудобно это как-то… Ну. так для гостя. а? Хе-хе-хе!. а? «Чтоб тебе лопнуть. а? В этом удивительном случае хорошо очищенную. то разве для вас. я уж коньячку попрошу! Вот эту рюмочку по- больше. потирая руки: – Водочки перед блинами. полненькую! – весело закричал гость и. – Полненькую. стараясь недолить на полпальца. – Нет-с. а завтра по весу обрат- но примете… Что съедим – за то заплачу. Гость опытным взглядом обвел стол. отвесь! Кулаков подвел гостя к столу и сказал.. а вот гость нужный на блинах будет. прибавил: . сделаем тогда вот что… Вы мне дай- те коробку зернистой в фунт. жила!» – подумал хозяин. да раз вы постоянный покупатель. И налил рюмку.

икра… – побелевшими губами прошептал Ку- лаков. – Чего-с? Чайную? Хе-хе! Подымай выше. – Тает? Скажите.– Люблю полненьких! – Ну-с… ваше здоровье! А я простой выпью. а по- . Да чего вы такой мрачный? Случилось что-нибудь? Хозяин придвинул гостю тарелку с селедкой и стра- дальчески ответил: – Жизнь не веселит! Всеобщий упадок дел… Дорого- визна предметов первой необходимости. кажется. злодей. поражающие! – Те-те-те! – восторженно закричал гость. тает. Ах. – Что вы говорите! А вот мы ее за это! На шесть гри- вен… на хлеб… да в рот… Гам! Вот она и наказана. Прошу закусить: вот грибки. к слову сказать. селедка. почем теперь эта зернистая икра? Шесть с полтиной! Гость зажмурился. жизнерадостно воскликнул: – Усиленно рекомендую вам селедку! Во рту тает. Хозяин сжал под столом кулаки и. очень недурная! А вы. – Что вижу я! Зернистая икра. молчите! – Да-с. знаете. и. подлая. можно и икры… Пожалуйте вот ло- жечку. – Конечно. стараясь улыб- нуться. когда ее едят столо- вой ложкой. Зерни- стая икра хороша именно тогда. должен я вам сказать. не говоря уже о предметах роскоши… Да так. Таять-то она. кильки… Кильки. хорошо! Попрошу еще рюмочку конья- ку.

– как сказал ка- кой-то поэт. – резонно заметил гость. как говаривал один псаломщик.том подведет – изжогой наделит. дома ты бы зернистую икру столовой ложкой не лопал». – нравоучительно произнес гость. – Вы почему-то не кушаете ветчины… Неужели вы стесняетесь? – Что вы! Я чувствую себя как дома! «Положим. добавьте. не выдаст. Икра же. Бла-агороднейшая дама! – А что вы скажете насчет этих малюток? Немцы счи- тают кильку лучшей закуской! – Так то немцы. заметьте. – хотел сказать вслух Кулаков. – злобно возразил хозяин. еще… «Черпай. русские. неразговорчивый. но подумал это про себя. – Икра – это Марфа и Онега всего блинного. черпай источник! Да не иссякнет он». ба- тенька. С маслом и сметаной. Широкая натура! А ну. – И с икрой. значит. Хозяин заглянул в банку. по- чтеннейший. А коньяк хорош! С икрой. – Не говорил? Он был. Понимаете? Это он вме- сто Альфы и Омеги говорил… Марфа и Онега! Каково? Хе-хе! Потом гость тупо посмотрел на стол и удивленно . погасил в груди беззвучный стон и придвинул гостю ветчину. а вслух сказал: – Вот и блины несут. – А мы. – Никакой поэт этого не говорил.

пожалуйста. Кажется. – Что такое? – Кушайте. ананасов. дружище. – добродушно сказал гость. – Кушайте. как в лихорадке. вам шампанское открыть. и для ананасов… Пока я – сию брюнеточку. . Я ее придвигаю сю- да. кушайте! – Я и ем. еще кушай- те… Кушайте побольше. а она отодвигается туда… Совершенно незаметно! – Неужели? – удивился печальный хозяин и приба- вил: – А вот мы ее опять придвинем. кушайте!! Вы мало икры ели. – Да это грибки. а? Кушайте! – Дело! Только вы. И придвинул грибки. злобно смотря на гостя. немного еще оста- лось? – Куш… кушайте! – сверкая безумными глазками.воскликнул: – Черт возьми! Икра. Славный коньячишка. Зубы хозяина стучали. не забегайте вперед… Оставим место и для шампанского. Там еще есть немного к блинам. – А вы… чего же хотели? – Икры. – Славный коньячишка! Вы и коньячишку еще пей- те… Может быть. как живая. Я ее еще с коньячком. – Благодарю вас. – Господи! – проскрежетал Кулаков.

– Может. будьте как дома! Ха-ха-ха!! И. вам нравится моя новая шуба? Берите шубу! Жилетка вам нравит- ся? Сниму жилетку! Забирайте стулья. . Выпучив в ужасе и недоуменье глаза. истерически хохоча и плача. Кулаков грохнулся на диван. ешьте меня самого… Не стесняйтесь. и рука с последней ложкой икры недвижно за- стыла в воздухе. комод. смотрел на не- го гость. столовая ложка мала? Не дать ли разли- вательную? Чего же вы стесняетесь – кушайте! Шам- панского? И шампанского дам! Может.взвизгнул хозяин. зерка- ло… Деньги нужны? Хватайте бумажник.

– Чья это ручонка? – спрашивал муж Митя жену Ли- почку. Я уверен. что муж Митя довольно хорошо был осве- домлен о принадлежности этой верхней конечности именно жене Липочке. бог его знает. спра- . Неужели ты не видишь сам?» Вместо этого жена считает необходи- мым беззастенчиво солгать мужу прямо в глаза: – Эта рука принадлежит одному маленькому дурач- ку. Затем муж бережно освобождает жену из своих объ- ятий и. Не опровергая очевидной лжи. и та- кой вопрос задавался им просто из праздного любо- пытства… – Чья это маленькая ручонка? Самое простое – жене нужно было бы ответить: «Мой друг. теребя ее за руку. Зачем он это делает. муж Митя обнимает жену и начинает ее целовать. глядя на ее неестественно полный живот. Здание на песке I Я сидел в уголку и задумчиво смотрел на них. эта рука принадлежит мне. а не кому-нибудь другому.

шивает меня: – Как ты думаешь. что я хочу предложить вслух: «Котлеты под морковным соу- сом». пусть вскроет столовым ножиком жену и посмотрит. Но мне кажется. и я каждый раз неизменно отвечал: – Окрошка. Или: – Завтра? Кажется. тол- стый. – Ха-ха! Я сам так думаю! Такой большущий. – Да нет же! – хохотал он. на второе голубцы. – Что у нас должно ро- диться? – Что? Я думаю. что не люблю глупых. – Я знаю! А кто? Мальчик или девочка? Мне хочется дать ему практический совет: если он так интересуется полом будущего ребенка. Отвечал я так потому. а потом – крем. . что у вас скоро должен родиться ребенок. и я говорю просто и бесцельно: – Мальчик. лишенным всякого риска мнением будет. празд- ных вопросов. что у нас будет? Этот вопрос муж Митя задавал мне много раз. пятница. розовый мальчуган… Судя по некоторым дан- ным. он должен быть крупным ребенком… А? Как ты думаешь… Что мы из него сделаем? Муж Митя так надоел мне этими вопросами. что он будет немного шокирован этим сове- том.

я вам еще раз покажу. Передо мной раскладываются какие-то полотняные сверточки. Я радостно ки- ваю головой: – Панталончики? – Чепчик. тут всего по шести перемен. Но говорю: – Инженера. тебя это должно за- интересовать. Я не считаю преступлением со стороны Липочки ее забывчивость и осторожно возражаю: – Да зачем же показывать? Я после когда-нибудь увижу. Инженера или доктора. чего там после. квадратики. – Правильно. – Пойдемте. Видите. – Нет. У мужа Мити на глазах слезы. Я трогаю пальцем один и робко говорю: – Хороший нагрудничек. Это вас позаба- вит. А колыбельку вы не видели? – Видел. как раз хватит. Я уверен. – Да это свивальник! А вот как тебе нравится сия вещь? Сия вещь решительно мне нравится. . Начинается тщательный осмотр колыбельки. Три раза видел. Липочка! Ты показывала уже Александру свивальнички? А нагруд- ничков еще не показывала? Как же это так?! Покажи.

что губы. то по левой и правой стороне. Не правда ли?. – Вот тут он будет лежать… Большой. – Купи пуд. А где твои глазки? – Эй! – кричу я. Липочка. – скажет он мне. Советую тебе сделать опись всех конечно- стей и частей тела твоей жены. возвращаясь с нами в гостиную. Начинается обычный допрос: – А кто меня должен поцеловать? Жена Липочка догадывается. – Пуд. – Если ты нащупаешь ее нос. Рассаживаемся. немного наискосок. много. что этот долг всецело лежит на ней. – папочка. если какие-нибудь со- мнения терзают тебя… Изредка ты можешь проверять наличность всех этих вещей. пожалуй. – задумчиво говорит муж Ми- тя. ка- жется. – А чьи это губки? Из угла я говорю могильным голосом: – Могу заверить тебя честным словом. принадлежат именно ей! – Что? – Ничего. сегодня нервничает. дай мне карамельку!» Гм… Надо будет завтра про запас купить карамели. – советую я. «Папочка. – Друг мой… я тебя не понимаю… Он. как и все другое на лице твоей жены.. толстый маль- чишка. можешь обнаружить и глаза!… Не советую даже терять време- .

ни на розыски в другом месте! Вскакиваю и. ухожу. которые я хочу поцеловать?. Слышу за своей спиной полный любопытства вопрос: – А чьи это ушки. .. не прощаясь.

которая валяется в спальне? Они еще. – сухо ответил он. кажется. взбегая по лестнице его квартиры. карамель. уже! Ты понимаешь?. покажу. дружище! Что это у тебя такое расте- рянное лицо? Можно поздравить? – Поздравь. – Послушай… ты в уме? Или от счастья помешался? Муж Митя сардонически расхохотался: – Ха-ха! Можешь поздравить… пойдем. – подумал я. отец!!!?! Ого-го-го!!» «Бедняга помешается от счастья». спрашиваешь о той жалкой кляче. – Жена благополучна? Здорова? – Ты. Купил на вся- кий слу. конечно? – В колыбельке – черта с два! В корзине из-под бе- лья! . – Здравствуй. Приходи. II Недавно я получил странную записку: «Дорог Александ Сегодня она. – Он в колыбельке.. вероятно. посмотрим на пустую колы- бельку она чувствует себя превосход. не пришли в себя… ха-ха! Я откачнулся от него. Остаюсь твой счастливый муж. а вскорости и счастли. видите ли. Дверь отворил мне сам муж Митя.

одевать. отскочив в смятении. – Там. а когда под- растут – учить… Если бы они были разного возраста. Я буду разорен. кажется. Еще не все потеряно… – Да как же! Теперь я погиб… – Почему? – Видишь ли. дурак: большой. два? Ха-ха! Три. а третий куда-то вниз забился. Всю эту трой- ку негодяев приходится кормить. черт меня возьми. которые нянька сейчас рвет в кухне на пе- ленки. Я их свалил в корзину и жду. с любопыт- ством заглянул в нее. У меня забрали все наличные деньги на покупку еще двух колыбелей и наем двух мамок… Ну… и жизнь моя в будущем разбита. – Черт возьми… Действительно! Как же это случи- лось? – А я почем знаю? Разве я хотел? Еще радовался. я пошел за ним и. – Послушай! – закричал я. – Вот тебе и инженер! Я попробовал утешить его: – Да не печалься. пока эта идиотка акушерка и воровка нянька не начнут пеленать… Он утер глаза кулаком. дружище. . два! – Два? Кажется. три!! Два наверху. пока что я лишился всех своих сорочек и простынь. приблизив- шись к громадной корзине из-под белья. Я был озадачен. Ничего не понимая. толстый мальчишка! Он покачал головой.

чтобы при кормлении не путать… О Господи! Выходя. Кукушкина. попросит показать ей ребенка. я натолкнулся в полутемной передней на какую-то громадную жестяную коробку. . когда очнется. глупый ты человек? Это за- кон природы. Поднявши. – Закон? Беззаконие это! Эй. прочел: «Детская карамель И. испорчено… Так хо- рошо началось… Свивальнички. пошлое творе- ние. нянька! Принеси колы- бельки для этого мусора! Вытряхивай их из корзины! Да поставь им на спине чернилами метки. в гимназию отдавать сразу. С географиче- скими описаниями для самообразования».то книги и платья старшего переходили бы к среднему. то папирос будут воровать втрое больше… Пропало… все пропало… Это жалкое. а когда они подрастут. черт возьми! Все исковеркано. колыбельки… инже- нер… – Чем же она виновата. а потом к младшему… Теперь же книги нужно покупать всем вместе. а ко- торого я ей предъявлю? Я думаю всех вместе показать – она от ужаса протянет ноги… как ты полагаешь? – Дружище! Что ты говоришь! Еще на днях ты спра- шивал у нее: «А чья это ручка? Чьи ушки?» – Да… Попались бы мне теперь эти ручки и губки! О.

Писатель развернул рукопись. на которые Гремин смотрел . усмехнувшись. При свете лампочки была видна полная волнующаяся грудь Ли- дии и ее упругие бедра. (Книжн. та- кую. к издателю Залежалову и. Неизлечимые Спрос на порнографическую литературу упал. Публика начинает интересоваться сочинениями по истории и естествознанию. – Повесть? – Она. Ха-ха! То есть такую машину закрутил. что небо содрогнется! Вот вам наудачу две-три выдержки. отдам! Издатель нахмурил брови. веселый. известия) Писатель Кукушкин вошел. – «…Темная мрачная шахта поглотила их. – В чем дело? – Вещь! – Которая? – Ага! Разгорелись глазки? Вот тут у меня лежит в кармане. ткнул его игри- во кулаком в бок. Если будете паинькой в рассуждении аванса – так и быть. радостный.

прижал ее к груди. полная грудь которой волновалась и упругие выпуклые бедра драз- нили своей близостью. Идите. – сказал издатель. Ли- невич взмахнул в воде руками. остановил пружину. – А… еще… вот… Зззаб… бавно! «Линевич и Ли- дия. что писа- тель Кукушкин в ужасе и смятении посмотрел на него и опустил глаза. и все заверте…» – Еще что? – сухо спросил издатель. – В-вам… не нравится? У… у меня другие места . но они не чувствовали этого. жад- но смотрели друг на друга сквозь круглые стеклянные окошечки в головных шлемах… Над их головами шмы- гали пароходы и броненосцы. он судорожно при- жал ее к груди. – Не надо. стесненные тяжестью водолазных костюмов.жадным взглядом. – Еще я такую штучку вывернул: «Дирижабль плав- но взмахнул крыльями и взлетел… На руле сидел Мае- вич и жадным взором смотрел на Лидию. и все за- верте…» – Еще что? – спросил издатель так сухо. Не помня себя. Не помня себя. и все заверте…» – Не надо. идите с Богом. Маевич бросил руль. – Что не надо? – вздрогнул писатель Кукушкин. Не помня себя. мешковатую одежду водола- за Линевич угадывал полную волнующуюся грудь Ли- дии и ее упругие выпуклые бедра. бросился к Лидии. Сквозь неуклюжую.

писатель Кукушкин. новых путей. Писатель Кукушкин с отчаянием в глазах почесал за- тылок и огляделся: – А где тут у вас корзина? – Вот она. Пиши. Ау! Ищи. – указал издатель. о жизни мух разных… – А аванс дадите? – Под боярина дам. Младенец догадается! Теперь это. удивившись. что-нибудь там о боярах. Были они такие: . брат Кукушкин. брат Ку- кушкин. Писатель Кукушкин бросил свою рукопись в корзи- ну. Знаем! Не помня себя. – вздохнул писатель Кукушкин. так и есть у меня. вытер носовым платком мокрое лицо и лаконично спросил: – О чем нужно? – Первее всего теперь читается естествознание и исторические книги. он бросился к ней. брат Кукушкин. Под муху дам. и все заверте… – Откуда вы узнали? – ахнул. – Действительно. А под упругие бе- дра не дам! И под «все завертелось» не дам!!! – Давайте под муху. – Штука нехитрая. уже не читается. ладно. Через неделю издатель Залежалов получил две ру- кописи.есть… Внучек увидел бабушку в купальне… А она еще была молодая… – Ладно. схватил ее в объятия.

молча. и – все заверте… Мухи и их привычки Очерки из жизни насекомых Небольшая стройная муха с высокой грудью и упру- гими бедрами ползла по откосу запыленного окна. Боярская проруха Боярышня Лидия. сидя в своем тереме старинной архитектуры. падая князю на грудь. гой. еси. гой. добрый молодец! – воскликнула боярышня. – Ой. она стала стягивать с красивой полной ноги сарафан. исполать тебе. Звали ее по-мушиному – Лидия. ты. Сняв с высокой волнующейся груди кокошник. . смотрел он на высо- кую волнующуюся грудь девушки и ее упругие выпу- клые бедра. – Ой. решила ложиться спать. ты. но в это время распах- нулась старинная дверь и вошел молодой князь Курб- ский. еси! – воскликнул он на старинном язы- ке того времени. Затуманенным взором.

она крепко прижала Лидию к своей груди. Из-за угла вылетела большая черная муха. Высокая волнующаяся грудь Лидии ударила в голову черной мухи чем-то пьянящим… Простерши лапки. села против первой и с еле сдерживаемым порывом страсти стала потирать над головой стройными мускулистыми лапками. и все заверте… .

Дальше было так: соседка уронила футляр от би- нокля – Петухов его поднял. пошел одна- жды в театр без жены и увидел там высокую красивую брюнетку. . Их места были рядом. и это дало Петухо- ву возможность. любо- ваться прекрасным мягким профилем соседки. рука Петухова лежала на ручке кресла – такую же позу пожелала принять и соседка… А когда она положила свою руку на ручку кресла – их пальцы встретились. соседка внимательно по- смотрела на Петухова – он внутренне задрожал слад- кой дрожью. Петухов I Муж может изменять жене сколько угодно и все-таки будет оставаться таким же любящим. что. может служить примером этому. случившаяся с Петуховым. имея жену. Петухов начал с того. повернувшись немного боком. каким он был до измены. согласилась соседка. и Петухов сказал: – Как жарко! – Да. Назидательная история. – Очень. – опустив веки. нежным и ревни- вым мужем. Оба вздрогнули.

– О. чем следовало. а после спектакля Петухов. провожая даму к из- возчику. В последнем антракте оба уже болтали как знако- мые. но руки не отняла. Бросьте и думать об этом. взял ее под руку и сжал локоть чуть-чуть силь- нее. – усмехнулась брюнетка. – Неудобно идти к буфету одной. – Ага! – вскричал Петухов. – вздохнула краси- вая дама. ах! Умоляю вас – где же мы увидимся? – Нет. Не забывайте. здесь мы должны проститься! .. что я замужем. – Ах! Надо бы нам еще уви- деться. но удержался и только прошептал: – Ах. – Мы нигде не увидимся. Нельзя. – Разрешите мне проводить вас. Она разрешила. Тем более что я теперь каждый почти день бываю в скетинг-ринге. Петухов хотел сказать. нет. – Неужели мы так больше и не увидимся? – с легким стоном спросил Петухов. что это ничего не значит. спасибо. – Я не знаю – за что вы меня благодарите? Реши- тельно недоумеваю.В горле пересохло до ужаса. Брюнетка лукаво улыбнулась: – Тссс!. Дама пошевелилась. спасибо вам. – Выпейте лимонаду. Ну.

Петухов усадил ее. поцеловал одну руку. потом. – и уехала. .Я сажусь на извозчика. по- медлив одно мгновение. поцеловал другую. когда им щекочут затылок. каким смеются женщины. Дама засмеялась легким смехом.

верная жена. Петухов. я пре- красно знаю вас. Она стояла перед зеркалом и причесывала на ночь волосы. Петухов ревниво схватил жену за руку и прошептал. Ха-ха! О. пронзительно глядя в ее глаза: – Одна? – Нет. – Видишь ли. – С Марусей? Знаем мы эту Марусю! – Я тебя не понимаю. II Когда Петухов вернулся. поцеловав ее в голое плечо. ты ничего дурного и в мыслях . как это делается. матушка! Я не сомневаюсь – ты мне сейчас вер- на. конечно. от- правляешься куда-нибудь в театр и находишь рядом с собой соседа. жена еще не спала. но ведь я знаю. с Марусей. милая… Мне не нравятся эти хожде- ния по театрам и синематографам без меня. женщин! Начинается это все с пустяков. этакого какого-нибудь приятного на вид блондина. Никогда они не доведут до хорошего! – Александр! Ты меня оскорбляешь… Я никогда не давала повода!! – Э. спросил: – Где ты была сегодня вечером? – В синематографе. Ты. О.

конечно. что ты часто посещаешь скетинг-ринг или еще что-нибудь… О. конечно. милая. Но он продолжает на тебя смотреть. ты (Петухов со стоном ревности бешено схва- тил жену за руку) вздрагиваешь. что в этом нет ничего предо- судительного? О да! Пока. Леля. Его ревнивый взгляд жег жену. провожать до извозчика и даже – негодяй! – при этом мог добиваться: когда и где вы можете встретиться.. свидания ему не назначила – я слишком для этого уважаю тебя. Но. – простодушно отвечаешь ты. вы встре- чаетесь взглядами… Ты. – говорит он. ничего нет. могла ведь вскользь сообщить. – Леля. – простонал он. скажешь. И ты. конечно. предположим. Леля.не имеешь. но ты могла. Леля! Как бы ты ни скрывала. и это тебя гипнотизиру- ет… Ты кладешь руку на ручку кресла и – согласись. «Да. Ты. – В гор- ле пересохло…» – «Не желаете ли стакан лимонаду?» – «Пожалуй…» Петухов схватил себя за волосы и за- прыгал по комнате. я все-таки . Ха-ха! Готово! Начало сделано!! «Как жарко». – Леля! Признайся!. ты роняешь футляр от бинокля или еще что-нибудь – он поднимает. это очень возможно – ваши руки соприкасаются. – Ведь этого же всего не было со мной… – Берегись. Он по- том мог взять тебя под руку. глупенький? – удивилась жена. женщин!! – Что с тобой. как я хорошо знаю вас. как от электрического тока.

.узнаю правду! Остановись на краю пропасти! Он тискал жене руки. бегал по комнате и вообще не- выносимо страдал.

. а кузину домой отправим. – Вы с ума сошли! А кузина! А… вообще… – «Вообще» – вздор. Я здесь с кузиной. И. III Первое лицо. прижимая ее к себе. – Я не хочу с вами расставаться долго-долго. Давай- те поужинаем вместе. при- ехав в скетинг-ринг. – Как мне хо- рошо… – Тссс… – улыбнулась розовая от движения и его прикосновений Ольга Карловна. – Милая! – прошептал он еле слышно. она порывистым искренним дви- жением подалась к нему всем телом и с криком радост- ного изумления спросила: – Вы? Каким образом? – Позвольте быть вашим кавалером? – О да. Увидев Петухова. он чувствовал. Это ничего. была Ольга Карловна. Я познакомлю вас с ней. как часто-часто под его рукой билось ее сердце. его новая знакомая. с которым встретился Петухов. – Таких вещей замуж- ним дамам не говорят. Петухов обвил рукой талию Ольги Карловны и по- несся с ней по скользкому блестящему асфальту.

А что? – Я тоже поеду туда завтра. – Где ты был? – Заезжал на минутку в скетинг-ринг. за что вы меня благодарите? – Мы поедем куда-нибудь. – Ты… в своем уме? – О-о. Я тебя понимаю! Это делается так просто! . где уютно-уютно. и не думайте! Она меня не оставит! Петухов смотрел на нее затуманенными глазами и спрашивал: – Когда? Когда? – Ни-ког-да! Впрочем. – горько засмеялся Петухов. – к сожалению. У-у. в своем. – Спасибо!. Петухов омрачился. – Нет. Клянусь вам. Эти коньки – прекрасная вещь. я не позволю себе ничего лишнего!! – Я не понимаю… что вы такое говорите? Что такое – уютно? – Солнце мое лучистое! – уверенно сказал Петухов. – Ага! Понимаю-с! Все мне ясно! – Что? – Да. да… Прекрасное место для встреч с каким-ни- будь полузнакомым пройдохой. … Приехав домой.. – Я не понимаю. завтра я буду без нее. он застал жену за книжкой. подлая! Петухов сердито схватил жену за руку и дернул.

катанье в об- нимку. куда он тебя повезет. Но Петухову было хуже. заплакала. под тяжестью упреков и угроз. идиотский шепот и комплименты. сразу не согласишься… Петухов хрипло. я с какой-нибудь дурацкой кузиной!» Но… змея! Я прекрасно знаю вас. . удивленная жена сначала улыбалась. легкое впечатление от его смазливой рожи. страдальчески засмеялся. – замужем. конечно. – ты уже реши- ла на другой день поехать с ним. Он страдал больше жены. мне нельзя. Ты. – Не согласишься… «Я. женщин. потом полуназна- ченное полусвидание в скетинг-ринге.Встреча и знакомство в каком-нибудь театре. – скажешь ты. а потом. Леля! Растерянная. Он – не будь дурак – сейчас тебе: «Поедем куда-нибудь в уютный уголок поужинать». Берегись.

брат. – Спите? – прошептал он. и то. последняя никому не нужная борьба… – Саша!! – Что там – Саша! Петухов схватил жену за руку выше локтя так. что ты не была сегодня на каком-нибудь из скетинг-рингов и не встретилась с одним из своих знакомых?! Это ничего. Как же… Есть от чего утомиться! Страстные. что ты говоришь ему о своем муже. о доме. – Утомились? Ха-ха. Пробило три часа. когда жена уже спа- ла. что знакомство продолжается три-четыре дня… Ха-ха! Почва уже подготовлена. что с тобой? Ты бредишь? – Нет… я не брежу. О. но кто. кто мне поклянется. конечно. IV Петухов приехал домой ночью. грешные объ- ятия – они утомляют!! – Милый. что она застонала. Жена проснулась и увидела близко около себя два горящих подозрительных глаза и исковерканное вну- тренней болью лицо. . ты могла быть это время и дома. умоляешь его не настаивать. – это. последние жалкие остатки прежнего голоса добродетели.

обессиленный. зарыдал хватающим за душу голосом. только и находишь в себе силы. Не правда ли? Ты стараешься держаться скромно. дьявольские порождения! Ты. что вскричать: «Боже. какой была. добродетельная женщина. упал на ко- лени у кровати и. черт меня возьми!! Не та!! Петухов вцепился жене в горло руками. но ведь сюда могут войти!» Ха-ха! Громадный оплот доброде- тели. твердишь о муже и сама же чувству- ешь всю бесцельность этих слов. который рушится от повернутого в дверях ключа и двух рублей лакею на чай!! И вот – гибнет все! Ты уже не та моя Леля. но первый же бокал шампанского и поцелуй после легкого сопротивления приближает тебя к этому ужасному проклятому момен- ту… Ты! Ты. едучи даже в ка- бинет ресторана. . чистая. – О. не та.

вы должны понять теперь. злорадно подмигивал ей и шипел: – А что – кончен роман?! Кончен?! Так и надо. недоумевающая. заложил руки в карманы и. почему я к вам совер- шенно равнодушен и – не буду скрывать – даже ощу- щаю в душе легкий налет презрения и сожаления. V Прошло три дня. а он прищелкивал пальцами. Прощайте!» Жена. смотрела на Петухова. Петухов приехал домой к обеду. недолго. встре- воженная. презрительно при- щурившись. Кончен. перестрадал за это время!! . что между нами была близость. другу сердца. – чтобы он на- писал тебе коротко и ясно: «Вы могли изменить мужу со мной. рассмеялся: – Дома сидите? Так. встретить тебя едущей на извозчике по Московской улице чуть не в объятиях рыжего офицера генерального штаба. но изменять мне со случайно подвернувшим- ся рыжеволосым сыном Марса – это слишком! Наде- юсь. Так и надо! Го-гого! Довольно я. приложив руку к бьющемуся сердцу. увидел жену за вя- заньем. значит. роман! Недол- го же он продолжался. Ха-ха. душа моя. Это очень про- сто… Стоит ему.

поболтал ногой – он всегда делал несколько дел сразу – и отвечал: – Нынче многие хотят сделаться знаменитыми. побара- банил пальцами по столу. Стремглавов кивнул одобрительно головой. – На что слуха? . брат. – Василиев. – откровенно сознался я. – Ага! Значит – другая специальность. и сказал ему так: – Стремглавов! Я хочу быть знаменитым. – Что… пишу? – Ну. Золотой век I По приезде в Петербург я явился к старому другу. Рубенсом ду- маешь сделаться? – У меня нет слуха. закрутил на столе пепельницу. – скромно возразил я. – Я не «многий». чтоб они были Максимычами и в то же время Канды- бинами – встретишь. вообще. – сочиняешь! – Да я ничего и не сочиняю. репортеру Стремглавову. Это очень редкая комбинация! – Ты давно пишешь? – спросил Стремглавов. закурил папиросу. не каждый день.

И выгнал меня. Отчасти. На сцене играл? – Играл. знаешь. что от него зависит. Придется сделать тебя знаменитостью. Он дружески похлопал меня по плечу и обещал сде- лать все. что я умею рисовать метки! Стремглавов почесал затылок и сразу же сделал не- сколько дел: взял спичку.. бросил в корзину. это ты слишком. сказал: – Хорошо. даже хорошо. будто бы я требую за переноску рояля на водку. – Не надо. Но когда я начинал объясняться героине в любви. Так как я не интересовался живописью. засви- став. у меня получался такой тон. Не забывай. завернул ее в бумажку. Музыкантом… – Ну. – И ты все-таки хочешь стать знаменитостью? – Хочу. Рубенс не музыкант. – Чтобы быть этим вот… как ты его там назвал?. откусил половину. то не мог упомнить всех русских художников. а художник. – это придает тебе оттенок непосредственности. что ты мешаешь Ру- бенса с Робинзоном Крузо и таскаешь на спине роя- ли. вынул часы и. что лучше уж пусть я на самом деле таскаю на спине рояли. о чем Стремглаво- ву и заявил. брат. добавив: – Я умею рисовать метки для белья. Антрепренер и сказал. .

Но она теперь уже заинтересовалась твоим здоровьем. – Первое из- вестие. – Стремглавов! Ведь они сейчас же и забудут обо мне! – Забудут. должно быть бла- гоприятным… Публика любит. что ему хуже». которое сообщается о тебе.. Тот скажет только: «Да? А я думал. II На другой день я увидел в двух газетах в отделе «Но- вости искусства» такую странную строку: «Здоровье Кандыбина поправляется». приехав к не- му. Стремглавов. – Это так надо. – Можно писателем. – Послушай. А я завтра пущу еще такую заметку: «В здоровье нашего маститого…» Ты чем хочешь быть: писателем? художником?. и все будут при встречах сообщать друг другу: «А здоровье Кандыбина поправляется». . – А если тот спросит: «Какого Кандыбина?» – Не спросит. – сказал Стремглавов. – почему мое здоровье поправляется? Я и не был болен. – А она знает – кто такой Кандыбин? – Нет. – спросил я. когда кто-нибудь попра- вляется.

Температура 39. И он. я должен сейчас ехать да- вать заметку о котлете. – «В здоровье нашего маститого писателя Канды- бина наступило временное ухудшение. убежал. озабоченный. Ты меня извини.7». – А портрета еще не нужно? – Рано. . Вчера он съел только одну котлетку и два яйца всмятку.

нашедших приют в моем желудке. Одна газета говорила: «Вечная история Пушкина и Дантеса повторяется в нашей полной несообразностей стране. Кандыбин подставит свой лоб под пулю какого-то . но даже пустился в авантюры. – на вокзале про- изошло печальное столкновение. что я должен отказаться от вся- кой дуэли. – писала одна газета. Некоторые писали. Противники обменя- лись карточками». которое может окон- читься дуэлью. я не только выздоровел. а яйца я рисковал уже съесть не только всмятку. все увеличивалось. веро- ятно. Поправлялся я медленно. но верно. Известный Кандыбин. количество котлет. дал последнему пощечину. Скоро. и что общество должно беречь русские талан- ты. так как в пощечине не было состава оскор- бления. возмущенный резким отзывом капитана в отставке о русской литера- туре. находящиеся в расцвете сил. «Вчера. III Я с лихорадочным любопытством следил за своей новой жизнью. Наконец. Температура падала. но и вкрутую. Этот инцидент вызвал в газетах шум.

– что побудило вас дать капитану пощечину? – Да ведь вы читали. что Стремглавов (ближайший друг писателя) дал клятву. что Айвазов- ский был бездарным писакой. с другой – какой-то никому не ведомый капитан Ч*». «Мы уверены. – сказал я. – Все равно. драться самому с капитаном Ч*. Большое впечатление произвело известие. Великие имена должны быть святы- ней. Наглец сказал. – Скажите. – что друзья Кандыбина не допустят его до дуэли».капитана Ч*. – спросили они. – строго отвечал я. Ко мне заезжали репортеры. в случае несчастного исхода дуэли. . – Он резко отзывал- ся о русской литературе. – Но ведь Айвазовский – художник! – изумленно вос- кликнул репортер. И мы спрашиваем – справедливо ли это? С одной стороны – Кандыбин. – писала другая газета.

я тебе надоел. я упал в долину и вывихнул себе ногу. Потом я выздоровел и для чего-то поехал в Рим… Дальнейшие мои поступки страдали полным отсут- ствием всякой последовательности и логики. закончив. начатую им вещь». – А какую вещь я начал? – Драму «Грани смерти». Опять началась длинная и утомительная история с сидением на куриных котлетках и яйцах. что в Ялте со мной случилось несчастье: взбираясь по горной круче. Пусть публика немного отдохнет от тебя. будут. IV Сегодня я узнал. надеясь окончить среди чудной природы юга большую. . Для публики это ка- нальски эффектно! Через неделю я узнал. что ты меня сплавляешь? – Это надо. остал- ся ею недоволен и сжег три акта. что капитан Ч* позорно отказался от дуэли. что. это шикарно: «Кандыбин едет в Ялту. И потом. – Антрепренеры не будут просить ее для постанов- ки? – Конечно. Ты скажешь. а я уезжаю в Ялту. При встрече со Стремглавовым я спросил его: – Что.

но не остался в ней жить. – сказал я. – Хорошо проработанные де- сять лет дороже бессмысленно прожитых двадцати пя- ти. – восхищенно вскричал Стремглавов. а отправился в Бретань кончать комедию «На заре жиз- ни». – Много. Мне так надоели бессмысленные мытарства по бе- лу свету и непроизводительная трата денег. и поэто- му (совершенно идиотский поступок) я приобрел кло- чок земли под Нюрнбергом. Пожар моего дома уничтожил рукопись. – Какой юбилей? – Двадцатипятилетний. – Даже лучше. Ты всего-то три месяца в Петербурге. В Ницце я купил виллу. а он обо мне узнает. – Ты рассуждаешь. как Толстой. Потому что я о Толстом ничего не знаю. Хо- чешь десятилетний? – Ладно. что я от- правился к Стремглавову и категорически заявил: – Надоело! Хочу. . чтобы юбилей.

но которые рвутся из самой глубины наших душ: здравствуй. – я же скажу только два слова. Кандыбин!! – А. как певца родной скорби и нищеты. – Как вы поживаете? Все целовали меня. . V Сегодня справлял десятилетний юбилей своей ли- тературной и научнопросветительной деятельности… На торжественном обеде один маститый литератор (не знаю его фамилии) сказал речь: – Вас приветствовали как носителя идеалов моло- дежи. польщен- ный. здравствуйте. – приветливо отвечал я.

Мозаика I – Я несчастный человек – вот что! – Что за вздор?! Никогда я этому не поверю. Вглядываясь печальными глазами в неосвещенный угол комнаты. кучу друзей и. – пользуешься вниманием и успехом у женщин. что больше. – Ты можешь уверять меня целую неделю. Кораблев тихо сказал: – Я пользуюсь успехом у женщин… Посмотрел на меня исподлобья и смущенно сказал: – Знаешь ли ты. думал. мягкий ха- рактер. главное. – вскричал с неожиданным одушевлением в голосе Кораблев. Чего тебе недостает? Ты имеешь ровный. деньги. и все-та- ки я скажу. что ты городишь самый отчаянный вздор. – не в разное вре- мя!! Они сейчас у меня есть! Все! Я в изумлении всплеснул руками: – Кораблев! Зачем же тебе столько? . не в разное время. – Нет. что у меня шесть возлюбленных?! – Ты хочешь сказать – было шесть возлюбленных? В разное время? Я. – Уверяю тебя. признаться.

которая наполнила бы все мое сердце. с само- го утра. Если бы я нашел женщину по своему вкусу. А потом картина выходит. – Должен тебе сказать. не из того сорта людей. Он опустил голову. ко- торые. Я. – меньше никак нельзя. а в ше- сти. знаешь. Да… Ах. вроде мозаики. Я знал таких простаков. – я женился бы завтра. лежа в постели. что есть в ней. – Оказывается. Это. но куски ее разбросаны в шести персонах… – Как же это вышло? – в ужасе спросил я. придумывать целый воз тон- кой. видишь ли. – Мо-за-ики? – Ну да. что это за беспокойная. уйму имен. такое из разноцветных кусочков складывается. – Да так. знаешь. влюбляются в нее. запоминать всякие пустяки. что я вовсе не испорченный человек. встретившись с женщиной. – Кораблев! Для чего же… шесть? Он положил руку на грудь. случайно обро- ненные слова. не обращая внимания на многое отрицательное. хлопотливая штука… Нужно держать в памяти целый ряд фактов. если бы ты знал. Мне принад- лежит прекрасная идеальная женщина. что любовь слепа. Но со мной происходит странная вещь: свой идеал женщины я нашел не в одном человеке. Я не согласен с тем. хитроумной лжи на текущий день. которые до безумия влюблялись . изворачиваться и каждый день.

я очень рассеянный. Я в таких случаях посту- паю не так. Но у нее сентимен- тальный. но так как женщина без талии и рук су- ществовать не может – отправляюсь на поиски всего этого. Нахожу вторую женщину – стройную. но очень и очень изредка… Что из этого следует? Что я должен отыскать женщину с искрометным пре- красным характером и широким душевным размахом! Иду. с обворожительными ручками. а у меня в голове дол- жен находиться целый арсенал таких вещей. Это.. которые. правда.в женщин за их прекрасные глаза и серебристый голо- сок. таким образом. – Да. . женщина в мире. но если бы ты знал – как это тяжело! Как это дорого мне обходится!. Кое-что я. ищу… Так их и набралось шестеро! Я серьезно взглянул на него. – Не правда ли? Форменная. может быть. записываю. плаксивый характер. привели бы тебя в изумление. не обращая внимания на слишком низкую талию или большие красные руки. У меня пло- хая память. может быть. Я влюбляюсь в красивые глаза и велико- лепный голос. это действительно похоже на мозаику. Со стоном он схватил себя руками за волосы и зака- чал головой направо и налево. У меня. как Вене- ра. – Все время я должен висеть на волоске. хоро- шо. составилась лучшая. если тебе рассказать. но это помогает лишь отчасти.

музыку. Люб. Люб. Аи. кашта- ны и ненавид. добрый характер. гиацинты. Я пожал ему руку. Из цветов люб. и я без утайки тебе все рассказы- ваю. когда она смеется – я получаю истинное наслаждение. – Не буду смеяться. видишь ли. вопр. шампанск. Кричит. как лоза. Поет. Подозрев. о подруге Китти. только рейнское. целов. Набожн. что подруга Китти не- равнодушна ко мне»… Теперь дальше: «Китти… Сорванец. когда ее це- луют в ухо. Вот видишь – скелет всего дела у меня отмечен довольно подробно. Рост маленький. Ровный. Остерег. строй- ная. Любит желтые розы. Гибкая. Остерег.. Смотри: «Елена Никола- евна. – Как записываешь? – В записной книжке. Он почесал углом книжки лоб. Остерег. Только ты не смейся надо мной. Потом. – Я. засахар. Поэтому могу показать и свою книжку. способный на всякую шалость. чудесные зубы. Играет на фортепиано». Во мне ей нра- вится веселье и юмор. Это слишком серьезно… Какие уж тут шутки! – Спасибо. рассужд. Остерег. матчиш. очень люблю ее! Здесь есть подробности: «Любит. музыки и упоминания .. о религ. люблю очень музыку. чтобы на- зывали ее Лялей. спра- шив. чудесно танц. при посторонн. Не люб. своб. Хочешь? У меня сейчас мину- та откровенности. Шамп.

И каждую из них я люблю по-своему за то. И хотя она ни капельки не была сонная. что ука- зал на это слово.об Елене Ник. театр. Так же. можно было бы с пользой выкупаться.). которые исторгались после подобных случаев. который когда собирается обедать. хлеб на другой. Понимаешь ли – я очень хитер. Потом уже я решил всех по- головно называть дусями. Я помолчал. Автомоб. В тех слезах. когда я чувствую се- бя летящим в пропасть… Частенько случалось. Но шестеро – это тяжело до обморока. как я им. страдаль- ческое лицо. но иногда бывают моменты. по имени Дуся (прекрасные волосы и крошечные ножки. без имени. – И так далее. – А они… тебе верны? – Конечно. чтобы славная Маруся не забывала своего верного возлюбленного. Однажды Лялю я на- звал Соней и избежал скандала только тем. благо что около того времени пришлось мне встретиться с девицей. а Надежду Павловну просил. ненавидит. Подозрев. а за солью . Люб. Остерег. и упомин. о Насте. что я Китти называл «дорогой единственной своей Настей». то суп у него находится на одной улице. увер- тлив. Кораблев поднял от книжки измученное. Это напоминает мне чело- века. как на производное от слова «спать». Подозрев. автомоб. что есть у нее хорошего. но я победил ее своей правдивостью.».

– Как же ты устроишься? – Я придумал сегодня утром. – Сегодня мне в половине седьмого нужно прове- сти вечер по обещанию у Елены Николаевны. мне пора. воз- вращаясь опять за жарким и десертом в разные сто- роны. а в семь – у Насти. Помолчав. надел шляпу и остановился. Такому человеку. у себя? – Нет. которая живет на другом конце города. Беседуя со мной таким образом.ему приходится бегать на дальний конец города. вынул часы. Кораблев взял пал- ку. всюду опаздывать. что на прошлой неделе знакомые видели ее в театре с каким-то блондином. так же как и мне. – Что с тобой? Молча снял он с пальца кольцо с рубином. задумчивый. слышать упреки и насмешки прохожих… И во имя чего?! Я был подавлен его рассказом. Так как это сплошная выдумка. Поеду к Насте. – я обижусь. Ты остаешься здесь. перевел стрелки и затем стал возиться около письменного стола. возмущенном тоне. хлопну дверью и уйду. Заеду на минутку к Елене Николаевне и осыплю ее градом упреков за то. приходилось бы день-деньской носиться как угорелому по всему го- роду. – отвечал Кораблев. встал и сказал: – Ну. спрятал его в карман. . безнадежно смотря на ча- сы. что-то со- ображающий. то она ответит мне в резком.

Ты спросишь – почему я это делаю? Да потому. цвет галсту- ков. но и то – кому они сказаны и по какому по- . никоим образом не заедет. – А если заедет не Китти. обещал. чтоб я его не носил. – Что ты делаешь? – Видишь. переводить стрелки часов. подаренная мне с обязательством всегда держать ее на столе. если я оставлю на столе портрет соперницы? Лучше же я поставлю на это время карточку Китти. Хорошо ли будет. Я. Так как Настя сегодня ждет ме- ня у себя и ко мне. а Маруся… И вдруг она увидит на столе Киттин портрет? Кораблев потер голову. то я без всякого риска могу спрятать портрет в стол. захочет написать два-три слова о своем огорчении. Помимо этого мне при- ходится регулировать запахи своих духов. что ко мне может забежать маленький сорванец Кит- ти и. и я скажу. извозчиков и держать в памяти не только все сказан- ные слова. не застав меня. – Я уже думал об этом… Маруся ее в лицо не знает. – А зачем ты кольцо снял с пальца? – Это подарок Насти. тут у меня стоит фотографическая кар- точка Насти. подкупать швейцаров. конечно. а когда предстоит встреча с Настей – надеваю. И теперь перед Еленой Николаевной я его снимаю. что это портрет моей замужней сестры. следовательно. Елена Николаевна однажды приревновала меня к этому кольцу и взяла слово.

. несчастный.воду. – Я же тебе и говорил! Конечно. – участливо прошептал я. – Несчастный ты человек.

я вскользь упомя- нул. Елены». – для изготовления та- кого же другого. Смотри не ошибись. портретами и вел ту странную. подкупал швейцаров. которая его только и спасала от крушения всего предприятия. Встретившись однажды с Настей. жон- глировал кольцами. Остерег. все это время он как уго- релый носился по городу. Дважды за это время мною получаемы были от него странные телеграммы: «2 и 3 числа настоящего месяца мы ездили с тобой в Финляндию. чтобы изготовить такое же. И: «Кольцо с рубином у тебя. II Расставшись на улице с Кораблевым. который был им сотворен в угоду своему идеалу женщины. я потерял его из виду на целый месяц. Напиши об этом На- сте. которое теперь у ювелира. очевидно. мой друг непрерывно кипел в том страш- ном котле. Настя расцвела. что взял на время у Кораблева прекрасное коль- цо. Очевидно. Ты отдал его ювелиру. . При встрече с Еленой сообщи ей это». не- лепую бухгалтерию.

Скоро я. но все-таки тут же счел долгом поспешно воскликнуть: – Как же. что это один из сложных бухгалтерских приемов Кораблева. как же! Я уверен. по возвращении Корабле- ва. да и вообще был уверен. … Я этого не знал. Узнал я об этом. – от него самого. что он в Москве. Кстати. что Кораблев действитель- но был в Москве и что с ним там случилось страшное несчастье. однако. . – Правда? Так это верно? Бедняжка он… Напрасно я так его терзала. вы знаете – его нет в городе! Он на две недели уехал к родным в Москву. узнал.

именно. подаренной – «я знаю кем!». с обязательством надевать его при свиданиях? Соня? Или Соня. вме- сто бумажника жулики вытащили. все до мельчайших деталей – целая литература! Да еще за две недели отсутствия я все забыл. и требо- вала. Кто из них не бы- вал у меня на квартире никогда? И кто бывал? И чьи фотографии я должен прятать? И когда? Он сидел с непередаваемым отчаянием во взоре. – А по памяти восстановить не можешь? – Да… попробуй-ка! Ведь там было. III – Как же это случилось? – Бог его знает! Ума не приложу. Я делал публикации. . Очевидно. или она их терпеть не может? И кому я обещал привезти из Москвы ду- хи «Лотос» – Насте или Елене? Кому-то из них я обе- щал духи. и я не знаю – нужно ли мне сейчас поднести Марусе букет желтых роз. в этой книжке. а кому-то полдюжины перчаток номер шесть с четвертью… А может – пять три четверти? Кому? Кто швырнет мне в физиономию духи? И кто – перчатки? Кто подарил мне галстук. все пере- путалось в голове. обещал большие деньги – все тщетно! Погиб я теперь окончательно. чтобы я не надевал никогда этой темно-зеленой дряни.

Он вскочил и схватился за шляпу. то Марусю можно прятать.Сердце мое сжалось. – Тогда надень темно-зеленый галстук. – Еду к ней! – Сними кольцо. Прощай. – Не стоит. «остерег. может быть. так как она ее знает. сжимая виски.. – Ничего не помню! Э. – Бедняга ты! – сочувственно прошептал я. друг. Значит. – Если бы я знал! Если бы знать – кто его подарил и кто его ненавидит… Э. . все равно!. – Дай- ка. Настю – не прятать? Или нет – Настю прятать? Кто из них сходил за твою сестру? Кто из них кого знает? – Не з-наю. Елены»… Затем карточки… Если приходит Китти. Маруся к кольцу равнодушна. – простонал он. – посоветовал я. черт! Будь что будет. я кое-что вспомню… Кольцо подарено Настей.

боясь за моего несчастного друга. бросила ее в угол и..» – «Конечно. из- мученный. – Все кончено. Кстати. упав- ши ничком на диван. Мы пойдем. что ты хотела иметь! Кстати. – к вашей Ляле и отдайте ей эту дрянь. Я хотел действо- вать на авось… Захватил перчатки и поехал к Соне. – сказал я ласково. как дела? Он устало помотал в воздухе рукой. IV Всю ночь я беспокоился. Желтый. Все погибло. это доставит тебе удоволь- ствие…» Она взяла коробку. а Соня! Уходите отсюда!» От нее я поехал к Елене Николаевне… Забыл снять кольцо. – закри- чала она. «Вот. На другой день утром я был у него. привез засахаренные каштаны. с ней же можете прослушать ту отвратительную опер- ную какофонию. хочешь? Я знаю. сидел он у стола и писал какое-то письмо. – недоразумение. зарыдала. – Ну? Что. – Что же случилось? – Дрянь случилась. дорогая моя Ляля. – сказа- ла она. по ее словам. – то.. от которых ее тошнит и которые. которую я так ненавижу». бессмыслица. – это недоразумение!. я взял билеты в оперу. – сказал я. так лю- . потому что я с детства – не Маруся. – «Маруся. Я опять почти одинок!. «Поезжайте. которое обе- щал ей уничтожить.

Вот и все. сводивших меня с ума ушей (Маруся). отчего произошел крик. что можно быть счастливым с целой гармоничной женщиной. Или почти ничто. изгнанный. – Что же ты теперь думаешь делать? – Что? В глазах его засветился огонек надежды. что для нее это ху- же острого ножа… Ухо-то. но если эту женщи- ну разрезают на куски. – Остались двое: Маруся и Дуся. что-то о том.бит ее подруга Китти… Спросил у нее: «Почему у мо- ей Китти такие печальные глазки?. дают тебе только ноги. с чудесными глазами и прекрас- . с кем ты был позавчера в теа- тре?? Такая высокая.. пару голосовых связок и красивые уши – будешь ли ты любить эти разрозненные мертвые куски?. помчался к Китти спасать обломки своего благополучия. поце- ловал в ухо. У Китти были гости… Я отвел ее за портьеру и. – Что? Скажи. волосы (Дуся) да хороший голос с парой прекрасных. и. воло- сы. Я понимаю. шум и тяжелый скандал. милый.. расте- рявшись. лепетал. что Китти – это производное от слова «спать». Только после я вспомнил. по своему обыкновению. Ежели его поцеловать… – А остальные? – тихо спросил я. – Да так… Из моего идеала остались теперь две кро- хотных ножки. Где же женщина? Где гармония? – Как так? – вскричал я.». Но это – ничто.

– Милый! Познакомь! .ной. Ах да! Это я был со своей кузиной. гибкой фигурой. – Кто?. Жена инспектора страхового общества. Я призадумался..

простите меня! – Ничего. К сожалению. он изумленно посмотрел на меня. – Эти стишки?! Начинающиеся: Хотел бы я ей черный локон Каждое утро чесать И. чтоб не гневался Аполлон. сму- щенно потупив глаза на свои ботинки. Эти самые. что я беспокою вас. – Нет. – ласково сказал я. – сказал мне посетитель. – мне очень со- вестно. – Эти стишки не подошли?! – Да. что обеспокоил вас. Для меня. ничего. Он печально свесил голову на грудь. – Э? Разинув рот. что отни- маю у вас минутку драгоценного времени. Ее власы целовать… . – не извиняй- тесь. только ваши стишки не подошли. не привыкшего быть назойливым. мысли мои ввергаются в пучину мрачного отчаяния… Ради Бога. что уж там… Знаю. Когда я подумаю. – Да вы не стесняйтесь! Я очень рад. Поэт – Господин редактор. это вдвойне тяжело. да.

а не какие-нибудь другие. Оставьте их у себя. – Гм… Тогда позвольте их… Я прочту! «Хотел бы я ей черный локон…» Я терпеливо выслушал эти стихи еще раз. говорите вы. Вдруг да подойдет. Эти стихи. а вы после вчитайтесь в нее. Именно начи- нающиеся словами: Хотел бы я ей черный локон… – Почему же. но… для журнала они не подходят. должен сказать. Вы бы посоветовались с кем-ни- будь. – Согласен. зачем же оставлять?! – Право. Лично я очень ими позабавился. господин редактор? Ведь они хорошие. не пойдут?! – К сожалению. – Нет. что стихи все-таки не подойдут. оставлю. но потом твердо и сухо сказал: – Стихи не подходят. что не пойдут имен- но эти стихи. . а? – Не надо. Знаете что: я вам оставлю рукопись. – Еще разик! Я прочел в угоду посетителю еще разик и выразил одной половиной лица восхищение. а другой – сожа- ление. – Удивительно. – Да вы бы их еще раз прочли! – Да зачем же? Ведь я читал.

– Я в отчаянии. черт его возьми! Забыл свою белиберду… Опять будет шляться! Николай! Догони того человека. Ее власы целовать… и т. Николай помчался вдогонку за поэтом и удачно вы- полнил мое поручение. и отдай ему эту бумагу. которую читал до это- го. я пожал плечами. что был у меня. чтоб не гневался Аполлон. сунул руку в карман пальто и нащу- пал там какую-то бумажку. В пять часов я поехал домой обедать. Прочел: Хотел бы я ей черный локон… Каждое утро чесать И. а я взялся за книгу. как эта штука попала ко мне в карман. выбросил ее на тротуар и пошел обе- . Расплачива- ясь с извозчиком. неизвестно как в карман по- павшую. Вынул. но… – До свиданья! Он ушел. Недоумевая. развернул и прочел: Хотел бы я ей черный локон Каждое утро чесать И. чтобы не гневался Аполл… – Ах. Развернув ее. я увидел положенную между страниц бумажку. д. что отнимаю у вас секундочку вре- мени.

Швейцар дружелюбно подмигнул мне и хихикнул в кулак. – Что такое? – Тсс… Письмо вам! Велено сказать.. милая. подо- шла ко мне и сказала: – Кухарка чичас нашла на полу кухни бумажку с на- писанным. мол. на полу? Черт его знает… Кош- мар какой-то! Я изорвал странные стихи в клочья и в скверном на- строении сел обедать. а когда я. нужное. что от одной барышни… Что оне очень. В недоумении я взял письмо и осмотрел его. За десертом – в передней позвонили и вызвали ме- ня… В дверях стоял швейцар и таинственно манил ме- ня пальцем.дать. то. помявшись. – Покажи. Когда горничная внесла суп. – Чего ты такой задумчивый? – спросила жена. было запечатано розовым сургучом. Я взял бумажку и прочел: – «Хотел бы я ей черный ло…» Ничего не понимаю! Ты говоришь. в кухне. Оно пахло духами. распечатал его. на вас надеются и что вы их ожидания удовлетворите!. Может. там оказалась . пожав плечами. Устал я. – Хотел бы я ей черный ло… Фу-ты черт!! Ничего.

я вернулся домой и на пороге парадных две- рей столкнулся с нянькой. В бешенстве изорвал я письмо в клочья и бросил на пол. заскрежетав зу- бами. Я дал ему тумака и. печаль- ный. Потолкавшись по шумным улицам. – Папочка! – радостно закричал Володя.. пошел побродить по улицам. Было не осо- бенно больно. – Да? А что это тут написано?. На углу я заметил около себя мальчишку. Один очень надоедли- вый человек. На душе было тоскливо. которая возвращалась с че- тырехлетним Володей из кинематографа. – Меня дя- дя держал на руках! Незнакомый… дал шоколадку… . сло- женное в комочек. то я оделся и. Так как обед был испорчен. Гм… «Целовать»… «каждое утро»… «черты… локон…» Негодяй! В лицо мне полетели клочки письма. – От кого это? – Брось! Это так… глупости. который вертелся у моих ног. Из-за моей спины выдвинулась жена и в злове- щем молчании подобрала несколько обрывков письма. убежал.бумажка. пытаясь всунуть в карман пальто чтото беленькое. на которой было написано: Хотел бы я ей черный локон… Все от первой до последней строчки. но обидно.

Я. что другие не ценят. который стоял на этажерке. то так смотрел на меня… Я пожал плечами и пошел в кабинет. Утром после бессонной ночи я встал и. взявши вы- . папе. а бумажечку тебе принес. Как это желание туда попало – кухарка толком объяснить не могла. Жена встретила меня пренебрежительно и с презре- нием. Затем это желание было обнаружено внутри холодной курицы. – злобно закричал я. папочка. Я поправил подушку. что ж. что принес рукопись на дом. – Я тебя высеку. Это желание я обнаружил и в ящике с сигарами. умеющий ценить то. шоколадку съел. Желание чесать чьи-то волосы было усмотрено мной и тогда. Он оставил ее тебе для прочтения. Очень извинял- ся за беспокойство. Помоему. Наговорил мне массу комплиментов (вот это настоящий человек. стихи как стихи… Ах! Когда он читал о локонах. Из нее выпало то же же- лание. говорит. вырывая из его рук бумажку со знакомыми словами: «Хотел бы я ей черный локон»… – ты у меня будешь знать!. но все-таки сочла нужным сообщить: – Был один господин здесь без тебя. которую с обе- да осудили служить нам ужином. меняя это то – на про- дажных тварей) и просил замолвить словечко за его стихи. когда я откинул одеяло с целью лечь спать.бумажечку дал… Передай.. На столе лежа- ло знакомое мне желание автора целовать чьи-то вла- сы.

Письмо пришлось переписывать. так как. сворачи- вая его. но не мог. я заметил на обороте знакомый почерк: Хотел бы я ей черный локон… . пытался натянуть их на ноги. севши за стол.чищенные кухаркой ботинки. написал изда- телю письмо с просьбой об освобождении меня от ре- дакторских обязанностей. Я вышел в кабинет и. так как в каждом лежало по идиотскому желанию целовать чьи-то власы.

а канаты были так тонки. куря сигару. Я знал китайцев. что даже не отбрасывали тени. Чтение пьесы было назначено в 12 часов ночи. Я приехал немного раньше и. что на таком судне нельзя было сделать самой незначительной поездки. что одно лег- кое нажатие ладони уничтожало сатанинский труд глу- пого китайца. . которые два-три года терпеливо просиживали над кусочком слоновой кости величиной с орех. все гибнет от простого прикосновения. Из этого бесформенного куска китаец с помо- щью целой армии крохотных ножичков и пилочек выре- зывал корабль – чудо хитроумия и терпения: корабль имел все снасти. Женская ложь часто напоминает мне китайский ко- рабль величиной с орех – масса терпения. безрезультатно. паруса. нес на себе соответствующее количество команды. – сам ко- рабль был настолько хрупок и непрочен. убивал ле- нивое время в болтовне с хозяином дома адвокатом Лязговым. причем каждый из матросов был величиной с маковое зерно. хитрости – и все это совершенно бесцельно. Ложь Трудно понять китайцев и женщин. – и все это было ни к чему… Не говоря уже о том.

Тут же я вспомнил. по его словам. где мы сидели. Зачем она солгала? Что это значит? Я задумался. влете- ла розовая. – сказал Лязгов. была глупой. а публики еще нет?! – Подойдут. он обернулся к жене Лязгова и спросил: . судя по вре- мени. что здесь был замешан любовник… В театре она все время си- дела с Таней Черножуковой и из театра. ничтожная причина может иногда заставить женщину солгать… Приехал студент Конякин. Зачем она солгала? Трудно предположить. оживленная жена Лязгова. напыщенной дурой и имела на жену дурное влияние… И тут же я подивил- ся: какая пустяковая. – весело вскричала жена Лязгова. Вскоре после меня в кабинет. Симочка? – Я… была на катке. прямо поехала домой. Поздоровавшись с нами. которую час то- му назад я мельком видел в театре сидящей рядом с нашей общей знакомой Таней Черножуковой. осторожно повернулся я в кресле и по- смотрел в лицо Серафимы Петровны. или встречу с Таней Черножуковой. что Лязгов раза два-три при мне просил жену реже встречаться с Черножуковой. она хотела скрыть или свое пребывание в театре. что на Бассейной. – Около двенадцати. Медленно. кото- рая. Значит. с сестрой Тарского. – Откуда ты. – Что же это.

что вы с Татьяной Викторовной уехали в театр. что я знаю об этом? Я же не была в театре. Серафима Петровна упрямо качнула головой и с ви- дом человека. – Мы с Гагаровым друзья. как сегодняшняя пьеса в театре… Интересна? Серафима Петровна удивленно вскинула плечами. кажется. Серафима Петровна опустила голову и. – Он. усмехнулась: – В таком случае я не виновата. – постукивая носком бо- . – С чего вы взяли. когда она уезжала из дому. пер- вым долгом известил бы меня. взглянул на жену: – Почему она должна была солгать? – Неужели ты не догадываешься? Наверное. что Таня такая глу- пая. прыгающего в пропасть. – Ну. поеха- ла к своему поэту! Студент Конякин живо обернулся к Серафиме Пе- тровне. и он. скрывается. если бы вернулся. разглажи- вая юбку на коленях. – К поэту? К Гагарову? Но этого не может быть! Га- гаров на днях уехал в Москву. то могла солгать как- нибудь иначе… Лязгов. заинтересованный. и я сам его провожал. – Как же не были? А я заезжал к Черножуковым – мне сказали. сказала: – А он все-таки здесь! – Не понимаю… – пожал плечами студент Конякин.

сообщил Лязгов. Прекрасный на Бассейной каток. – прихлебывая чай из стакана. господа. Хотите. Серафима Петровна. – а хорошо! Холодно до гадо- сти. Впрочем. Я сейчас часа два на коньках катался. Но студент Конякин забеспокоился: – Следят??! Кто следит? – Эти вот… Сыщики. Последняя фраза. Серафима Петровна улыбнулась. что мы все: Гагаров да Гагаров.тинка о ковер. а теперь занимается. – заявил он. чаю? Пришел еще один гость – газетный рецензент Блю- хин. – За ним следят. раз- дельно ответила: – Не занимался. была сказана просто так. – Однако я там была. – А жена тоже сейчас только оттуда. – Встретились? – Что вы говорите?! – изумился Блюхии. проведя языком по запекшимся губам. когда он не революционер и политикой нико- гда не занимался?! Серафима Петровна окинула студента враждебным взглядом и. – Мороз. – Позвольте. чтобы прекратить скользкий разговор о Гагарове. С Марьей Александровной . не видел. – Я все вре- мя катался и вас. Серафима Петровна… Вы говорите что-то странное: с какой стати сыщикам следить за Га- гаровым. сообщила Серафима Петровна. очевидно.

– Как же это ты ухитрилась отдать слесарю. – На драматурга большой спрос. Где он у вас? Нога нервно застучала со ковру. – сказала Серафима Петровна. что каток ведь крошечный. . Я и отдала. что опоздал. ни ее я не видел. – У меня винт на коньке расша- тался. свернутой в трубку и перевязанной ленточкой. Марья Александровна. Это тем более странно. я вам сейчас исправлю? Я мастер на эти дела. Серафима Петровна рассердилась. – Так и отдала! Что ты пристал? Слесарная по слу- чаю срочной работы была открыта.Шемшуриной. Наконец явился давно ожидаемый драматург Сели- ванский с пьесой. – За- держал прекрасный пол. – улыбнулся Ляз- гов. Читал ей пье- су. когда теперь ночь? – спросил Лязгов. – Удивительно… Ни вас. – все как на ладони. – Я уже отдала его слесарю. Лязгов захлопал в ладоши. – Мы больше сидели все… около музыки. – Ах так! Хотите. – Извиняюсь. Слеса- ря Матвеем зовут. – раскланялся он. – Кто же это тебя задержал? – Шемшурина.

она со мной была. разберемся: когда Шемшурина была с вами на катке? – Часов в десять. – Скажи же ему. осматривая всех нас холодным взгля- дом. – кивнула головой Сера- фима Петровна. – Что? Что я мог спутать? Часы я мог спутать. Симоч- ка. вскричал Селиванский. – Ха-ха! – засмеялся Лязгов. – Когда?! Я с половины девятого до двенадцати си- дел у нее и читал свою «Комету». что он попался с поличным: ведь Шемшурина была с тобой на катке. – Да нет. Драматург всплеснул руками. Серафима Петровна подняла язвительно одну . – Так поздравляю вас: в это самое время я читал ей дома пьесу. Шемшурину мог спутать с кем-нибудь или свою пьесу с отрывным календарем?! Как так – спутать? – Хотите чаю? – предложила Серафима Петровна. соврал драматург! Драматург скрывает свои любовные похождения! Никакой Шемшуриной ты не мог читать пьесу! – Как не читал? – обводя компанию недоуменным. – Вы что-нибудь спутали. – Читал! Именно ей читал. – Соврал. – Да. – пожала плечами Сера- фима Петровна. одиннадцать. подозрительным взглядом.

когда я встречаюсь с Таней. по- падаетесь и опять нагромождаете одну ложь на дру- гую… Для чего вы солгали мужу о катке? Ее нога застучала по ковру. С Шемшуриной. – То-то и оно. что ли? – Конечно. – Ничего не понимаю! – изумился Селиванский. – Он не любит.. Селиванский… Селиванский пожал плечами и стал разворачивать рукопись. – А я вас в театре сегодня видел. остался с ней наедине. Ха-ха!. на свете существуют две Шемшу- риных? Или я незнакомую даму приняла за Марью Александровну? Или. Когда мы переходили в гостиную. – Вы приняли за меня кого-нибудь другого… – Нет. – Да. впутываете массу лиц. может. – То-то и оно! Ах. – Да? Может быть. – Не может быть. – Вы сегодня были на катке? – спросил я равнодуш- но. лжете. Она вспыхнула. я лгу. Что же. Я вас прекрасно видел. – засмеялась Серафима Петровна. я была на катке вчера. Селиванский. сделав рукой знак Серафиме Пе- тровне. . я задержался на минуту в кабинете и.бровь. Вы лжете неумело. С Таней Черножу- ковой.

милый. – А я сейчас пойду и скажу всем. – Где ты был сегодня? .. Сделаю! – Ну. Я с любопытством ждал ответа. Она вскинула свои руки мне на плечи. где и оставил. что этот день он провел довольно беспутно: из Одессы к нему приехала знакомая француженка. – Вы этого не сделаете! – Отчего же не сделать?. с трясущи- мися губами. потом он был у нее в Гранд-Отеле. в кабинете. а вечером завез ее в «Буфф». откровенно рассказал мне. прерывисто прошептала: – А теперь не скажете? Нет? После чтения драмы – ужинали. что видел вас с Таней в театре. испуганная. крепко поце- ловала меня и. после обеда катались на автомобиле. прижимаясь. когда мы бы- ли вдвоем в кабинете. кафешантан- ная певица. хороший… Вы не скажете… да? Ведь не скажете? – Скажу. ну. Среди разговора она спросила его: – А где ты был сегодня вечером? Тебя ведь не было с трех часов. Лязгов. Серафима Петровна все время упорно избегала мо- его взгляда и держалась около мужа. с которой он обедал у Контана. Она схватила меня за руку.

Вот это ложь!» . ответил: – Я был у Контана. Один клиент из Одес- сы с женойфранцуженкой и я. Затем я был в Гранд-Отеле у одного помещика. подумав несколько се- кунд. Вот и все. Потом я заехал за мо- ей доверительницей по Усачевскому делу. Я улыбнулся про себя и подумал: «Да. Лязгов обернулся к жене и. Обедали. и мы разъ- езжали в ее автомобиле – она очень богатая – по де- лу об освобождении имения от описи. а вечером заехал на минутку в «Буфф» повидаться с знакомым.

Его радовало все: и телячья котлета. с лицом. а уголовный суд. если бы веселый Колесакин попал под его отеческую руку. как медный шар. Двойник Молодой человек Колесакин называл сам себя за- стенчивым весельчаком. разошелся бы в оценке характера веселого Колесакина и с ним самим и Колесакиновыми приятелями. будто желая вытрясти все коле- . которую он ел. бла- годушную улыбку. которое он пил. куда он приехал на один день по како- му-то вздорному поручению старой тетки. и вино. обернулся и недоумевающе взглянул на толстого красного человека. Красный господин приветливо протянул Колесакину руку и долго тряс ее. Неожиданно за его спиной раздалось: – А-а! Сколько зим. Приятели называли его забавником и юмористом. и какая-то заблудшая девица в голубенькой шляпке за соседним столиком – все это вызывало на приятном лице Колесакина веселую. Колесакин сидел на вокзале небольшого провинци- ального города. сколько лет!! Колесакин вскочил. бле- стевшим от скупого вокзального света.

– неопределенно ответил Ко- лесакин и. – вспомнил! Ведь вы меня. И ответил: – Ничего. наверное. втайне ругаете? – Нет. такой же толстый и такой же медно-красный бумажник и поло- . что не помню». – Неужели? – Уверяю вас! Кстати. – А за три- ста-то рублей! Куриозно! Вместо того чтобы инженер брал у поставщика. действительно где-нибудь познакомились. забыли нас совсем. инженер дал поставщику! А ведь я. что вспомнил… Позвольте рассчитаться. знаем… – хитро подмигнул толстяк. Вы как? Медный толстяк расхохотался. поживаете? «Черт его знает. Не- ловко сказать. из вежливого желания поддержать с незна- комым толстяком разговор. дорогой. Большое мерси! Толстяк вынул похожий на обладателя его. благодарю. признаться. батенька. – совершенно искренно возразил Колесакин. – Да. в тот же вечер и продул их. спросил: – Отчего вас дав- но не видно? – Меня-то что! А вот вы. – Я вас никогда не ругал. Жена и то спрашивает… Ах.сакинское недоумение: – Ну как же вы. черт возьми. – подумал Колесакин. – Хо-хо! А что нам сделается?! Ваши здоровеньки? – Ничего… Слава Богу. батенька. – может быть.

знаете. – А скажите… не могли бы вы – услугу за услу- гу – до послезавтра одолжить мне еще четыреста ру- блей? Платежи. Пусть во дворе полежат. А пока позвольте с вами раскланяться. В Колесакине стала просыпаться его веселость и юмор. батенька? Это три-то ва- гона? – Да! – решительно и твердо сказал Колесакин. – У меня есть свои соображения. а? – Сделайте одолжение! Пожалуйте! В клубе как-ни- будь столкнемся – рассчитаемся. – сказал он. – Куда? Да свезите их ко мне. вследствие чего маленькие заплывшие глазки его впервые как будто глянули на свет Божий. по-прежнему. – Кстати. принимая деньги. Толстый господин так удивился. чтобы эти доски были доставлены ко мне – вот и все. которые… Одним сло- вом. что ли.жил перед Колесакиным три сотенных бумажки. . что высоко поднял брови. Жене привет! – Спасибо! – сказал толстый поставщик. – Очень вам благодарен. – Что вы! Шутить изволите. А кстати: куда девать те доски. расчет срочный… послезавтра я вам пришлю. тряся руку Колесакина. Человек! Получи. что Эндименов? – Эндименов? Ничего. о которых я вам писал? Чтобы не заплатить нам за полежалое.

– Рипается?
– Ого!
– А она что?
Колесакин пожал плечами.
– Что ж она… Ведь вы сами, кажется, знаете, что
своего характера ей не переделать.
– Совершенно правильно, Вадим Григорьич! Золо-
тые слова. До свиданья.
Это был первый веселый поступок, совершенный
Павлушей Колесакиным.
Второй поступок совершился через час в сумерках
деревьев городского чахлого бульвара, куда Колеса-
кин отправился после окончания несложных теткиных
дел.
Навстречу ему со скамейки поднялась стройная
женская фигура, и послышался радостный голос:
– Вадим! Ты?! Вот уж не ждала тебя сегодня! Одна-
ко как ты изменился за эти две недели! Почему не в
форме?
«А она прехорошенькая! – подумал Колесакин, чув-
ствуя пробуждение своего неугомонного юмора. – Мо-
ему двойничку-инженеру живется, очевидно, превесе-
ло».
– Надоело в форме! Ну, как ты поживаешь? – любез-
но спросил веселый Колесакин, быстро овладевая сво-
им странным положением. – Поцелуй меня, деточка.
– Ка-ак? Поцелуй? Но ведь тогда ты говорил, что нам

самое лучшее и честное расстаться?
– Я много передумал с тех пор, – сказал Колесакин
дрожащим голосом, – и решил, что ты должна быть мо-
ей! Сядем вот здесь… Тут темно. Садись ко мне на ко-
лени…
– А знаешь что, – продолжал он потом, тронутый ее
любовью, – переезжай послезавтра ко мне! Заживем
на славу.
Девушка отшатнулась.
– Как к тебе?! А… жена?
– Какая жена?
– Твоя!
– Ага!.. Она не жена мне. Не удивляйся, милая!
Здесь есть чужая тайна, которую я не вправе открыть
до послезавтра… Она – моя сестра!
– Но ведь у вас же двое детей!
– Приемные! Остались после одного нашего друга.
Старый морской волк… Утонул в Индийском океане.
Отчаянию не было пределов… Одним словом, после-
завтра собирай все свои вещи и прямо ко мне на квар-
тиру.
– А… сестра?
– Она будет очень рада. Будем воспитывать вме-
сте детей… Научим уважать их память отца!.. В долгие
зимние вечера… Поцелуй меня, мое сокровище.
– Господи… Я, право, не могу опомниться… В тебе
есть что-то чужое, ты говоришь такие странные вещи…

– Оставь. Брось… До послезавтра… Мне теперь так
хорошо… Это такие минуты, которые, которые… ….
В половине одиннадцатого ночи весельчак Колеса-
кин вышел из сада утомленный, но довольный собой и
по-прежнему готовый на всякие веселые авантюры.
Кликнул извозчика, поехал в лучший ресторан и,
войдя в освещенную залу, был встречен низкими по-
клонами метрдотеля.
– Давненько не изволили… забыли нас, Вадим Гри-
горьич. Николай! Стол получше господину Зайцеву. По-
жалуйте-с!
На эстраде играл какой-то дамский оркестр.
Решив твердо, что завтра с утра нужно уехать, Коле-
сакин сегодня разрешил себе кутнуть.
Он пригласил в кабинет двух скрипачек и барабан-
щицу, потребовал шампанского, винограду и стал ве-
селиться…
После шампанского показывал жонглирование дву-
мя бутылками и стулом. Но когда разбил нечаянно бу-
тылкой трюмо, то разочаровался в жонглировании и
обрушился с присущим ему в пьяном виде мрачным
юмором на рояль: бил по клавишам кулаком, крича в
то же время:
– Молчите, проклятые струны!
В конце концов он своего добился: проклятые стру-
ны замолчали, за что буфетчик увеличил длинный и
печальный счет на 150 рублей…

Потом Колесакин танцевал на столе, покрытом по-
судой, грациозный танец неизвестного наименования,
а когда в соседнем кабинете возмутились и попросили
вести себя тише, то Колесакин отомстил за свою пору-
ганную честь тем, что, схвативши маленький барабан,
прорвал его кожу и нахлобучил на голову поборника
тишины.
Писали протокол. Было мокро, смято и печально.
Все разошлись, кроме Колесакина, который, всеми по-
кинутый, диктовал околоточному свое имя и фамилию:
– Вадим Григорьич Зайцев, инженер.
Счет на 627 рублей 55 коп. Колесакин велел ото-
слать к себе на квартиру.
– Только, пожалуйста, послезавтра!
Уезжал Колесакин на другой день рано утром, весе-
лый, ощущая в кармане много денег и в голове прият-
ную тяжесть.
Когда он шел по пустынному перрону, сопровожда-
емый носильщиком, к нему подошел высокий щеголе-
ватый господин и строго сказал:
– Я вас поджидаю! Мы, кажется, встречались… Вы
– инженер Зайцев?
– Да!
– Вы не отказываетесь от того, что говорили на про-
шлой неделе на журфиксе Заварзеевых?
– У Заварзеевых? Ни капельки! – твердо ответил Ко-
лесаюш.

– Так вот вам. Получите!
Мелькнула в воздухе холеная рука, и прозвучала
сильная глухая пощечина.
– Милостивый государь! – вскричал Колесакин, по-
шатнувшись. – За что вы деретесь?..
– Я буду бить так всякого мерзавца, который станет
утверждать, что я нечестно играю в карты!
И, повернувшись, стал удаляться. Колесакин хотел
догнать его и сообщить, что он – не Зайцев, что он по-
шутил… Но решил, что уже поздно.
Когда ехал в поезде, деньги уже не радовали его и
беспечное веселье потускнело и съежилось…
И при всей смешливости своей натуры, – веселый
Колесакин совершенно забыл потешиться в душе над
странным и тяжелым положением инженера Зайцева
на другой день.

Ихневмоны
Редактор сказал мне:
– Сегодня открывается выставка картин неоновато-
ров, под маркой «Ихневмон». Отправляйтесь туда и
напишите рецензию для нашей газеты.
Я покорно повернулся к дверям, а редактор крикнул
мне вдогонку:
– Да! забыл сказать самое главное: постарайтесь по-
хвалить этих ихневмонов… Неудобно, если газета пле-
тется в хвосте новых течений и носит обидный облик
отсталости и консерватизма.
Я приостановился.
– А если выставка скверная?
– Я вас потому и посылаю… именно вас, – подчерк-
нул редактор, – потому что вы человек добрый, с пре-
красным, мягким и ровным характером… И найти в
чем-либо хорошие стороны – для вас ничего не стоит.
Не правда ли? Ступайте с Богом.
Когда я, раздевшись, вошел в первую выставочную
комнату, то нерешительно поманил пальцем билетного
контролера и спросил:
– А где же картины?
– Да вот они тут висят! – ткнул он пальцем на сте-
ны. – Все тут.

– Эт-то… забавно. Я остался один. На какую ты показываешь? Что на ней нарисовано? – Да это вот… такое зеленое. пу- гливо косясь на стены. я вынул записную книж- ку. Руки такие черные… вроде лошади. – . стара- ясь при этом использовать лучшие стороны своего ха- рактера и оправдать доверие нашего передового ре- дактора. – А! Это? Которое на мельницу похоже? Которое по каталогу называется «Абиссинская девушка»? Ну. на- пример? – Что именно? – Да вот там висит… Такое. – говорили они. встревоженными лицами.. Интер-ресно. – «Открылась выставка «Ихневмон». – Там их несколько. четырехугольное. Так как мне никто не мешал. сел на подоконник и стал писать рецензию. – Как тебе нравится вот это. – Вот эти? Эти – картины? Стараясь не встретиться со мной взглядом. – писал я. По пустынным залам бродили два посетителя с ис- пуганными. билет- ный контролер опустил голову и прошептал: – Да. что ж… Очень мило! Один из них наклонился к уху другого и шепнул: – А давай убежим!.

искусно прочерченная тремя толстыми черными линиями… Прямо не верится. Картина воспро- . «Почему». показывает в художнике талантливого. и мы с удовольствием отмечаем.Нужно отдать справедливость – среди выставленных картин попадается целый ряд интересных удивитель- ных вещей… Обращает на себя внимание любопытная карти- на Стулова «Весенний листопад». который был бы одинакового цвета с другим… Все вещи Булюбеева покрыты таки- ми чудесно нарисованными желтыми волнообразными линиями. очень гармоничные назва- ния: «Крики тела». Все этюды раскрашены в при- ятные темные тона. пришлось потратить много времени и труда. «Дуют». Сильное впечатление производит трагическая кар- тина Бурдиса «Легковой извозчик». Удивляешься – как это художнику удалось сделать такое большое красное пятно. чтобы художник сделал их от ру- ки! Очень смело задумано красное пятно сбоку карти- ны. чтобы нарисовать такую уйму красивых голубых квадратиков… Приятное впечатле- ние также производит верхняя часть картины. трудолюбивого мастера. Некото- рые этюды носят удачные. которыми покрыта нижняя половина картины… Художнику. что просто глаз не хочется отвести. находящихся на этой же выставке. Целый ряд этюдов Булюбеева. очевидно. «Который». Очень милы голу- бые квадратики. что нет ни одного этюда.

изводит редкий момент в жизни легковых извозчиков. Там висели такие странные. совершенно покосившись набок… Когда же пре- кратятся наконец издевательства сытых. я перешел в следующую комнату. написано большей частью кармином по прекрасному серому по- . когда одного из них пьяные шутники вымазали в си- нюю краску. что на стенах развешаны отслу- жившие свою службу приказчичьи передники из мяс- ной лавки и географические карты еще не исследован- ных африканских озер… Я сел на подоконник и задумался. что вышеназванная кар- тина будит в зрителе хорошие гуманные чувства и вы- зывает отвращение к насилию над слабейшими…» На- писав все это. что если бы они не были заключены в рамы. Мне вовсе не хотелось обижать авторов этих заклю- ченных в рамы вещей. тем более что их коллег я уже расхвалил с присущей мне чуткостью и тактом. выкололи один глаз и укоротили ногу на- столько. Моавитова и Колыбянского… Все. Не хо- телось мне и обойти их обидным молчанием. После некоторого колебания я написал: «Отрадное впечатление производят оригинальные произведения гг. что ни пишут эти два интересных художника. я бился бы об заклад. богатых са- модуров-пассажиров над бедными затравленными из- возчиками! Приятно отметить. что несчастная жертва дикой шутки стоит у са- ней. невиданные мною ве- щи.

Когда я уходил. в котором висят эти картины. проклятая!.лотну. билетный контролер с тоской посмо- трел на меня и печально спросил: – Уходите? Погуляли бы еще. что. Огорченный контролер размахнулся и ударил ладо- . нигде не проглядывали мои истин- ные чувства и искреннее мнение о картинах – все бы- ло мягко и осторожно. Эх. я остался очень доволен ею. теплое. господин! Если бы вы знали. светлое и превосходно вентилируется. господин… Картина это? Картина?! Разве такое на стенку вешается? Чтоб ты лопнула. конечно. Всюду в ней сквозила деликатность и теплое отношение к несчастным. Помещение. мил-человек?! И не виноват я. а все на сердце нехорошо… Нешто ж мы не пони- маем сами – картина это или што? Обратите ваше вни- мание. – Почему? – Нешто ж у нас нет совести или что?! Нешто ж мы можем в глаза смотреть тем. что истинный художник не жалеет для искус- ства ничего. а сам думаешь: и как же ты будешь сейчас меня костить. стоит недешево и лишний раз до- казывает. как тут тяжело… – Тяжело? – удивился я.. кто сюда приходит? Сра- мота. и сам я лицо подневоль- ное. обиженным судь- бою и Богом людям. Желаем этим лицам дальнейшего процветания на трудном попри- ще живописи!» Просмотрев всю рецензию. да и только… Обрываешь у человека билет.

– Вы не так ее вешаете. Гм… Да где уж тут разобрать! Я вздохнул: – До свиданья. кольца с четырех боков – после разберут!. как Бог на душу положит… Багетщик тут у меня был знакомый – багеты им делал. Не поминайте лихом – нету здесь нашей вины ни в чем!.. анафемы! Только ладонь из-за тебя краской измазал. – Конечно. Все. – Вы серьезно писали эту рецензию? – спросил меня редактор. – так приходил. присоветовали: делай. – Какой вздор! Разве так можно трактовать произве- дения искусства? Будто вы о крашеных полах пишете или о новом рисуночке ситца в мануфактурном магазине… Разве . плакался: что я. говорит. следя за билете- ровыми попытками снова повесить картину. Она затрещала. – сказал я. Билетер махнул рукой: – А не все ли равно! Мы их все-то развешивали так. прочтя исписанные листки. покачнулась и с глу- хим стуком упала на пол.. господин. где верх. – Прощайте. что я мог написать. а теперь он внизу. голубчик. ежели мне неизвестно. – А.нью по картине. с рамами сделаю? Где кольца прилажу. говорят. чтоб вы все попадали. – Раньше этот розовый кружочек был вверху. где низ? Уж добрые люди нашлись.

Я могу написать о выставке «Ихневмона». нику- да не годится. что мне нужно. Благодарю вас. . Вот вам редакционный билет. – Поезжайте. Он сел за стол и стал писать быстро-быстро. не указывая – что это за ква- дратики? Для какой они цели? Нельзя так. бесцельно восхищаться какими-то голубыми квадратиками. голубчик!. Слушайте: «Выставка «Ихневмон». правда. Это bqe. но в ней есть одно высокое качество – перечислено несколько имен. – Ну вот. Я тут у вас сейчас и напишу. он принес стихи. Дайте-ка мне вашу рецензию… Она. Ка- жется. указать на какой-то кармин и потом сразу начать расхваливать вентиляцию и ото- пление той комнаты. говоря о картине.можно.. кото- рое жмурится за версту от пропасти. готово. – Это трудно – написать о выставке «Ихневмона». где висит картина… Разве мож- но бессмысленно. с цилиндром на коле- нях и громадной хризантемой в петлице сюртука. – Это по поводу выставки «Ихневмона»? – спросил он. – Пожалуйста! – криво улыбнулся я. – Да мне и не нужно никакого билета. При нашем разговоре с редактором присутствовал неизвестный молодой человек. Придется послать кого-нибудь другого. В ироническом городе давно уже молятся только ста- рушечья привычка да художественное суеверие.

подошел к головокружительной бездне воз- можностей и заглянул в нее. но в этой остроте есть своя бархатистость. Примитивный по синему пятну «Легковой извозчик» тем не менее показывает в Бурдисе творца. еще выжидает. Стулов одиноко говорит свое тихое. по- гашенные размеренностью общего темпа. в ее первоначаль- ном цветении. Моавитов. Заинтересовывает Булюбеев… Он всегда берет вы- сокую ноту. одному ему известную. но Колыбян- ский уже хочет развернуться. Ему больше по сердцу мягкий серебристый Манэ. без намеков сказку…» Молодой человек прочел вслух свою рецензию и . еще притаился. со свойственной ему дерзостью большого таланта. проника- ющего в городскую околдованность и шепчущего ей свою напевную. становятся приемлемыми и милыми. правда. Что такое его хитро-ма- нерный. всегда остро подходит к заданию. жуткий своей прими- тивностью «Весенний листопад»? Стулов ушел от Го- гена. ускользающе-дающийся. и краски его. В Булюбееве не чувствуется тех изысканных и несколько тревожных ассонансов. но его не манит и Зулоага. Стулов. но он не служит и ему ли- тургии. полузабы- тое слово: жизнь. прозрачную. к которым в последнее время нередко прибегают нерв- ные порывистые Моавитов и Колыбянский. он уже пугает возможно- стью возрождения культа Биллитис.

шепчущего прозрачную сказку городской околдо- ванности. Молодой господин вздохнул.скромно сказал: – Видите… Здесь ничего нет особенного. Редактор вздохнул. писал для молодого господина записку на аванс. Редактор. что. И передайте Булюбееву. Я попрощался с ними обоими и устало сказал: – От Гогена мы ушли и к Зулоаге не пристали… Про- щайте! Кланяйтесь от меня притаившемуся Моавито- ву. пожмите руку Бурдису и поцелуйте легкового извоз- чика. молча общипывая хризантему на своей узкой прова- лившейся груди… . уткнувшись в бумагу. если он будет менее остро подходить к бархатистому заданию – для него и для его престарелых родителей будет лучше. Нужно только уметь.

Расскажите. судья!) я стал смотреть на них. три каких-то женщины купаются. бесплодно прошатавшись до самого обеда. сел. в купальных костюмах? – Одна. не искупает вашей вины!. . господин судья. я выбрал теневое местечко. спрятавшись в кустах.. что вы в то же время завтракали. пушистые усы и. простодушное лицо. Я. А скажите… эти женщины были. под- сматривали за купающимися женщинами… Признаете себя виновным? Господин Вопягин усмехнулся чуть заметно в свои великолепные. – То. От нечего делать (завтракая в то же время – заметьте это г. сделав откровенное. А две так. вышел к реке. вынул из сумки ветчину и коньяк и стал закусывать… Нечаянно оборачиваюсь лицом к воде – глядь. собственно. как было дело? – Семнадцатого июня я вышел из дому с ружьем ра- но утром и. а там. Чувствуя усталость. по край- ней мере. сказал со вздохом: – Что ж делать… признаю! Но только у меня есть смягчающие вину обстоятельства… – Ага… Так-с. на другом берегу. Два преступления господина Вопягина – Господин Вопягин! Вы обвиняетесь в том. что сем- надцатого июня сего года.

– Руки у нее были круглые. ну… грудь эту некоторые нашли бы.смотрел на одну – именно на ту. может быть. г. – Представьте себе: молодая женщина лет двадца- ти четырех. кожей. уверяю вас. но. небольшая. а грудь. стесненную материей ку- пального костюма. она была такой пре- красной. коленями и восхитительные ямоч… Судья закашлялся и смущенно возразил: – Что это вы такое рассказываете… мне. Но она была так прелестна. мягкую окру- глость бедер и своим темным цветом еще лучше вы- делял белизну прекрасных полных ножек. нахмурился и сказал: – Однако там ведь были дамы и… без костюмов? – Две. несмотря на то что ведь она была без корсета!. потом очнулся. Может быть. высокая. несколько большей. . с изумительной талией. с розовыми. право. сделал нетерпеливое движение головой. странно… Лицо господина Вопягина сияло одушевлением. что от нее нельзя было оторвать глаз… Господин Вопягин оживился. как лепестки розы. это и смягчит мою вину. полузакрыв глаза.. безукоризненной формы… Судья слушал. блондинка с белой. как молоко. что была в костюме. судья! Одна смуглая брюнетка. гибкие – настоящие две белоснежных змеи. зажестикулировал. Купальный костюм очень рельефно подчеркивал ее гибкий стан. чем требуется изяще- ством женщины.

что-то за- писывая. а на берегу высокие. звучал так невинно. – Вот видите! Что вы скажете нам о ней?. Вы пе- рейдете мост. судья.худенькая. пройдете мимо поваленного де- рева. Из чего вы за- ключили. наклоняясь вперед.. ваше откровенное сознание и непреднамеренность преступления спасают вас от за- служенного штрафа. молодо и безгрешно… В камере послышалось хихиканье публики. г. что она девушка и именно указанного возра- ста? – Юные формы ее. когда она засмеялась. – Замолчите. – Что значит – удобные? . но – не то! Решительно не то… А другая – прехорошенькая девушка лет восем- надцати… – Ага! – сурово сказал судья. Грудь ее была девственно-мала. удобные кусты… – Почему – удобные? – нервно сказал судья. как у блондинки. г. Ступайте! Вопягин повернулся и пошел к дверям. судья. – Еще один вопрос. хотя и стройная. от которого идет маленькая тропинка к берегу. – Что вы мне такое рассказываете! Судье вовсе не нужно знать этого… Впрочем. – остановил его судья. еще не достигли полно- го развития. – Где находится это… место? – В двух верстах от Сутугинских дач. руки худощавы. бедра не так широки. у рощи. г. Вопягин! – закричал судья. а смех.

. Вопягин подмигнул судье. элегантно раскачиваясь на ходу. вежливо раскланялся и. исчез.

– Понимаешь – я люблю все красивое! – Неужели? С чего же это ты так? – спросил я. когда издали доносится ти- . Я спросил как можно более задушевно: – Ты любишь ручеек в лесу? Когда он журчит? Или овечку. широко раскрытыми глазами куда-то вдаль. саженей в шестьдесят высоты? Глядя задумчивыми. Тайна I Он уверял меня. У меня. пасущуюся на травке? Или розовое облачко высоко-высоко… Так. что с детства у него были поэтиче- ские наклонности. какой ты молодец. вероятно. он прошептал: – Люблю до боли в сердце. а сказал просто: – Спасибо. улы- баясь. такая душа: тянуться ко всему красивому… – В таком случае я подарю тебе книжку моих стихов!! Он не испугался. А еще что ты лю- бишь? – Я люблю закат на реке. – Не знаю. – Вот видишь.

– уве- ренно сказал я. Я люблю тайну тонкую. например. Цветы… Из нездешнего мира… Откуда . без записки и кар- точки. Сейчас мы едем к Лидии Платоновне. – Вот именно. как он делал ей заманчивые предложения… Он болезненно поморщился. Это слишком вульгарная. Я люблю все грациозное.хое пение… Цветы. что между женой нашего швейцара и приказчиком молочной лавки что-то есть? Я сам вчера слышал. – Не будем гово- рить об этом. нежную. Ты знаешь. грубая тайна. неуло- вимую. что я сделал? – Что-нибудь красивое. что я сделал сегодня? – Ты сделал что-нибудь красивое. поэтичное. – Друг! Ты меня не понял. Это маленькая грациозная тайна. – страдальчески сказал он. поэтичных жен- щин и люблю тайну. Цветы. И знаешь. – Так вот почему ты продал свой турецкий диван и синие брюки! – Друг. окропленные первой чистой сле- зой холодной росы… Люблю красивых. поэтичное? – Да! Я купил букет роскошных белых роз и отослал его Лидии Платоновне инкогнито. окропленные первой чистой сле- зой холодной росы… И неизвестно от кого… это тайна. которая всегда красива. – Любишь тайну? Почему же ты мне не сказал это- го раньше? Я бы сообщил тебе парочку-другую тайн… Знаешь ли ты.

– Да ведь ты не вытерпишь. что я буду равнодушен и молча- лив… Ты понимаешь – она никогда не узнает.они? Из чистого горного воздуха? Кто их прислал? Бог? Дьявол? Его глаза. сияли как звезды. от кого эти цветы… Это маленькое и ужасное слово – никогда. проболтаешься? – едко сказал я. Когда мы сходили с извозчика. я подумал. они могли бы быть не бо- лее глупы. устремленные к небу. Nevermore. чем мои. – Друг! Клянусь. . что если бы этот человек писал стихи.

что я сначала даже отступил за Васю Мимозова. и хозяйка дома встретила нас такой бурной радостью и водопадом благодарностей. – Признавайтесь… Это вы прислали эту пре- лесть? Вася Мимозов изумленно отступил и сказал. II Мы вошли в гостиную. полноте! Кто же другой мог придумать эту очаровательную вещь. меланхолическое лицо и твердо сказал: – Конечно. . как будто первый раз в жизни видел букет цветов: – Какая роскошь! Кто это вам преподнес? Хозяйка удивилась: – Неужели это не вы? Без всякого колебания Вася Мимозов повернул к ней свое грустное. Я говорю об этом роскошном букете! Взгляд его обратился по направлению руки хозяйки. – Василий Валентиныч! – воскликнула прелестная хозяйка. – О чем вы говорите? – Не притворяйтесь. – Полноте. Даю вам честное слово. широко открыв глаза: – Прелесть? Какую? Я вас не понимаю. не я. и он закричал так.

– Да почему же вы думаете. – Значит. – А почему же ваши глазки не смотрят прямо? При- знавайтесь. когда я спросила. Тут только она заметила меня и радушно привет- ствовала: – Здравствуйте! Это уж не вы ли сделали мне такой царский подарок? Я отвернулся и с деланным смущением возразил: – Что вы. Я тихонько хихикал. я махнул рукой и безза- ботно ответил: – Стоит ли об этом говорить! Она схватила меня за руку. вы? Вася Мимозов с искаженным страхом лицом прибли- зился и хрипло воскликнул: – Это не он! Хозяйка недоумевающе посмотрела на нас. – Ну конечно же вы! Зачем вы. что именно я? – Вы сразу смутились. так тратитесь?! Избегая взгляда Мимозова. шалун! Я глупо захохотал. оставьте. смущенно крутя пуговицу на жи- лете: – Ах. . Вася Мимозов стоял за спиной хозяйки и делал мне умоляющие знаки. что вы! Она подозрительно взглянула на меня. право.

он. Вася. окропленных первой чистой слезой холодной росы. Все-таки рублей двадцать заплатили? – Шестнадцать. – прошептала хозяйка. Возвышенные страсти победили. Вася? – Как вы красиво говорите. Из дальнего угла гостиной. – Этих цветов я никогда не забуду. – Кури. Не правда ли. Если не вы – значит. – Так. донесся тихий стон: – Восемнадцать с полтиной! – Что? – обернулась к нему хозяйка. спасибо вам! – Пустяки! – сказал я. это вы? Лицо моего приятеля сделалось ареной борьбы са- мых разнообразных страстей: от низких до красивых и возвышенных. значит. – Нет. День- ги. поскольку на них можно купить цветов. Спасибо. в сущности. деньги… Что такое. смотря на меня затуманенными глазами. – Он просит разрешения закурить. . Зачем вы тратите такую уйму денег? Я поболтал рукой и застенчиво сказал: – Оставьте! Стоит ли говорить о такой прозе. отступая. – сказал я наобум. где сидел мрачный Ми- мозов. – Больше никто не мог мне прислать. не я. – Merci. – сказал я. – Вы прелестнее всяких цве- тов. деньги? Они хоро- ши постольку. Лидия Платоновна переносит дым. – сказал он.

очевидно. – Мальчишка. Не- нормальное положение приказчиков. что он ударит меня. – одобри- тельно сказал я. сегодняшний за- работок поправит его делишки. дрессированный. При прощании хозяйка удержала мою руку в своей и прошептала: – Ведь вы навестите меня? Я буду так рада! Merci за букет. – Я долго добивалась от принесшего его: от кого этот букет? Но он молчал. Мимозов это слышал. Впрочем. Мысли хозяйки все время обращались к букету. – Он весь в морщинах! – Несчастный! Жизнь его. не красна. Мимозов вскочил и приблизился к нам. десятичасовой труд… Об этом еще писали. Я думал. очевидно. – Мальчишка! Но он старик! – Неужели? Лицо у него было такое моложавое. но он сурово сказал: – Едем! Нам пора. Приезжайте одни. .

мы долго молчали. Потом я спросил задушевным тоном: – А любишь ты детскую елку. освещенная зо- лотым солнцем. III Возвращаясь домой. которое ласково греет травку и пти- чек… Или первый поцелуй теплых губок любимой жен- щи… Падая с пролетки и уже лежа на мостовой. тебе дорога летняя лужайка. когда колокола зво- нят радостным благовестом и румяные детские личики резвятся около дерева тихой радости и умиления? Ве- роятно. я успел ему крикнуть: – Да здравствует тайна! .

Так как ты сегодня со- бралась в театр. вернусь завтра. – Кошкин! – сказал сурово. ты мо- жешь положить его в моем кабинете. с непреклонным видом Бултырин. Кошкин отвел его в угол и сказал: – Друг Бултырин! Оставляю жену на тебя. Ты уж. что они не рискнут нашептывать ей разные идиотские слова. мне не больно нравятся разные молодые негодяи. А когда приехал Бултырин. – Ну. чтобы тебе не бы- ло страшно. Когда вернетесь домой. Уезжая. по- жалуйста. Сказать тебе откровенно. то сопровождать тебя будет вместо меня мой друг Бултырин. Кошкин сказал жене: – Я. – Да мне и так не будет страшно. Он. моя се- мейная жизнь сложилась несчастливо: жена моя таки . правда. все-таки! Мужчина в доме. Мурочка. Дружба Посвящается Марусе Р. ко- торые. Как ты знаешь. – Положись на меня. присмотри за ней. – возразила жена. недалек и чело- век по характеру тяжелый. но привязан ко мне и к те- бе будет внимателен. как только отвернешься. С тобой же я могу быть уверен. сейчас же вырастают подле нее.

Он поручил мне быть все время около вас. вообще. – Зачем? – удивилась Мурочка. Бултырин рассеянно засунул в рот нож для разреза- ния книг и. Одевшись. Этими словами он хотел польстить Мурочкиной до- бродетели. нет ли у вас любовника? – Послушайте! – вспыхнула Мурочка.удрала с каким-то презренным молокососом! Поэтому я уже научен горьким опытом и ни на какую удочку не поддамся. А вслух сказал: – Это же он говорил. молчаливая. но Мурочка надулась и на извозчика села злая. может быть. – Хитра ты больно… Меня прогонишь. я вас сейчас же прогоню от себя и в театр поеду одна. прикалывала шляпу и спрашивала следившего за ней беспокойным взглядом Бултырина: – О чем вы шептались с Жоржем? – Так. у вас и любовника-то никакого нет. Я не знаю. призадумавшись. «Да! – подумал Бултырин. он боится. – Если вы не можете быть элементарно вежливым. Кошкин уехал. а не я. Знаем мы вас». ответил: – Я полагаю. . а сама к любовнику побежишь. Мурочка стояла у трюмо. Он бросил мрачный взгляд на сидевшую у рояля Му- рочку и молча многообещающе пожал руку Кошкина.

Изумленный господин увидел это и долго стоял на месте. ухва- тивши ее за руку: – Ну. Бултырин снял с Мурочки сак. А то я сейчас же уйду от вас. оставьте свои нелепые выходки. идем. А ругаться ты мо- жешь. подлая. Кто же хватает за кисть руки?! – А как надо? – Возьмите вот так… под руку… И пожалуйста. недоумевающе следя за странной парой. Бултырин был совершеннейший медведь: в экипаж вскочил первый. а когда по дороге им встретился Мурочкин знакомый. сколько тебе угодно». исполнительный Булты- рин потихоньку обернулся ему вслед и погрозил кула- ком. Когда они вошли в вестибюль театра. что рассматривает занавес. Мурочка взяла бинокль и стала рассматривать сидящих в ложах. Бултырин отчаянным жестом уцепился за Мурочки- ну руку и подумал: «Врешь! Не сбежишь. Когда они сели на места. занявши три четверти места. что ли! – Постойте… куда вы меня тащите? Оставьте мою руку. Хитрый Бултырин попросил у нее на минутку би- нокль и. сделав вид. поти- хоньку отвинтил какой-то винтик в передней части би- . огляделся вокруг и мрачно сказал. приве- тливо с нею раскланявшись.

«Оставить ее тут рискованно. «Посмотри-ка теперь!» – сурово усмехнулся он про себя. – Нет-с. сдвигала его. а теперь ни туда ни сюда. огорченная. нельзя! Надо идти.нокля. – В курилку за собой тащить неудобно… Хорошо бы запереть ее в какую-нибудь пустую ложу. Мурочка долго вертела бинокль. а самому пойти выкурить папиросу… Да не пойдет. – Вот возь- му и не сдвинусь с места! . – размышлял Булты- рин. сказала: – Не понимаю! Только сейчас было хорошо. На- вязалась ты на мою шею! Разве усадить ее в фойе на виду. – Пойдем! – Куда? Я здесь посижу. куда хотите. а самому в уголку покурить. – Разве теперь мастера пошли? Жулики! – отвечал Бултырин. с ненавистью поглядывая на склоненную Муроч- кину голову. – Да отстаньте вы от меня! Идите себе. чтоб ни-кто не ви- дел?» Он встал. я без вас не пойду… – Пойдете! – злорадно сказала Мурочка. – Нельзя. раз- двигала и потом. после чего хладнокровно передал его Мурочке. Возьмут да вместо бинокля кофейную мельницу подсунут! Ей-бо- гу! В антракте Бултырину захотелось покурить. – Им бы только деньги брать.

весело махая программой. Мурочка с исковерканным от злости лицом встала. или скажу. – вы скандалу не оберетесь. Но моментально веселое выражение сбежало с ли- ца его. сколько хочешь… – по- думал торжествующий Бултырин. что вы моя беглая жена! Ага! Пока разберут. Пойдемте! «Ты там себе ругайся. Человек еле на ногах стоит. милая. – Вы бы стыдились в таком виде подходить к замужней даме. – А! Марья Констант… – Виноват. а позво- ляет себе… – Слушайте! Вы с ума сошли?! – Проходи. когда вы за моим бумажником в кар- ман полезли. не сделаю? Ей-богу! Возьму да закричу. – Прежде всего – вы нахал! Я вас не знаю и хотел только поздороваться с госпожой Кошкиной… Недоумевающая публика стала останавливаться . – Какой же вы… негодяй! А этому идиоту Жоржу я завтра глаза выцарапаю. молодой человек! – заслонил Мурочку Бултырин. как обращаться с женщинами». Бултырин задумался. проходи! Много вас тут… Смотрите на него. – Я ведь знаю. – Сдвинетесь! А то скандал сделаю! Думаете. К ним приближался молодой человек в смокин- ге и. что поймал вашу руку в то время. приветливо улыбался Мурочке. лыка не вяжет.

другой ход есть… – Да сак-то мой и шляпа внизу. и на глазах блестели слезы. Лицо Мурочки было красно. не подымайте сейчас истории. – Пожалуй. пойдем в уборную… Только я видел взгляды. Он объ- яснит. которыми вы обменялись с молодым человеком. – ведь уборная женская! – Да… там. может.около них. ругайтесь! Пожалуй. Понимаем-с! В уборную я вас од- ну не пущу. – Зачем? – Какое тебе дело. она наткнулась на . – простонала тихонько Му- рочка. идите! Я все равно у дверей сторожить буду. Когда Мурочка вышла из уборной. – С каким бы удовольствием выщипала я по волоску твою бороду… Толстое животное! – Ладно. гнусный вы кретин?! «Удерет она без сака или нет? – подумал Булты- рин. Мурочка сделала молодому человеку умоляющий жест и прошептала: – Ради Бога! До завтра… Заезжайте к мужу. Заметив это. поклонился ей и отступил. не удерет». подлец. пожав плечами. – Вы форменный идиот. взяла Бултыри- на под руку и ласково сказала: – Проводите меня до уборной. – Ну. прошептала Мурочка. – глядя на публику с ласковой улыбкой. Пораженный молодой человек. а Мурочка послала по на- правлению публики чарующую улыбку.

сел с нею на извозчика. «Ага! Не выгорело с любовником». смотревше- му. – Едем домой! – решительно сказала Мурочка. сяду в спальне и буду сторо- жить… – Вы с ума сошли! Вы так глупы. вы этого не сделаете. – Почему это. показав язык какому-то господину. не сводя глаз. позвольте спросить? – А я возьму кресло. А что?! Проговори- . Так и сделаю. который подозрительно заглядывал в две- ри и о чем-то шептался с горничной. когда они поехали. ладно. – хладнокровно сказал Бултырин. на красивую Мурочку. кретин: когда лягу спать.Бултырина. – злорадно усмехнулся про себя Бултырин. что даже не пони- маете шуток! – Ладно. одел и. едем! Он уцепился за Мурочкину руку. пьеска… Мурочка с ненавистью взглянула на его простодуш- ное лицо и сказала: – Подлец. – Пожалуй. – Вот же тебе. кажется. подлец! Дурак проклятый! Тупица! – Чего вы ругаетесь? – удивился Бултырин. свел Мурочку вниз. – любезно обра- тился он к ней. – Жаль. – забавная. что пьесы не досмотрели. нарочно от- ворю окно в спальне и впущу любовника… ха-ха-ха! – Нет.

В углу. сяду в спальне. покры- тая простыней. да теперь на попятный? Ей-богу. она много плакала. Даром я. слабо освещая спальню… На кро- вати спала в верхней юбке и чулках Мурочка. грызя машинально вынутый из кармана винтик от бинокля. дал слово Жоржу?! – Посмейте! Я позову дворников. Свеча догорала. в мягком большом кресле сидел полусонный Бултырин и.лись. так как тихонько во сне всхлипывала и глаза ее были красны. они вас в участок отправят. Очевидно. – А я скандал сделаю! Скажу. что ли. рассеянно поглядывал на спящую. – Подлец! – Пусть. . что я ваш любовник и вы меня приревновали к вашей горничной.

и через секунду я держал ее в своих крепких объятиях. и мне каза- лось. дорогие мне глаза!» И неожиданно я сказал вслух: – Ирина Сергеевна. дорогая. лап- ки. ту нежную. Ее белые гибкие руки бы- стро хватали неизвестные мне щеточки. серьгу в ухе. Усадил ее на колени и нежно шепнул ей на ухо: – Ты мне сейчас напомнила. а ведь я вас люблю! Она издала слабый крик. – Наконец-то! – сказала она. как она гримировалась. от лица порхали к прическе. поправляли какуюто ленточку на груди. Яд Ирина Сергеевна Рязанцева Я сидел в уборной моей знакомой Рязанцевой и смо- трел. ожидая этих слов. что эти руки преданы самому странному и удиви- тельному проклятию: всегда быть в движении. «Милые руки. . Зачем ты меня мучил? – Молчи! – сказал я. обер- нулась ко мне. всплеснула руками. прикасались ими к черным прищурен- ным глазам. слабо смеясь. – с умилением подумал я. – Ведь я измучилась вся. карандаши. кисточки. – Милые.

стали жить вместе. Я отодвинул ее от себя и. а раз подвернулась . Случались небольшие ссоры. что Ирина смотрела в это время в зер- кало. – Как… должен? – изумился я. Жизнь наша была красива и безоблачна. спросил: – Зачем ты смотрела в зеркало? Разве в такую ми- нуту об этом думают? – Видишь ли.хрупкую девушку из пьесы Горданова «Хризантемы». когда я целовал Ирину. и мы. А мужчины должны обнимать за талию. чтобы женщин обни- мать только за талию? Странно! Если бы мне подвер- нулась талия. которая – помнишь? – тоже так. что однажды. хрупкая и так же крик- нула своим милым сорвавшимся голоском… О. Первая ссора произошла из-за того. – ты немного неудачно обнял меня. но они возникали по пустяковым поводам и скоро гасли за отсутствием го- рючего материала. На другой день Ирина переехала ко мне. мое внимание привлекло то об- стоятельство. как я люблю тебя. Ты сейчас обвил рука- ми не талию. а шею. пре- зирая светскую условность. Ты такая же нежная. обижаясь. – Разве есть где-ни- будь такое узаконенное правило. я обнял бы талию. – сконфуженно объяснила она. со слабо сорвавшимся криком «наконец-то» бросается в объятия помещика Лаэртова.

чем у меня. а я призадумался: каким образом она могла бы завоевать для меня славу? Раз- ве что сама бы вместо меня писала рассказы. нет… но как-то стран- но. согласись сама… – Да. И вдруг я неожиданно вспомнил. обвила своими прекрасными рука- ми мою шею (мужская шея – узаконенный способ) и сказала. при условии. глупый! Я хочу сделать из тебя интерес- ного. чтобы ты под моим благотвор- ным влиянием завоевал бы себе самое высокое по- ложение на поприще славы. целуя меня в усы: – Не дуйся. Или что она понимала под словом «вдохновитель- ница»? Должен ли я был всех героев своих произведе- ний списывать с нее. или она должна была бы изредка просить меня: «Владимир. больше того – хотела бы сама за- воевать для тебя славу.шея. Я хотела бы быть твоей вдохновительницей. когда мужчины обвивают женскую шею. такого правила. Володечка. Недавно мне слу- . Она первая пошла на примирение. Подошла ко мне. Я обиделся и не разговаривал с Ириной часа два. Она скоро ушла в театр. которая укусила за ногу нашу кухарку. напиши-ка рассказ о соба- ке. чтобы они у нее выходили лучше. конечно. умного человека… И потом… (она застенчиво по- ежилась) я хотела бы. не хочешь ли взять темой нашего комика. и антрепренер прогоняет его». который со- всем спился.

дрожащим. будто бы я раскусил пустой орех. кото- рая. обиженную моим равнодушием Ирину. чем никогда»… А Ирину я и не чувствовал. обвивавшая мою шею узаконенным гранд-кокетским способом. а меня за него ласка- ла гранд-кокет. А во рту у меня было такое ощущение. заломив руки изящным движением (зеркало-то – ха-ха! – висело напротив). но в спальне находил. говорила тихо. к сво- ему изумлению. не . думал встретить плачущую. – сказал я сам себе. какую-то трагическую героиню. где геро- иня целует героя в усы и вдохновенно говорит: «Я хочу. чтобы ты под моим влиянием завоевал себе самое вы- сокое положение на поприще славы. тем больший ужас меня охватывал. я. С этих пор я стал наблюдать Ирину. Дарил я браслет Ирине. изредка около меня болезненно.чилось видеть в театре пьесу «Без просвета». Я хочу быть тво- ей вдохновительницей». И чем больше наблюдал. предсмертным голосом: – Я тебя не обвиняю… Никогда я не связывала. с безумным надры- вом веселился трагический тип решившей отравиться куртизанки из драмы «Лучше поздно. Ирины около меня не было. – Странно. полный раскаяния за опоздание. Изредка я видел страда- ющую Верочку из пьесы Лимонова «Туманные дали». Возвращаясь поздно домой.

– Не светлую. напив- шись утреннего чаю. второй акт. сцена Базаровского с Ольгой Петровной. – сохрани обо мне светлую. – Кашалотов. стаскивая с ноги ботинок и расстегивая жилет. Однажды. и он был обращен к зеркалу. но об одном только молю тебя: когда я уйду с тем. встал и взялся за пальто.насиловала свободы любимого мною человека… Но я вижу далеко. – Ты хочешь меня обидеть? Хорошо. благодетельницу смерть… – Замолчи! – нервно говорил я. широко открытыми глазами смотрела на меня. – хладнокровно поправил я. красивый глаз. далеко… – Она устремила отуманенный взор в зеркало и вдруг неожиданно громким шепотом заявила: – Нет! Ближе… совсем близко я вижу выход: сладкую. предпо- . унижай. что-то шептала страдальчески губами и. кто позовет меня по-настоящему. седьмое явление? Она молча. – а «лучезарную». когда я после какой-то размолвки. Мучай меня. неожи- данно со стоном обрушиваясь на постель. А из-под подушки виднелся блестящий. за-крывала подушкой голову. Неужели ты забыла четвертый акт «Птиц небесных». а Рафаэлов – Базаровского… Верно? Она болезненно улыбалась. рвущую все цепи. унижай сейчас. а рука инстинктивно обдергивала конец одеяла. «По- гребенные заживо». Верно? Еще ты играла Ольгу Пе- тровну. весеннюю память.

между вторым и третьим проходит пол- тора года). – Прекратится ли когда-нибудь это безобразие?. Вот ты сказала одно лишь слово – всего лишь одно маленькое словечко. инстинктивно оглядываясь. милая! Ну. Ведь я лю- . укоризненно глядя на нее. – пойми ты это. но зачем же такие штуки в нашей жизни? Милая. мо- жет быть. не сердись… Будем говорить откро- венно… На сцене. и я хотел вернуться. но тотчас же спохватился и выругал себя беспамятным идиотом и разиней. и не ты его говоришь. она обратила на меня глаза. в четырех актах. – А кто же его говорит? – испуганно прошептала она. – Это слово говорит графиня Добровольская («Гни- лой век». чтоб упасть к ее ногам и примириться (все-таки я любил ее). – такая штука. смотря на меня во все глаза. и сказала только одно тихое слово: – Уходишь? Сердце мое сжалось.. – Да конечно же! Ты же сама еще и играешь графи- ню. и хороша. которую бросает негодяй князь Обдорский и которая бросает ему вслед одно только щемящее слово: «Уходишь?» Вот кто это говорит! – Неужели? – прошептала сбитая с толку Ирина. Та самая Добровольская. – Слушай! – сказал я. и это не твое слово. пол- ные слез. будем лучше сами собой. Ну. пьеса Абрашкина из великосветской жизни.лагая прогуляться.

блю тебя. сказала: «Молчи. толстый дурачок!» Хотя я не был ни старым. ни толстым. нагнулся. Но я хочу любить Ирину. она с пронзительным криком: «Володька пришел!» – выскочила ко мне. Даже подозрительные слова: «Ты опять вернул- ся». смеясь. ста- рый. Ирина была неузнаваема. чтобы поднять ее. я многое простил ей за это. Театральность ее пропала. не сердится ли она на меня за утренний разговор. А когда я за обедом спросил ее. я с облегченным сердцем уехал по делам и вернулся только к обеду. Когда примирение состоялось. – пропустил я мимо ушей. подмигнув. то она поцеловала меня в темя и дернула за ухо (способы ласки диковинные и на сцене мною не замеченные). упала передо мной на колени. Заслышав мои шаги в передней. а не какую-то выду- манную Абрашкиным графиню или слезливую Вероч- ку. а когда я. плод досугов какого-то Лимонова! Я говорю серьез- но: будем сами собой! На глазах ее стояли слезы. но мне это нравилось больше прежнего: «О . расхохоталась. Она бросилась мне на шею и. она бросила в меня сал- феткой. плача. сделала мне своими очаровательными руками пребольшой нос и. крикнула: – Я люблю тебя! Ты опять вернулся! Так как она в неожиданном порыве обняла меня под мышками (способ непринятый).

старый. шаловливым движением бро- силась перед ним на колени. засмеялась. а когда зазвенел за кули- сами звонок и вошел толстый. И по щекам моим текли слезы. потому что я слышал голос подлинной. освещающее мой путь!» Вечером она уехала в театр. изломанному. я . я услышал из кухни голос Ирины. дернула за ухо и радостно приветствовала: – Здравствуй. но хо- рошему в некоторых порывах ребенку. а на лице было на- писано блаженство. Не пи- салось. потому что я видел ее. Когда я сел в кресло. потом прислушивался вниматель- но. панталоны? Дрянь это. Разве так стирают? А чулки? Откуда взялись. сидя в столовой. ко- торой я еще не видел. потом поцеловала его в темя. Недавно. она вскочила. настоящую Ирину. Сначала я лени- во прислушивался. красивый блондин. Тянуло к ней. очевидно прачке: – Это. Она говорила кому-то. к этому большому. толстый дурачок! Зрители смеялись. а не пан- талоны. по-вашему. а я сел за рассказ. Называлась она «Воробушек».свет моей жизни! О солнце. Теперь я счастливый человек. Все смеялись. потом встал и прильнул к полуоткрытой двери. На сцене сидела Ирина и что-то шила. шел уже второй акт. Она с кем-то разговаривала. кроме меня. Я оделся и поехал в театр. Шла новая комедия. без на- доевших театральных вывертов и штучек Ирины.

. и они казались мне какой-то райской музыкой. Я слушал эти слова. – Ирина. – шептал я. . а вы мне ее попортили.вас спрашиваю. дырки на пятках? Что? Не умеете – не беритесь стирать. – настоящая Ирина. А впрочем… Господа! Кто из вас хорошо знает дра- матическую литературу? Нет ли в какой-нибудь пьесе разговора барыни с прачкой?. Я за кружево на сорочках платила по рубль двадцать за аршин.

язви- тельным. уши и волосы и. ему и надоело. . И было ему смертельно скучно. вздыхая. когда жена ку- да-нибудь уходила. В конце концов писатель сделался нервным. приходили к Перезвонову и начи- нали бесконечные расспросы. очень любила своего знаменитого мужа. целовала писателя в нос. Иван Перезвонов. – Ты что-то бледный сегодня? – спрашивала жена. Жена его была хорошей доброй женщиной. замирая от любви. что думает об отечественной литературе и о Рос- сии. говорила: – Ты не бережешь себя… Если ты не думаешь о се- бе и обо мне. А жена улучала минуту. в конце концов. об искусстве и оте- чественной литературе. Целый день Перезвонов был на глазах жены и ре- портеров… Репортеры подстерегали. то подумай о России. садился в уголку и делал вид. Сухая Масленица I Знаменитый писатель Иван Перезвонов задумал из- менить своей жене. но это-то. когда не было репортеров.

– Нет.целуя мужа гденибудь за ухом или в грудо-брюшную преграду. – Хотя бы она меня стулом по голове треснула или завела ин- тригу с репортером каким-нибудь… Все-таки веселее! Но стул никогда не поднимался над головой Пере- звонова. тихо говори- ла: – Если ты мне когда-либо изменишь – я умру. говорил муж. – шептала жена. – отстраняясь. Чего там. И сотрясение мозга! И вос- паление почек!! – Милый! Ты шутишь. – У меня индей- ская чума в легкой форме. а репортеры боялись жены и старались не по- падаться ей на глаза. – Почему? – лениво спрашивал муж. широко раскрывая глаза. – Господи! – мучился писатель Перезвонов. смотря вдаль остановивши- мися глазами. – Умру. – Да. – Лучше живи. а мне больно… Не надо так… – умоляюще просила жена и целовала знаменитого пи- сателя в ключицу или любовно прикладывалась к сон- ной артерии… Иногда жена. .

– Ване нельзя много пить. чем выразить свое чувство к нему. – вздохнул писатель. – Ты хочешь пройтись? Но . Когда гости ушли. Мы теперь пишем большую повесть. хромаешь? – Ничего. стала на колени и. Ни стыда у людей. ел домашние блины и слушал разговор жены. положительными гостями. Писал он рецензию о новой Ваниной книге и сказал. Я пойду пройдусь… – Как. жена по- дошла к дивану. бе- седовавшей с солидными. кажется. что он слишком схематизирует взаимоотно- шения героев. – испугалась жена. писатель лежал на диване и читал газету. Одну рюмочку. – Как же. по- весничали на легкомысленных маскарадах. спросила: – Что с тобой? Ты. благодарю вас. поцеловав писате- ля в предплечье. не больше. ни совести. Всюду веселились. пили мно- го вина и пускались в разные шумные авантюры… А знаменитый писатель Иван Перезвонов сидел до- ма. II Однажды была Масленица. – У меня только разжижение мозга и цереброспинальный менингит. Мерзавец этот Солунский! – Почему? – спрашивали гости. Не зная.

. Я молод и жажду впечатлений. И.на тебя может наехать автомобиль или обидят злые люди. Я изменю жене». – до сих пор меня обижали только добрые люди. – возразил Перезвонов. писатель Перезвонов вышел из дому. твердо отклонив предложение жены проводить его. Сладко вздохнул усталой от комнатного воздуха гру- дью и подумал: «Жена невыносима. – Не может этого быть.

хотите меня проводить? – Да. спросил знаменитый писатель. идя сзади. – Вам не страшно идти одной? – Мне? – приостановилась дама. Мимо Перезвонова прошла молодая. красивая да- ма. – Послушайте… – после некоторого молчания ска- зал он. – сказал писатель. Вы. пока мы молоды. – Этого так нельзя оставить… Не нужно забывать. что нынче Масленица – многое дозволено». О. – Нис- колько. пользоваться жизнью. III На углу двух улиц стоял писатель и жадными глаза- ми глядел на оживленный людской муравейник. – Как? Как вы сказали? – восторженно вскричала да- ма. – Пока молоды… пользоваться жизнью. – Надо. какие это слова! Пойдемте ко мне! – А что мы у вас будем делать? – напуская на лицо циничную улыбку. «Ой-ой. придумывая фразу попо- шлее. – подумал Перезвонов. внимательно оглядела его и слегка улыбнулась од- ними глазами. улыбаясь. изо всех сил стараясь взять тон залихватско- го ловеласа и уличного покорителя сердец. . вероятно. любовался ее вздрагивающими плечами и тонкой талией. Он повернул за дамой и.

ва- ше лицо. – Прощайте. – Боже мой. Я так счастлива. что мы будем делать!. Потом вы прочтете что-нибудь из своих произведений. сказал Перезвонов. милая бабенка. Эх вы!! . – резко перебил ее Перезвонов. Я дам вам альбом – вы запишете те прекрасные слова. У меня есть все ваши книги! – Вы меня принимаете за кого-то другого. милый Иван Алексеевич… Я прекрасно изучила на вечерах. кото- рыми вы обмолвились. – делаясь угрюмым. Дербалызнем там. – О. Меня в трак- тире ждут благоприятели. и знакомство с вами мне так приятно… – Просто я маляр Авксентьев. где вы выступали на эстраде..

интересный мужчина. а завтра весь го- род узнал бы. как обыкновенному человеку. – Познакомимся. Мимо него проходила какая-то венгерка. Он поехал в шантан. зачем вы сюда приехали и о чем со мной говори- . Разделся. Я думаю. Я хочу рябчиков. Через минуту ее отозвал распорядитель. то усадила бы в покойное кресло и спросила – отчего я такой бледный. где публика совершен- но беззаботна насчет литературы. сел за столик. Когда она вернулась. по- дали вина и закусок. и ему. – согласилась венгерка. Перезвонов… Ищи женщину не здесь. Они расспраши- вали. IV – Прах их побери. – Выпьем хорошенько и повеселимся. писатель недовольно спросил: – Какой это дурак отзывал вас? – Это здесь компания сидит в углу. как самый обыкновен- ный человек. а где-нибудь в шантане. так называемых порядочных жен- щин. как самый обыкно- венный человек. что Перезвонов был у Перепетуи Ива- новны… Черррт! Нет. не заработался ли? Благоговейно по- целовала бы меня в височную кость. – Хорошо. если бы она привела меня к себе. – сказал писатель. – Садитесь со мной.

знаменитым писателем. А когда Перезвонов вышел в перед- нюю. а я расплачусь и уеду. А они смеялись и потом говорят: «Эта Иль- ка всегда напутает. Перезвонов вскочил. Мне дал пятьдесят рублей. Просил ничего с вас не брать. – За вас уже заплачено..ли. Я сказала. вероятно… переодетый пристав?. Перезвонов не мог сказать так!» – Черррт! – прошипел писатель. Сидящие за столиками посетители встали. Око- . который служил ему. и – гром аплодисментов прокатился по за- ле… Так публика выражала восторг и преклонение пе- ред своим любимцем. оберну- лись к нему. – сказала Илька. Бывшие в зале репортеры выхватили из карманов книжки и со слезами умиления стали заносить туда свои впечатления. – Что за глупости?! Кто мог заплатить? – Вон тот толстый еврей-банкир. что потребует тот господин. Мне нужно. он наткнулся на лакея. – Вот что Илька… Вы сидите – кушайте и пейте. бросил на стол несколько трех- рублевок и направился к выходу. Подзывал сейчас распорядителя и говорит: «За все. – плачу я! Перезвонов не должен расплачи- ваться». Она с суеверным ужасом посмотрела на Перезвоно- ва и спросила: – Вы. – Да расплачиваться не надо. что вы предложили мне «выпить и пове- селиться». чтобы я ехала с вами.

и он продавал по полтин- нику за штуку окурки папирос. выкуренных Перезвоно- вым за столом.ло лакея толпилась публика. Торговля шла бойко. .

Усталый. Усы его и нос лежали тут же на столе. которая отдавала на прокат немудрые мас- карадные костюмы… Через полчаса на шумном маскарадном балу в паре с испанкой танцевал веселый турок. Перезвонов слетел с лестницы. но довольный Перезвонов сидел в уютном ресторанном кабинете. визжал. выделывая ногами выкру- тасы. пыталась на- деть ему турецкий нос на голову и на подбородок. украшенный гро- мадными наклеенными усами и горбатым носом. – хохотал турок. шутя. – Ах. – говорила восхи- щенная испанка. на диване рядом с хохотуш- кой-испанкой и взасос целовался с ней. подпрыгивал и напропалую ухаживал за своей испанкой. – Целуй менэ. и испанка. . хлопал в ладоши. Турок веселился вовсю – кричал. на морда. барышна. какой вы веселый кавалер. – Ходы сюда! – кричал он.. – Одын ужин – и никаких Перезвонов! Было два часа ночи. семеня возле да- мы. – Я поеду с вами ужинать!. – Очин прекрасно. вскочил на извозчика и велел ему ехать в лавчонку. V Оставив позади себя восторженно гудящую публи- ку и стремительных репортеров.

– Позвони человеку. Маруся. притоптывая: Ой. – ты будешь моя! Кончу мореходку. Перезвонов хлопал себя по широким шароварам и пел. женюсь я на тебя… Испанка потянулась к нему молодым теплым телом. милый. не плачь. чтобы он дал кофе и больше не входил… Хорошо? Перезвонов потребовал кофе. отослал лакея и стал возиться с какимито крючками на лифе испанки… .

кас- сир и какие-то престарелые официанты. это украшение нашего бы- тия»… В дверях показались репортеры. За поваренком следовал хозяин го- стиницы. не- ся на громадном блюде сдобный хлеб и серебряную солонку с солью. – Нельзя! Дверь распахнулась. Хозяин выступил вперед и. а сзади буфетчица. . – Ну? – нетерпеливо крикнул Перезвонов. VI В дверь осторожно постучались. сказал. утирая слезы. что он почтил наше скромное ком- мерческое учреждение своим драгоценным посещени- ем. как память. и из нее показалась странная процессия… Впереди всех шел маленький белый поваренок. дорогому Ива- ну Алексеичу. что под нашим кровом он вкусил женскую любовь. чи- тая по бумажке: – «Мы счастливы выразить свой восторг и благо- дарность гордости нашей литературы. и просим его от души принять по старорусскому обычаю хлеб-соль. за то. с бумажкой в руках.

– Где там! . изменит мне… – Где там! – махнув рукой.. Перезвонов застал жену в сле- зах.. Я думала – ушел… Там женщины разные!. VII Вернувшись домой. печально вздохнул зна- менитый писатель. Масленица… Думаю. – Чего ты?! – Милый… Я так беспокоилась… Отчего ты такой бледный?.

я с напускной небрежностью сказал жене: – Если мне будут звонить. услышав сзади себя разговор прохо- жих: . и я. – спросите кто и запишите номер. Уходя утром из дому. что нисколько бы не удивился. барин! – Хорошо. шагал по улицам так важно. одеваясь в передней. что я уже восемь часов имею свой собствен- ный телефон. выбежавшую проводить меня: – Если мне будут звонить. Это радовало меня. но бес гордости и хвастовства захватил меня в свои цепкие лапы. – Слушаю-с. предупредил горничную и восьмилетнюю Китти. не имела представле- ния о том. Я прекрасно знал. Магнит I Первый раз в жизни я имел свой собственный теле- фон. кроме монтера и телефонной станции. папа! И я вышел с сознанием собственного достоинства и солидности. – спроси кто и запиши но- мер. кроме жены. что ни одна душа в мире. как ребенка.

как будто он только что обзавелся собственным телефоном. . какой он важный! – Да. – Смотрите. у него такой дурацкий вид.

что взбрело ей на ум. давясь от смеха. стала от- туда манить меня пальцем. Из детской вылетела Китти. – Что случилось? – обеспокоился я. . II Вернувшись домой. Сегодня к Вере Павловне не приез- жайте ночью. выпучив глаза. – Что такое? – Барин. – Подите-ка. убежала за вешалку и. Я подошел ближе. но спиртные напитки лиши- ли ее душевного равновесия и она говорит первое. потому ихний муж не едет в Москву. барин. второй – что я вскружил ей голову своей наружностью и она предлагает вступить с ней в преступную связь. я был несказанно удивлен по- ведением горничной: она открыла дверь. что она по-преж- нему равнодушна ко мне. улыбающе- еся лицо горничной и тут же решил. что я вам скажу! Как бы только барыня не услыхала… Первой мыслью моей было. отскочила от меня. строго спросив: – Чего ты хочешь? – Тш… барин. – шептала она. что она пьяна. с размаху бросилась ко мне на шею и заплакала. Я растерянно посмотрел на загадочное.

– Какую… Бельс-ку-ю? – ахнул я. Тысячу поцелуев. что. кажется. Которая играет в театре. о глазах-то. она выжжет тебе оба глаза кислотой. – Это дом сумасшедших! – вскричал я. если ты ее не бросишь. – Бедный папочка! Мне жалко. без всякого колебания сказала: . Вне себя я оттолкнул Китти и бросился к жене. сказала странную фразу: – В вашем гнездышке на Бассейной бывать уже опасно. Я мамочке не гово- рила. смотря ей прямо в заплаканные глаза. обернулась и. а потом она просила. смотря мне прямо в глаза. Истерическим. – Да твою любовницу. И поцелуи… Что?. Все равно уж заодно.. Клеманс сказала. Передам и это. Жена подошла ко мне и. Жена сидела в моем рабочем кабинете и держала в руках телефонную трубку. Кле- манс сказала. Бельскую. чтобы ее не расстраивать. чтобы ты сегодня обя- зательно приехал к ней в шантан. что ты будешь сле- пой… Папочка. Она повесила телефонную трубку. дрожащим от слез голосом она говорила: – И это передать… Хорошо-с… Можно и это пере- дать. лучше ты брось эту драную кошку. что она драная кошка. Муж. приблизив свое лицо к мо- ему. – Ничего не понимаю. проследил.

моя радость! А то явится муж. – Что же ты стоишь? Чего же ты не звонишь своей Наде? – с дрожью в голосе спросила она. что я для тебя единственная. почему ты с таким нетерпением ждал телефо- на. и нам не удастся уговориться о вече- ре. которое я тебе подарила? Неужели заложил подарок любящей тебя Дуси Петровой?» Но- мер 317–01 – «Я на тебя сердита… Клялся. Это. Позвони же ей – Номер 177–02. – Ты… мерзавец! – Первый раз об этом слышу. девал то брил- лиантовое кольцо. Номер 9–17 – «Мерзавец – и больше ничего!» Номер 177–02 – «Позвони. самые свежие вечерние новости. Подлец! . – Я понимаю теперь. Номер 259–09 – «Куда ты. а то придет муж. Любишь ли ты попрежнему свою Надю?» Жена скомкала листок и с отвращением бросила его мне в лицо. котик. понимаешь». как только придешь. а на самом деле тебя видели на Невском с полной брюнеткой. Не шути с огнем!» Но- мер 102–12 – «Ты – негодяй! Надеюсь. и вам не удастся условиться о вечере. вероятно. взглянув на это? Она взяла со стола испещренную надписями бумаж- ку и прочла: – Номер 349–27 – «Мечтаю тебя увидеть хоть одним глазком сегодня в театре и послать хоть издали поце- луй». – Ты смеешься? Будешь ли ты смеяться.

молодой чело- век. Этот разговор не успокоил меня. Номер 177–02? Мужской голос ответил мне: – Да. бедняжку. – Я ее и не виню. вы номер 300–05. что она сумасшедшая. Я поднял бумажку. – Ах. еще больше сбил меня с толку. – Центральная. номер 300 – 05. наоборот. кто вы такой! – Спасибо! Кланяйтесь от меня вашей Наде и ска- жите ей. Подобные вам негодяи хоть кому вскружат голову. Я пожал плечами. номер 177–02? Спасибо. покоя и скромного веселья. Ха-ха-ха! Профессиональ- ные обольстители. не освежил моей воспаленной головы. кто говорит? – Номер 300–05. что я поко- лочу вас не позже завтрашнего дня. то эти шутки не доставили мне радости. И вы ее называете Надей? Знайте. Если это была какая-нибудь шутка. Я на нем ее однажды пойм- ал. . что при встрече я надаю вам пощечин… Я знаю. а. Знайте. Позовите к телефону Надю. внимательно прочитал ее и подо- шел к телефону.

Жена за супом плакала в салфетку. ко- гда жена отворачивалась. – отвечал я. Зазвонил телефон. и. Я вскочил и помчался в кабинет. что нужно? Послышался женский смех. Дуся. После обеда. чтоб тебя дьявол забрал! И повесил трубку. что она считает себя уже навеки связанной со мной ложью. – Это говорю я. оросила слеза- ми жаркое и сладкое. делала мне таинствен- ные знаки. убирая тарелки. представляя их выжженными. а дочь Китти не отрываясь смо- трела в мои глаза. так ты бросишь эту драную кошку – Бель- скую? Смотри же! Брось ее! Горничная. я угрюмо . дружески шептала мне: – Папа. – И не звони ты мне больше никогда. тайной и преступлением. грозила в мою сторону пальцем и фырка- ла в соусник. Неужели у тебя уже нет пода- ренного мною кольца? Куда ты его девал? – Кольца у меня нет. По ее лицу было видно. отверженный всей семьей. – Кто звонит? – Это номер 300–05? – Да. III Обед прошел в тяжелом молчании.

Я обещал ребенка усыновить.занимался в кабинете и несколько раз говорил по те- лефону. что если я не дам на воспи- тание ребенка. а потом кто-то подтвер- дил свое обещание выжечь мне глаза серной кислотой. . а Бельскую бросить раз и навсегда. если я не брошу «эту драную кошку» – Бельскую. Один раз мне сказали. то он будет подброшен под мои двери с соответствующей запиской.

отрекомендовав- шись актером Радугиным. – согласился я. – Вы думаете? Хвастает. – Да. – Хорошо. Потом тут вам ребенка вашего хотел подкинуть номер 77–92. IV На другой день утром к нам явился неизвестный молодой человек с бритым лицом и. поменяемся номерами теле- фонов. происходит путаница. – Видите ли. а я обещал. – А зачем? – удивился я. – И потому. и знакомые все уже к нему привыкли. с вами вчера ничего дурного не случилось? Потому что муж Веры Павловны не поехал ночью в Москву. – Совершенно верно. подмигивая. – согласился я. – Происходит путаница. – Как хотите. ваш номер 300–05 был раньше моим. – сообщил я. – Да? – обрадовался молодой человек. Я обе- . сказал мне: – Если вам все равно. как предполагал. Никогда из-за нее не брошу Бельскую. что бросите. Надеюсь. что я вчера запутался с Клеманс и не попал к ней. – А Клеманс-то собирается за Бельскую выжечь вам глаза. так как мой новый номер мало кому из- вестен. они уж очень к нему привыкли.

Да и темно. Поколотил? Он улыбнулся и добродушно махнул рукой: – Ну уж и палка. – А тут еще один какой-то муж Нади обещался вас поколотить палкой. Вечером. признаться. совершенно спутался: где мои – где не мои. Его простодушный вид возмутил меня. Простая тросточка. . Так как же. – Я уже. Сейчас скажу на станцию. – Вы думаете. он мой? – задумчиво спросил бритый господин. Вче- ра. поменяемся номерами? – Ладно.щал усыновить.

что манит и сулит небывалое счастье. о чем можно грезить только в сне. – Так вы артист? Я очень люблю театр. сударыня. а сам пошел к те- лефону. Разговаривая. Я это предчувствовал с первого взгляда. легкий шум. – О. Почему вы не играете? Вы так интересны! Вы так прекрасны! В вас чувствуется что-то такое. . V Я вызвал к нему в гостиную жену. я слышал доносившиеся из гостиной голоса. все это покрылось звуком поцелуя. которое… которое… Послышался слабый протестующий голос жены. В ваших глазах есть что-то такое магнетиче- ское.

ворот которой с ослиным упрямством отказался сойтись на . А некоторые детали. то не замечаешь главного и существенного в его отношении к тебе. из которых состоит это суще- ственное. были глубоко трогательны. а я возился в это время с крахмальной сорочкой. С деталями ее отношения ко мне приходилось стал- киваться и раньше. В таком положении чрезвычайно затруднительно схватить об- щее этого храма. Жена I Когда долго живешь с человеком. что жена очень меня любит. За- метны только детали. надо сознаться. но я все никак не мог собрать их в одно стройное целое. кро- ме этого кирпича. Однажды жена лежала на диване и читала книгу. чтобы вынести общее заключение. Так. еще пару других соседних – и только. касаясь кончиком носа одного из его кирпичей. В лучшем случае можно увидеть. нельзя рассматривать величественный храм. Поэтому мне стоило многих трудов и лет кропотли- вого наблюдения.

Но ведь я не долговечна! Вдруг я умру. я этого не сделаю. придется снова зашить петлю». а когда я. ты уже сделала это. чтоб ты пропа- ло!» Сорочка. Зашей сам. очевидно. .моей шее. – бормотал я просящим голосом. сдавила мое горло. задыхаясь. не привыкла к брани и попре- кам. – Милая! Но ведь я не могу. «Сойдись. чтобы досадить тебе. не поднимая от книги головы. поэтому ты и должен сам сделать это. – Катя! Зашей мне эту петлю. Конечно. Я подошел к жене. беспомощный перед какой-то лопнув- шей петлей – будешь ты плакать и говорить: «Зачем. петля для запонки лопну- ла. а ты можешь. – Впрочем. «Чтоб ты лопнула! – разозлился я. – Ну. ласково пробор- мотала: – Нет. – Как не сделаешь? – Да так. Теперь.» Вот почему я и хочу. что тебе стоит сойтись. Жена. ты останешься одинок – и что же! Ничего не умеющий. проклятое белье. я могла бы за- шить эту петлю. Я залился слезами и упал перед женой на колени. – Вот именно. избалованный. – сказала она грустно. чтобы ты сам делал это. дернул ворот. потому что обиделась.. – Да. зачем я не привыкал раньше к этому?.

когда ты поки- нешь этот мир! Чем отблагодарю я тебя за эту любовь и заботливость?! Жена вздохнула. Не забуду я и другого случая. ни за что не будешь! Я побледнел. снова взялась за книгу. неслыханного случая. – Господи! Что случилось?! Почему я не буду ее но- сить? – Нет. Когда я показал булавку жене. Я получил от одного из своих друзей подарок ко дню рождения: бриллиантовую булавку для галстука. Они под- смотрят. подстерегут тебя вечером на улице и отнимут булавку. как ты добра! Ты даже заглядываешь за преде- лы того ужасного. она испуганно выхва- тила ее из моих рук и воскликнула: – Нет! Ты не будешь ее носить. стал тихонько зашивать сороч- ку. любящее. – О. – Я отдам ее переделать в брошку. нет! Ни за что. который еще с боль- шей ясностью характеризует это кроткое. достав иголку. – Я уже придумала! – радостно и мелодично засме- ялась жена. – А что же мне… с ней делать? – прошептал я обес- кураженно. а тебя убьют. а я сел в уголку и. К вечеру все было исправлено. до смешного заботливое существо. Твоей жизни будет грозить веч- ная опасность! Эта булавка на твоей груди – слишком большой соблазн для уличных разбойников. Это к .

как подарок ма- ленькой жены. – поду- мал я. Однажды я зашел к ней в спальню. – был мужской цилиндр. «Не прошли еще времена христианских мучениц». и первое. милая… Только постой! Ведь он. что бросилось мне в глаза. – Чей это цилиндр? Она протянула мне обе руки. – Твой это цилиндр. подержанный! . кажет- ся. Я видел ее заботливость о себе повсюду. во всем и везде пер- вое было – ее мысль о том. – Смотри-ка. Всякий пустяк был пронизан трогательной памятью обо мне. чтобы доставить мне ка- кое-нибудь невинное удовольствие и радость. А я – что уж… Мое здоровье и так сла- бое… я кашляю… Я залился слезами и бросился к ней в объятия. – Милая! Но ведь… они могут убить тебя! Лицо ее засияло решительностью. Она скво- зила во всякой мелочи. – Пусть! Лишь бы ты был жив.моему синему платью так пойдет! Я задрожал от ужаса. Ты ведь будешь его носить. – удивился я. мой единственный. мой милый! – Что ты говоришь! Я же всегда ношу мягкие шля- пы… – А теперь – я хотела сделать тебе сюрприз и купила цилиндр. не правда ли? – Спасибо. мой любимый.

Я взглянул на подкладку. новые ци- линдры так дороги! Я и купила по случаю. А. . с одной стороны. когда мои инициалы – А. – Ну конечно же подержанный. Она положила голову на мое плечо и застенчиво прошептала: – Прости меня… Но мне. Я сжал ее в своих объятиях и залился слезами... Это я поставила ини- циалы двух слов: «люблю тебя».? – Неужели ты не догадался?. хотелось сделать тебе подарок. а с другой стороны. Я. – Почему здесь инициалы Б.

мое счастье. Разве ты забыл. дорогая Катя? Один стаканчик… – Ни за что… Тебе это вредно. что у тебя легкие плохие? – Да одна папир… – Ни крошки! Ты куда? Гулять? Нет. Тебя может продуть. Передай-ка мне еще кусо- чек пирога… – Ни-ни… И не воображай. – Брось папиросу! Сейчас же брось. а это страшно отражается на здоро- вье. – Ты – Монблан доброты! . Пересядь на это место! – Зачем? – Там окно открыто. ты не будешь пить это вино! – Почему же. Что я буду без тебя делать? Я вынимал папиросу. II – Нет. Мучное ведет к ожире- нию. к тучности. – О. А я вовсе не хочу остаться одинокой вдовой на белом свете. милостивый го- сударь! Извольте надевать осеннее пальто. я считаю сквозняк предрассудком! – Не говори так… Я смертельно боюсь за тебя. В летнем и не думайте. – Спасибо. Я заливался слезами и осыпал ее руки поцелуями. Вино сокращает жизнь.

налетела на свою пылкую безрассудную подругу. нуждающаяся. хорошее». во- сторженным лицом. что в моей груди помещает- ся сердце. шепча дорогое имя». повергла в прах и. победив. сам. я подумал: «Отчего у нас никогда не случится пожар или не нападут разбой- ники? Пусть бы она увидела. бесприютная вдова. обре- мененная копеечными заботами…» – Нашел! – гром- ко сказал я сам себе. действительно понимающее толк в доброте и человечности и способное откликнуться на все све- тлое. спасший ее. здравая и практическая. Ты умрешь. с радостным. смяла ее под себя. – Кому нужно твое перерезанное горло и языки пламе- ни. Она застенчиво смеялась. и хорошо… Но после тебя останет- ся бедная. во время прогулки. «Ты дурак и эгоист. как я. разлилась по уто- мленному непосильной работой мозгу. преподнес жене… . Однажды. – сказала мне победительница. – Глупенький… Уж и Монблан… Вечно преувеличит! Часто задавал я себе вопрос: «Чем и когда я отбла- годарю ее? Чем докажу я. который я. Страховое обще- ство выдало мне полис. Но другая мысль. с улыбкой любви на устах. сгорел бы дотла или с пере- резанным горлом корчился бы у ее ног. – Я застрахую свою жизнь в ее пользу! И в тот же день все было сделано.

а теперь это был сплошной бушую- щий океан доброты. смотря мне в глаза. Это была какая-то вакханалия заботливости. и сквозной ветер ласково обду- вает меня… Малейшая моя привычка и желание раз- дувается в целую гору. Раньше ее отношение и хлопоты о моих удоволь- ствиях были мне по пояс. – нерешительно возражал я. – ведь я приготовила тебе сюрприз: купила ящик сигар – крепких-прекрепких!. Я раньше всегда отказывался от теплого пальто. как индеец. что полис этот и вся моя жизнь – жалкая песчинка по сравнению с тем океаном любви и заботливости. Я люблю теплую ванну – мне готовят такую. Я объедаюсь тяжелыми пирогами. в котором я начал плавать. – Ты мало выпил… Что значит какие-то полторы бу- тылки? Если тебе это нравится – нелепо отказывать- ся… Да. вина хочешь? – Да я уже пил сегодня. – Радость моя! – ласково говорила она. потом они повысились и достигали груди.. сделать ее сплошным праздником. Через три дня я убедился. чего ты хочешь? Скажи… Может быть. – Ну. иногда с головой покрывавший меня своими теплыми волнами. иногда исступленный. Я чувствую себя в раю. часами просижи- ваю у открытых окон. предпочитая гулять в . совсем забыла. бурный и мощный взрыв судорожного стремления украсить мою жизнь. что я из нее выскакиваю красный.

женитесь. А что это такое – беленькое с неба пада- ет? Неужели снег? – Ну уж и снег! Он совсем теплый. – Может. – Какова нынче погода? – спрашиваю я у жены. Если хочешь – можно без пальто. – Тепло. Однажды я выпил стакан вина и закашлялся. но даже иногда снабжают летним. Как тепло на любящей груди… Женитесь.осеннем. – Спасибо. сказала жена. пройдет. Теперь со мной не только не спорят. – Грудь болит. . Я залился слезами благодарности и бросился в ее объятия. – ласково гладя меня по плечу. – сказал я. – Попробуй покурить сигару. господа. милый.

что новенького?». с золоченым обрезом и металлическими застежками. Альбомы выдуманы для удобства хозяев дома. – Кто этот старик? – спрашивает гость. сокровище воспоминаний и дружбы. Мнение. совершенно ошибочно. Он теперь живет в Мо- скве. об- ворованный жизнью дурак. – Какая странная борода. безбородыми. молодыми и старыми лицами. А это кто? . Альбом I Они лежат на столе. Ко- гда к ним является в гости какой-нибудь унылый. битком набитые борода- тыми. – тогда единственный выход для хозяев – придвинуть ему аль- бом и сказать: «Вот альбом. покрытом плюшевой скатертью. что альбом фотографических карточек – се- мейная реликвия. – Этот? Один наш знакомый. внимательно рассма- тривая узоры на ковре: «Ну. в каждой гостиной – пухлые. когда этот дурак садится боком в кресло и спрашивает. Не желаете ли посмотреть?» И дальше все идет как по маслу.

– Не было. Дожди. – Это наш Ваня. Вы его не знаете. – Гм… Как вырос! А это? – Подруга жены. – В этом году на даче нехорошо. На даче в про- шлом году познакомились. и альбом ему ну- жен только для разбега. но он человек не застенчивый. он отрывается от . А это кто. В этом месте уже можно отложить альбом в сторону: беседа наладилась. – Да… Ему тогда было семь месяцев. – Павлова? У нее не было брата в Петербурге? В коммерческом банке. Она уже умерла. за который лихорадочно хватается бедный гость и потом долго и цепко держит- ся за него. хотя и дурак. – Как фамилия? – Павлова. а теперь два- дцать девять лет. обиженный судь- бой. – Я знал одного Павлова в Петербурге. когда был маленький. Разбежавшись с альбомом в руках. – Неужели?! Вот бы не сказал! Ни малейшего сход- ства. Предыдущий гость. Для застенчивого гостя альбом фотографических карточек – спасательный круг. В Саратове. военный? – Черножученко.

раскрыл его и. Тетя? От сердечных припадков. Глафира Николаевна. – Утопаю!» Но вместо этого снова положил альбом на колени и спросил: – Отчего же она умерла? – Кто?. Он чувствовал. как болела тетка и кто ее пользовал… Вот бы . «Почему ты. наступил на собачку. ко- торый. но случайно взгляд его упал на стол с толстым альбомом. и бедняга чуть не заплакал от ра- дости.земли на каком-нибудь «дождливом лете» и потом уже плавно летит дальше. Застенчивому человеку без альбома – гибель. Мне пришлось быть в обществе одного юноши. – А это кто? – Это моя покойная тетя. выпустив из рук альбом-бал- ласт. – подумал молодой гость. что партия его проиграна. Он судорожно вцепился в альбом. придя в гости. спросил: – А это кто? – Это первый лист. «Спасите! – хотел крикнуть он. попытался поцеловать хозяину руку и объяснил все это адской жа- рой (дело было в ноябре). по- чуяв под ногами землю. – Ну?! А это? Он перелистал альбом до конца и – беспомощно и бесцельно повис в воздухе. Тут карточки нет… Переверните. подлец. – отвечаешь так односложно? Рассказал бы ты мне по- дробно..

«что- бы составить общее впечатление». Присутствуя при этом. – Я хотел спросить вас насчет одной фотографии. Он просмотрел альбом до конца. Взоры его обратились снова на альбом. побледнев. не найдя его.времечко-то и прошло». Он протя- нул к нему руку. – А где альбом? – спросил гость. Хозяин положил его на этажерку. Нашли альбом. знаете. отыскали барышень. Когда он зазевался. я носился в вихре веселья и чувствовал себя прекрасно. Гость привычным жестом протянул руку за альбо- мом и. поднялся с места: – Ну… мне пора. чуть не крикнул: «Ограбили!» Ис- коса оглядел этажерку. И вздумалось мне подшу- тить над гостем. . наши доктора… А это кто? – Лизин крестный отец. Вы уже спрашивали раз. Молодой гость. – От припадков? Да уж. Там еще две барышни сняты. пользуясь случаем. еще раз перелистал альбом. – Странные теперь пепельницы делают… – Да. я стащил со стола альбом и сунул его под диван. но – альбома не было. Альбом исчез. ковер под столом и. отложил его и взял- ся за пепельницу.

. 18 фун. а если кто-ни- будь и присылал свой портрет с трогательной надпи- сью. человек я не домовитый. Без альбома дело не клеилось. И мне повезло!. тще- славной.». Даже при самом снисходительном отношении к этим трем карточкам. что без альбома мне не обойтись. Бы- ли обнаружены три карточки: «самая толстая девочка в мире Алиса 9 пуд. то портрет этот попадал в руки горничной. . К сожалению. родственни- ки почему-то карточек мне не дарили. «вид гавани в Ревеле» и «знаменитый шимпанзе Франц катается на велосипе- де». Ясно было. Я перерыл все ящики своего письменного стола. они не могли быть признаны за мою «семейную реликвию». После двух дней прилежных поис- ков я обнаружил на полке у одного торговца разной рухлядью громадный кожаный альбом. Гости стали приходить ко мне все чаще и чаще. Оставалось единственное средство: пошарить на стороне. II С некоторых пор у меня стали бывать гости. избалованной женщины. битком наби- тый самыми разнообразными карточками – как раз то.

мать. В альбоме был один недостаток: случайно не попа- лось ни одного крошечного ребенка. друзей и знакомых! Эта вещь могла занять моих гостей часа на два. впрочем. что сделал все прият- ные симпатичные лица родственниками. отталкивающие (таких – увы – было немало) – простыми знакомыми… В тот же вечер ко мне пришли гости. к сожалению. что давало мне воз- можность свободно вздохнуть. В альбоме было до двухсот портретов – все моих будущих родных. Дома я внимательно пересмотрел альбом. который бы сумел быть мной в детстве. пока не отдал сердце первой по порядку. брюнетке с красивыми чувственными гла- зами. Меня. и я поэтому радовался. обрадовались. и я долго колебался между ними. ухватились за аль- . Все оживились.что мне было нужно. и – нико- му в мире до меня не посчастливилось сделать этого – сам выбрал себе отца. это не смутило. народ все то- скливый и молчаливый. как ребенок. а безобраз- ные. некрасивые. А дети 13 – 14 лет. – Очень интересно. Пришлось ограничиться тем. старого дядю и двух кра- сивых братьев. совершенно не были на меня похожи. Любимых девушек было три. – Не желаете ли взглянуть на семейный альбом- чик? – предложил я.

Мы с ним большие друзья и частенько переписываемся. благоговейно покачав головами. – Давно это было? – тихо спросил один гость. Не правда ли. без кото- рого она не могла дышать… Эту карточку она подари- ла мне.. Это брат. с тай- ным сочувствием пожимая мне руку. – А это кто? – Мой папа. – Вы говорите – хорошенькая… Красавица! Моя пер- вая любовь. то так плакала. – Давно ли? Семь лет тому назад… Но мне кажется. красивый? Это просто знакомые.бом. . И… ее я больше не видел… Лицо мое было печально… На ресницах повисли две непрошеные предательские слезинки. эта де- вушка… Как она вам нравится? – Хорошенькая. перевернули страницу. Когда она делала на карточке надпись. Он теперь имеет хорошее дело и зарабатывает большие деньги. господа. что с ней сделалась истерика!. – Да? А она вас любила? – Она?! Я для нее был солнцем. – Кто это? – Это моя бедная любимая матушка… Она умерла от сердечных припадков… Земля ей пухом! Гости притихли и. А вот. когда уезжала за границу. воздухом. Такой любви я больше не видел.

что для меня «святая свя- тых». – Это было так давно… – Разрешите взглянуть? Я думаю. по про- . мы не делаем ничего дурного. повторил другой гость и вынул карточку из альбома. – попросил один господин с романтической натурой. – Зачем вы вынимаете карточку? – Странно… – не обращая на меня внимания. – осторожно отвечал я. про- шептал гость. загадочная история. ее не видели? – Не видел. раз девушка ис- чезла. – И с тех пор. – Что такое?!! – Вот что здесь написано: «Пелагея Косых. сентиментально улыбаясь. Это странная. вы говорите.что прошла вечность. – первый любовный лепет невинной деви- ческой души – что прекраснее этого? – Что прекраснее этого? – как эхо. Он обернул карточку другой стороной. Куда она исчезла – неизвестно. – Не помню – на этой ли карточке она сделала над- пись или на другой… – Все-таки разрешите взглянуть. – Что же она вам написала на обороте карточки? – Не помню. всмотрелся в нее и вдруг вскрикнул: – Что за черт? – Не смейте касаться того. – Очень странно. – испуганно закричал я.

звищу Татарка. Родилась в 1880 году. В 1898 году за
воровство присуждена к месяцу тюрьмы. В 1899 году
занялась хипесничеством. Рост средний, глаза синие,
за правым ухом – родинка».
– Что такое – хипесничество? – спросила какая-то
гостья.
– Хипесничество? – промямлил я. – Это такое… вро-
де телефонистки.
– Нет, – сказал один старик. – Это заманивание муж-
чины женщиной в свою квартиру и ограбление его с по-
мощью своего любовника-сутенера.
– Хорошая первая любовь! – иронически заметила
дама.
– Это недоразумение, – засмеялся я. – Позвольте
карточку… Ну, конечно! Вы не ту вынули. Нужно эту –
видите, полная блондинка. Первая моя благоуханная
любовь.
«Благоуханную любовь» извлекли из альбома, и
сентиментальный господин прочел:
– «Катерина Арсеньева (прозв. Беленькая) род. в
1882 году. 1899 – 1903 занималась проституц., с 1903
г. – магазинная воровка (мануфактурн. товар)».

III
Гости пожимали плечами, а некоторые (самые на-
хальные) осмелились даже хихикать.
– Интересно, – сказал старик, – что написано на обо-
роте карточки вашего отца?
– Воображаю, – отозвалась дама.
– Не смейте оскорблять этого святого человека! –
крикнул я. – Он выше всяких подозрений. Это светлая,
сияющая добротой и любовью душа!
Я вынул отца из альбома и благоговейно поднес кар-
точку к губам.
Целуя ее в припадке сыновней любви, я потихоньку
взглянул на обратную сторону и прочел:
– «Иван Долбин. Род. 1862 г. 1880 – мелкие кражи,
1882 – кража со взломом (1 г. тюрьмы), 1885 – убий-
ство семьи Петровых – каторга (12 л.), 1890 – побег.
Разыскивается. Особые приметы: густой голос, на пра-
вую ногу прихрамывает. Указательный палец левой ру-
ки искалечен в драке».
За столом, где лежал альбом, послышался смех и
потом восклицания – насмешливые, негодующие.
Я отшвырнул портрет отца и бросился к альбому…
Несколько карточек уже было вынуто, и я, смущенный,
растерянный, без труда узнал, что моя бедная матуш-

ка сидела в тюрьме за вытравление плода у несколь-
ких девушек, а любимые братья, эти изящные красав-
цы, судились в 1901 году за шулерство и подделку бан-
ковских переводов.
Дядя был самый нравственный член нашей семьи:
он занимался только поджогами с целью получения
премии, да и то поджигал собственные дома. Он мог
бы быть нашей семейной гордостью!
– Эй, вы! Хозяин! – крикнул мне гость, старик. – Го-
ворите правду: где вы взяли альбом? Я утверждаю, что
этот старый альбом принадлежал когда-то сыскному
отделению по розыску преступников.
Я подбоченился и сказал с грубым смехом:
– Да-с! Купил я его сегодня за два рубля у букиниста.
Купил для вас же, для вашего развлечения, проклятые
вы, нудные человечишки, глупые мучные черви, тас-
кающиеся по знакомым, вместо того чтобы сидеть до-
ма и делать какую-нибудь работу. Для вас я купил этот
альбом: нате, ешьте, рассматривайте эти глупые пор-
треты, если вы не можете связно выражать человече-
ские мысли и поддерживать умный разговор. Ты там
чего хихикаешь, старая развалина?! Тебе смешно, что
на обороте карточек моих родителей, родственников
и друзей написано: вор, шулер, проститутка, поджига-
тель?! Да, написано! Но ведь это, уверяю вас, честнее
и откровеннее. Я утверждаю, что у каждого из вас есть
такой же альбом, с карточками таких же точно лиц, да

только та разница, что на обороте карточек не изложе-
ны их нравственные качества и поступки. Мой альбом
– честный откровенный альбом, а ваши – это тайное
сборище тайных преступников, развратников и распут-
ных женщин… Пошли вон!
Оттого ли, что было уже поздно, или оттого, что аль-
бом был просмотрен и впереди предстояла скука, – но
гости после моих слов немедленно разошлись.
Я остался один, открыл форточки, напустил свежего
воздуха и стал дышать. Было весело и уютно.
Если бы у моего альбома выросла рука – я пожал
бы ее. Такой это был хороший, пухлый, симпатичный
альбом.

Специалист
Я бы не назвал его бездарным человеком… Но у
него было во всякую минуту столько странного, дико-
го вдохновения, что это удручало и приводило в ужас
всех окружающих… Кроме того, он был добр, и это бы-
ло скверно. Услужлив, внимателен – и это наполовину
сокращало долголетие его ближних.
До тех пор, пока я не прибегал к его услугам, у ме-
ня было чувство благоговейного почтения к этому че-
ловеку: Усатов все знал, все мог сделать и на всех за-
трудняющихся и сомневающихся смотрел с чувством
затаенного презрения и жалости.
Однажды я сказал:
– Экая досада! Парикмахерские закрыты, а мне нуж-
но бы побриться.
Усатов бросил на меня удивленный взор.
– А ты сам побрейся.
– Я не умею.
– Что ты говоришь?! Такой пустяк. Хочешь, я тебя
побрею.
– А ты… умеешь?
– Я?
Усатов улыбнулся так, что мне сделалось стыдно.
– Тогда, пожалуй.

Я принес бритву, простыню и сказал:
– Сейчас принесут мыло и воду.
Усатов пожал плечами.
– Мыло – предрассудок. Парикмахеры, как авгуры,
делают то, во что сами не верят. Я побрею тебя без
мыла!
– Да ведь больно, вероятно.
Усатов презрительно усмехнулся:
– Садись.
Я сел и, скосив глаза, сказал:
– Бритву нужно держать не за лезвие, а за черенок.
– Ладно. В конце концов, это не так важно. Сиди
смирно.
– Ой, – закричал я.
– Ничего. Это кожа не привыкла.
– Милый мой, – с легким стоном возразил я. – Ты
ее сдерешь прежде, чем она привыкнет. Кроме того, у
меня по подбородку что-то течет.
– Это кровь, – успокоительно сказал он. – Мы здесь
оставим, пока присохнет, а займемся другой стороной.
Он прилежно занялся другой стороной. Я застонал.
– Ты всегда так стонешь, когда бреешься? – обеспо-
коенно спросил он.
– Нет, но я не чувствую уха.
– Гм… Я, кажется, немножко его затронул. Впрочем,
мы ухо сейчас заклеим… Смотри-ка! Что это… У тебя
ус отвалился?!

– Господи! Маленькое напряжение слуха… – Но у тебя нет ключа. я вспомни- ла: пригласи настройщика для пианино. Я вежливо. – Чего же вы молчите! Господи… Стоит ли тратиться на настройщика. – Может. – Тогда. Усатов всплеснул руками. уда- рил кулаком по высоким нотам. когда я… – Неужели вы можете? – обрадовалась жена. – возразил я. у тебя бритва слишком острая… – Разве это плохо? – Да. – Милый. – Кстати. Не желаешь ли. – Как – отвалился? – Я его только тронул. – Правая сторона хромает! Необходимо ее подтя- . кстати. постричься? Он вынул ножницы для ногтей. Оно адски рас- строено. Однажды вечером он сидел у нас и показывал жене какой-то мудреный двойной шов. а он и отвалился. подойдя к пианино. от которого материя лопалась вслед за первым прикосновением. – Пустяки! Можно щипцами для сахара. Знаешь. – робко спросил я. Пианино взвизгнуло. но твердо отказался. – сказала мне жена. Он вооружился щипцами и. отложим до дру- гого раза? – Как хочешь. Это у парикмахеров считается опасным.

Их. Мне стоило немалых трудов потушить его энергию. Ты не стесняйся. Тогда я правую сторону подтяну сантиметра на два еще выше. что даже измял его. Сам он считал этот день непотерянным. Если тебе нужно. ничего. ты скажи. – Черные клавиши. но так как по ошибке обратил свое внимание на левую сторону. а по- том долго для чего-то ощупывал педаль. Недавно он влетел ко мне и с порога озабоченно вскричал: – К тебе не дозвонишься! . – Почему же? Я всегда рад оказать эту маленькую дружескую услугу. дружище… Черные тебе тоже подвинтить? – Что черные? – не понял я. кстати. После этих хлопот отер пот со лба и озабоченно спросил: – Скажи. то я счел нужным указать ему на это. Он стал подтягивать. Не надо. при- жимал к деке ухо так сильно. пустяковое количество. Я отказался. Он долго возился. стуча по пианино кулаками. – Разве? Ну. потому что ему удалось вкрутить ламповую горелку в резервуар и вывести камфарным маслом пятно с бар- хатной скатерти.нуть. Я взял из его рук щипцы и сухо сказал: – Нет.

«Возможно. – Дружище! И ты это говоришь мне? Мне. – Ах. что можно было бы доверить моему странному другу. который рожден электротехником… Кто же тебе и проведет звонки. не слушая моих возражений. если не я… На глазах его блестели слезы искренней радости. ты звал полировщика?! Миленький! Ты мог бы сказать мне. то странный термин «звонок двойного давления» вызвал во мне некоторую надежду. я недоверчиво спросил специалиста: – Слушай… Ведь она не изолированная? – От чего? – с насмешливым сожалением спросил . что электротехни- ка – именно то. Настраивал пи- анино – и мне пришлось звать настройщика. – Ты меня брил – и я после этого приглашал двух докторов. Так как я сам ничего не понимал в проведении звон- ков. и я бы… Он уже снял сюртук и. – Усатов! – угрюмо сказал я. Вот приглашу монтера и за- веду электрические. Но когда принесли проволоку. столяра и полировщика. – подумал я. засучивал рукава: – Глаша! Пойди купи тридцать аршин проволоки. Иван! Беги в электротехнический магазин на углу и приобрети пару кнопок и звонков двойного давления. – Звонок оборвал кто-то. – что в этом-то он и специ- алист».

– Отверстие в двери мы уже имеем. – Что – от чего? – От чего не изолированная? – Ни от чего! Сама от себя. Ему все-таки было жаль расставаться со звонком. непосред- ственно затем оторвал эту лампу от потолка и непо- средственно затем обварил моего маленького сына го- . Он привязал звонок к висячей лампе. – Брось проволоку. – А для чего тебе это нужно? Так как особенной нужды в этом я не испытывал. то молча предоставил ему действовать. привязать к ней кнопку. – Пойдем обедать. Кое-что ему действительно удалось сделать. – сказал я. дикой души… – Я возьму его с собой. Надо протащить проволоку.Усатов. – Вероятно. как старый башмак. Он привязался к этому несложному инструменту со всем пылом своей порывистой. Видишь. мож- но что-нибудь еще с ним сделать. как просто! – А где же у тебя элементы? – Какие элементы? – Да ведь без элементов звонок звонить не будет! – А если я нажму кнопку посильнее? – Ты можешь биться об нее головой… Звонок будет молчалив. Он задумался. а потом прибить в кухне звонок. – заявил он.

три-четыре ква- дратных версты. что лечение пустяко- вое: ежедневно ванны из теплой воды… градусов так 45 – 50… Утром и вечером по чайной ложке браун- швейгской зелени на костяном наваре… или еще луч- ше по два порошка цианистого кали в четыре кило- грамма. Лучшего специалиста по ревматизму вы не най- дете. а вечером вспрыскивание нафтали- ном. Перед обедом прогулка – так. Ручаюсь вам. подслушать разговор Усатова с худой. что через неделю вас не узнаешь!.. . Вам бы нужно было обратиться ко мне. – Что вы говорите! – Уверяю вас. медицина теперь – синоним шарлатанства. костлявой ста- рухой болезненного вида. батюшка… – О-о… должен вам сказать. – Вы говорите.рячим супом. Недавно мне удалось. что доктора не могут изгнать вашего застарелого ревматизма? Я не удивляюсь… К сожале- нию. будучи в одном обществе. – Помогите.

что в Ченстохове губер- натор запретил читать лекцию о добывании азота из воздуха… И вдруг – чувствую я. – Я левею. дернуло из стороны в сторону… Ой. – Я левею! – С чего же это у тебя. бледный. растерянный. История болезни Иванова Однажды беспартийный житель Петербурга Иванов вбежал. Встал я утром – ничего себе. что мне его не хвата- ет… – Кого это? – Да воздуху же!. оборва- лось. – Не может быть! – ахнула жена. горе ты мое?! – простонала жена. укрыться теплым и на- тереться скипидаром. что . а взял случайно газету… – Ну? – Смотрю. – Нет… что уж скипидар! – покачал головой Иванов и посмотрел на жену блуждающими. думаю. чувствовал все время беспартийность. – Что с тобой? – спросила жена. вы- ронив газету. Подкатило под сердце. испуганными гла- зами. – Это было бы ужас- но… тебе нужно лечь в постель. схватился руками за голову.. в комнату жены и. а в ней написано. – Плохо! – сказал Иванов. – С газеты.

когда посторонние подчеркивают опасность их положения. может. Иванов тоже нахмурился. – Дай-то Бог. отойду. развернул свежий газетный лист. Жена изредка подходила к дверям спальни и при- слушивалась. левел. засопел и недовольно ска- зал: – Я уж не так плох. Через пять минут он вбежал в комнату жены и дро- . Иванов лег в кровать. убежав в спальню. пристава пригласить? Как все почти больные. которые не любят. заливаясь слезами. Может быть. чтобы пристава звать. Было слышно. доктора позвать? – При чем тут доктор?! – Тогда. схватил газету и. повернулся лицом к стене и замолчал. – Левеешь? – Левею… – Может. – Какое уж там молочко… Может.бы это? Да тут же и понял: левею! – Ты б молочка выпил… – сказала жена. скоро баланду хле- бать буду! Жена со страхом посмотрела на Иванова. похудевшим… Он тихонько пробрался в гостиную. как Иванов. Утро застало Иванова осунувшимся. лежа на кро- вати. – всхлипнула жена.

поднимая на пристава мут- ные. и на глазах у всех левел.жащими губами прошептал: – Еще полевел! Что оно будет – не знаю! – Опять небось газету читал. Вошел пристав. беспар- тийность чувствовал. вежливо раскланялся с женой Ива- нова и спросил мягким баритоном: – Ну. заявку господину приставу сделаю. ломая руки. Иванов сидел в кресле. – Мой-то… – сказала она. – Левеет. – Быть не может?! – воскликнул тесть. а потом оборвалась печенка и полевел! – Надо принять меры. как наш дорогой больной? – Левеет! – А-а! – сказал Иванов. Вчерась с утра был здоров. – Представитель отживающего полицейско-бюрократического режима! Нам нужна за- . – вскочила жена. и в глазах их сквози- ли ужас и отчаяние. – Го- вори! Читал? – Читал… В Риге губернатор оштрафовал газету за указание очагов холеры… Жена заплакала и побежала к тестю. – сказал тесть. – Ты у него отними и спрячь газеты. мрачный. Он потер руки. надевая шап- ку. небритый. молча смотрели на Иванова. больные глаза. – Верное слово. Тесть с женой Иванова стояли в углу. а я забегу в по- лицию.

швейцара и строго за-пре- тила им приносить газеты. собственно. – Я. – стою за прину- дительное отчуждение частновладельч… – Позвольте! – удивился пристав. – Да это кадетская программа… Иванов с протяжным стоном схватился за голову. Взяла у сына томик «Робин- зона Крузо» с раскрашенными картинками и понесла мужу. . пощупал пульс и спросил: – Как вы себя сейчас чувствуете? – Мирнообновленцем! Пристав потыкал пальцем в голову Иванова: – Не готово еще… Не созрел! А вчера как вы себя чувствовали? – Октябристом. – До обеда – пра- вым крылом. Уходите! Уйдите лучше… А то я на вас все смотрю и левею. – сказал Иванов. Пристав развел руками… Потом на цыпочках вышел из комнаты. – вздохнул Иванов. а после обеда левым… – Гм… плохо! Болезнь прогрессирует сильными скачками… Жена упала тестю на грудь и заплакала.кономерность… Пристав взял его руку. Жена позвала горничную. – Значит… я уже кадет! – Все левеете? – Левею.

бросилась к не- му. что ты там прочел? Что там та- кое? – Об исключении Колюбакина… Ха-ха-ха! – проре- вел Иванов. – Беги за приставом… Через полчаса Иванов. что у нас рамы газетами оклеены… Ну. – Вот… почитай. то всплеснула руками и. скажи. держась за ручки зимней оконной рамы. окруженная перепуганными. – Кончено! – прошептал он. Когда она через час заглянула в комнату мужа. лежал в кровати со сложенными на груди рука- ми. Может. успо- койся. недоумевающими детьми. громко закричав. какой-то металлический предмет и. – Отречемся от ста- рого ми-и-и… В комнату вошел тесть. странно вытянув- шийся. Около него сидел тесть и тихо читал под нос эр- фуртскую программу. сокрушенно качнув головой. как пьяный. успокойся! Не смотри на меня такими глазами… Ну. бледный. жадно прильнул глазами к этой раме и что-то шептал… – Господи! – воскликнула несчастная женщина. голубчик. – Я и забыла. благоговейно снимая шапку. сказал: . Стараясь не стучать сапогами. шатаясь. пощупал ему голову. В комнату вошел пристав. вынул из его кармана пачку прокламаций. он подошел к постели Иванова. В углу плакала жена. Иванов. отойдет.

Посмотрел с сожалением на детей. развел руками и сел писать проходное свидетельство до Вологодской губернии. – Готово! Доспел. .

прохожий шагал дальше. хрипло стеная. Отодвинув рукой ослабевшего от голода. как Дума? А потом и эти закоренелые политики как-то выве- лись… Голодным. истомлен- ного нуждой газетчика. – Купите. – Ну.. брат. заскакивая впе- ред. Спермин Это была самая скучная. кричал: . растопыривая руки и с мольбой в голосе крича: – Интересная газета!! Бурное заседание Государ- ственной Думы!! – Врешь ты все. подкатывался под извозчиков и.. оборванным газетчикам приходилось долго и упорно бежать за прохожим. самая тоскливая сессия Думы. которые после долгого сладкого зевка оборачивались к соседу по месту в трамвае и спраши- вали: – Ну. предсмертной тоске метался по ули- це. какое там еще бурное?. ваше сиятельство! – Знаем мы эти штуки!. а га- зетчик в слепой. – брезгливо говорил прохо- жий. Вначале еще попадались некоторые неугомонные читатели газет.

подобного которому еще не бывало… Встреченный во время произнесения сво- ей возмутительной речи с трибуны общим шиканьем и протестами. но все ожило. Негодованию газет не было предела. заговорило. так как ободрит других и подви- нет на подобные же бесчинства! Самая лучшая мера воздействия на подобных господ – суд и лишение де- путатского звания! . нелепый. разбил голову депутату Рыбешки- ну. как буд- то вспрыгнуло живительным летним дождиком. снял с ноги сапог и запустил им в председа- тельствующего… Когда к нему бросились депутаты. он выругал всех хамами и дохлыми верблюдами и по- том. – Интересная газета! На Малой Охте чухонка любов- ника топором зарубила!! Купите. и досадно. ни на чем не основан- ный. зашевелилось. Карнаухий выругался непечатными сло- вами. – После долгой спячки и пережевывания никому не нужной вермишели Дума наконец проснулась доволь- но своеобразно и самобытно: правый депутат Карна- ухий закатил такой скандал. как удар гро- ма. схватив стул. сделайте милость! И жалко их было. Когда же наконец прекратятся эти возмутительные бесчинства черносотенной своры?! Исключение нагло- го хулигана всего на пять заседаний должно подлить лишь масла в огонь. грянул небывалый скандал в Думе. Скандал был дикий. Неожиданно среди общего сна и скуки.

Он подошел к столу. за прохожими. смотрел в красное широкое лицо своего гостя. черт с ним. тихо вошел депутат Карнаухий. – Ха-ха-ха! – раскатился издатель неожиданным хо- хотом. придвинув к себе стул. молча стал смотреть в издателево лицо. озираясь. Карнаухий! Сквозь душивший его хохот Карнаухий скромно за- явил: . Газетчики уже не бегали. облокотился на стол и тоже долго. Рассыльный ушел. – Какой Карнаухий? Что ему надо? – поморщился издатель. проси. – Хо-хо-хо! – затрясся всем своим грузным телом Карнаухий. будто любуясь. сел ли- цом к лицу с издателем и. Дверь скрипнула. – Ну. стеная. Издатель подпер голову руками. – Хи-хи-хи! – Го-го-го! – Хе! – Гы! – Да и ловкач же ты. Го- лодное выражение сверкавших глаз сменилось сы- тым. благодушным… Издателю большой ежедневной газеты Хваткину до- ложили. прищурившись. и в кабинет. что к нему явился депутат Карнаухий и требу- ет личного с ним свидания.

вот… Придумал тоже! Дуэль – это дело благо- родное. – Ну. тово… Исключен на пять заседаний? Это хорошо. вынул несколько кредиток и. брат… Так и нужно. – Постой. Пока ты забудешься. – остановил его издатель. – Эге! Да тут четвертной не хватает! – А ты министрам кулак показывал. Скажи… не мог бы ты какого-нибудь октябриста на дуэль вы-звать? – Так я его лучше просто отдую. как я просил? Нет? То-то и оно. который в той железной щика- тулке лежит! Издатель улыбнулся. – Как условлено? – А то ж! Издатель встал. – Чего ж ловкач… Как условлено. а то – черт знает что – драка. брат. сунул деньги в карман и взялся за шапку. – добродушно ска- зал Карнаухий. А там я б тебе еще работку дал. Карнаухий пощелкал пальцами. почесал темя и со- . покачал укоризненно головой. потирая лоб. – Ты ведь. – Ну. что ж делать – значит. так и сделано. мое такое счастье! Карнаухий крякнул. тово… Я честный – получай полностью! А раз не показал – согласись сам. открыл шкапчик. брат Карнаухий… – Да их никого и не было в ложе. брат. сунул их в руку Карнаухому. осмотревшись. Ежели бы показал. так я. До- не муа того кельк-шозу.

как не обидится. сытый газетчик и крикнул: – Грандиозный скандал! Исключение депутата Кар- наухого на пять заседаний!! Карнаухий улыбнулся и добродушно проворчал: – Тоже кормитесь. ты сделай так… Долго в кабинете слышался шепот издателя и гудя- щий бас Карнаухого. значит. к нему подскочил веселый. можно и дуэль.гласился: – Что ж. Провожая его. А потом. На дуэль своя цена будет. например. ни сотрудники ничего не знали… Они меня съедят. – Эге! Когда Карнаухий вышел на улицу. черти?! . Сами знаете… – Не обижу. к нему и при- вяжись: «Ты чего мне вчера на пиджак плюнул? Дрянь ты октябристская!» Можешь толкнуть его даже. Только ты какой-нибудь благовидный предлог придумай… Подойди. Обидится. – А ежели он не обидится? – Ну. издатель сделал страшное лицо и сказал: – Только ради Создателя – чтобы ни редактор.

– Да как же его разрешить. – Почему? – спросил изумленный Чикалкин. Это противозаконно. в Думе – не может быть разрешено. что приняли к сведению. Чикалки- ным. собрание в городе Битюги с целью сообщения из- бирателям результатов деятельности его. – Так-то оно так. – Мы внесем об этом в Думе запрос. Чикалкина. – сказал. – ответил околоточный. . если вы разрешите. оно уже перестанет быть неразрешенным. Октябрист Чикалкин К октябристу Чикалкину явился околоточный надзи- ратель и объявил. что предполагавшееся им. Когда октябрист Чикалкин остался один. если оно пока что – неразрешенное? Посудите сами. – Потому. подумавши немного. – Хорошо. – сказал зловеще спокойным тоном Чи- калкин. – Распишитесь. Чикалкин. еще раз усмехнувшись бестолковости Чикалкина. – хладно- кровно кивнул головой околоточный. Неразрешенные собрания воспрещаются! – Так вы бы и разрешили! Околоточный снисходительно усмехнулся: – Как же это можно: разрешить неразрешенное со- брание. – Нo ведь. он долго.

Резковато. – Ваше высокопревосходительство! Сим довожу до вашего сведения. что администрация города Битюга своими не закономер… Чикалкин вздохнул и потер бритую щеку. Запрос! Эх. – …что произвол властей… В столовой гулко пробило половину третьего. – …что произвол властей. – Гм. В столовой гулко пробило два часа. что ошибочные дей- ствия администр… А что такое ошибочные? Ошибка – не вина. ша- гал по комнате… – Вы у меня узнаете. Да что ж я в самом деле. конечно. – …что произвол властей. брат.взволнованный и возмущенный до глубины души. дурак… Запрос! За-прос! Не буду же я его один вносить. скажет… Такие штуки все- гда несвоевременны. так: известно ли и тому подобное. нужно просто министру пожаловаться. которые… Рука онемела. Чикалка! Тебе. А фракция – вдруг скажет: не- своевременно! Ну. кто ничего не делает. В столовой гулко пробило пять. Тот не ошибается. которые… . как не разрешать! Ладно!! За- прос надо формулировать так: известно ли… И тому подобное. что произвол властей… Перо Чикалкина застыло в воздухе. а ты… Право! Напишу министру этакое официальное письмецо… Октябрист Чикалкин сел за стол. За версту кадетом несет… Может.

гово- рит. всплеснув руками. И-и! Порох! Чи- новник мне один анадысь сказывал… Ему – слово. Он. если… Он схватил начатое письмо и изорвал его в клочья. сказал: – Ну. конечно! Просто нужно поехать к исправнику и спросить о причине неразрешения. усажи- ваясь в пролетку. Стало смеркаться. Такого. – Да уж такие господа… Строгие. – да как же не знать-то! Еще позавчерась оны меня об- страховали за езду. – Он-то? Страсть. человека. – Что же он – строгий? – спросил Чикалкин. В крайнем случае – припугнуть. можно сказать. – Которые… произвол. Если что – не по- . – Положим… Не может быть!. вас всех!! Начальство не уважаете!! – Что ж он – всех так? – дрогнувшим голосом спро- сил Чикалкин. бу- дем прямо говорить – строгий человек. А вдруг! Октябрист Чикалкин долго ходил по комнате и нако- нец. ваше высокоблагородие. а он сейчас ножками туп-туп да голосом: в Сибирь. котор… И вдруг Чикалкину ударило в голову: – А что. Чикалкин оделся и вышел на улицу. – Извозчик! К исправнику! Знаешь? – Господи! – с суеверным ужасом сказал извозчик.. да не знать! Скажут такое.

вхо- дя. Попляшут они у меня! Это уж такая у нас полиция – ей бы только придраться. а не брюхом. Октябрист Чикалкин помолчал. Кто тебе сказывал? Я тебе. – Могу я видеть пристава? – спросил Чикалкин.милуют. а ты к самому исправнику!. дураку. А мне в полицейское управле- ние и надо-то было. а он тебя везет сюда. – Что нужно? – поднялся навстречу Чикалкину груз- ный мужчина с сердитым лицом и длинными рыжими усами. как и что. немного успокоив- шись.. – Ты меня куда везешь-то? – неожиданно спросил он извозчика. как лучше. Так-то. Да как же! Я им такое неразрешение покажу! Сейчас же проберу их хорошенько. Хе-хе! Чудаки эти извозчики… ему говоришь туда. вишь ты. Мало штрафуют вас. . Уже… приехали?. Собрание. – Дык сказывали – к господину исправнику… – Дык сказывали! – передразнил его Чикалкин. мне не раз- решили. выясню. – заговорил Чикалкин. – В полицейское управление мне надо. брат. чертей. Что так ско- ро? – Старался. Заворачивай! – Да. – А ты слушай ухом. говорю – вези меня в полицейское упра- вление. – То есть… господина пристава… можно видеть? – Пожалуйте. брат..

а не здесь. – Я хотел бы этого… спросить вас… Могу ли я здесь получить значок для моей собачки на предмет уплаты городского налога? – Э. . – Шляются тут по пустякам! В городской управе нужно получать. черт! – отрывисто вскричал пристав. Герасимов. дубина стоеросовая! Проводи.

– Что вы там делаете? Незнакомец оглянулся. давно уже с бес- покойством следил за поведением неизвестного чело- века. шумно вздыхая. неуклюжий пиджак. ежась и испуская отчаянные вздохи. сделал рукой прощальный жест и сказал: – Не мешайте мне! Уж я так решил… . Рюмин. – полез в воду. украдкой оглянулся на Рюмина и. что в душе неизвестного человека происходила тяжелая борьба… Наконец он махнул рукой. с чужого плеча. – оче- видно. другой – неизвестно кто. сидя на прибрежном камне. вскакивая на но- ги. тихим вечером. Было заметно. сняв потертый. который то ходил нерешительными. – Эй! – закричал испуганно Рюмин. заплетаю- щимися ногами вдоль берега. Один был художник Рюмин. Камень на шее I Однажды. то останавливался на одном месте и. пристально смотрел в воду. на берегу морского зали- ва очутились два человека.

– Что вы задумали?! Это и грешно и глупо. Неизвестный человек. – Моя фамилия – Рюмин. без всякого одушевления. балансируя руками. Брошенный сильной рукой художника на песок. отвечал Рюмин. Рюмин ахнул. незнакомец! Не поминайте лихом. Выта- щить самоубийцу не представляло труда. – Очень приятно. Нужно же нам познакомиться. он встал. что ли? Не видите – хочу утопиться… – Это безумие! Я не допущу вас до этого!. отряхнул- ся и. – Что вы решили? Что вы делаете?! – Ослепли вы. сунул художнику в руку свою мо- крую ладонь. где он стоял. – Каких пампасов? – изумленно спросил Рюмин. Надеюсь. – Это я – Пампасов. так как в том месте. таща неизвестного че- ловека за шиворот. сделал нерешительный шаг вперед и воскликнул: – Все равно – нет мне в жизни счастья. было неглубоко – немного выше колен. выругался и бросился в воду. Извлеченный на берег самоубийца сопротивлялся Рюмину лениво.. – все еще дрожа от напряжения. вы больше не повторите своей безрассудной попытки? Пампасов неожиданно схватился за голову и заво- пил: . – Пампасов! – сказал он вежливо. потупившись. – Безумец! – говорил Рюмин. Прощайте.

стряхнул со своей мокрой грязной одежды песок. – про- ворчал. в эти прозрачные зеленоватые волны… Я обрету там покой!. накормлены и все такое. – Какая же это милостыня? Заработаете – отдадите. вздохнул и. Я здесь живу недалеко. Рюмин дружески обхватил его за талию и сказал: – Ну. Пампасов. самое ужасное по- трясение забываются… – Да у меня никакого потрясения и не было. в самом деле… Я уверен. – Тогда чего же вы… – С голоду… С нужды… Со стыда перед людьми за это рубище. – угрюмо проворчал Пампасов. которое я принужден носить на плечах… – Только-то? – оживился Рюмин. – Да ведь это сущие пустяки! Этому горю можно помочь в десять минут! Вы будете одеты. – Я милостыни не принимаю. за- шагал за своим спасителем.. уронив голову на руки. . Самое сильное горе. Пойдем ко мне. – Зачем вы меня спасли? Кто вас просил?! Пустите меня туда. Пампасов встал. все обойдется. спрятав голову в плечи. успокойтесь… Чего.

Так как Пампасов однажды в разго- воре сказал: «Мы. подняв на Рюмина глаза. куриные ко- тлеты. пожал плеча- ми. тонкого сукна пиджак и прочее. чем забо- тливо окружил его Рюмин. и ху- дожник. смотревшим с нескрываемым восхищением на сигары. влетая в комнату. буд- то чувствуя себя виноватым перед этим несчастным. затравленным судьбой неудачником. и. на кото- ром лежал. – Пампасов! – закричал с порога оживленный Рю- мин. дея- тельное участие. вино. то Рюмин искал главным образом литературной работы… Через две недели такая работа нашлась в редакции небольшой ежедневной газеты. рыскал по городу. – Ликуйте! Нашел вам работу в газете! Пампасов медленно спустил ноги с дивана. братья-писатели». Пампасов жил у Рюмина уже несколько дней. отыскивая работу своему протеже. принявший в бедняге самое искреннее. предоставил в его распоряжение диван в мастерской и вообще ста- рался выказать ему самое деликатное внимание. II Рюмин дал Пампасову новое платье. – Газета… Литературная работа… Ха-ха! Сегодня .

– Должен вам сказать. – Так бы хотел пойти по своему любимому пути… Работать по призванию… – А какой ваш любимый путь? – несмело спросил Рюмин. одушевившись. муску- листые плечи и. Я думал. Рюмин. что труд – мое призвание. – сконфуженно закричал Рюмин. высокое призвание… . Завтра другой редактор – пошел вон! Сейчас газета существует – хорошо. Сеять среди детей семена зна- ния. что кажется. и я без какой-нибудь оживленной. а сей- час же ее закрыли… Я вижу. – Мой? Педагогика. весь мир бы перевернул… Труд! Какая в этом односложном слове мощь… Он опустил голову и задумался. тронутый. лихорадочной работы как без воздуха. пробуждать в них интерес к науке – какое это пре- красное.один редактор – работаешь. Рюмин. пожалуйста. воскликнул: – Эх! Та- кую силищу в себе чувствую. – Что вы этакое говорите… Да живите себе. что вы хотите от меня избавиться… – Господи!. – сказал Пампасов. вам скучно – и хотел что-нибудь… – Спасибо. Эх! – Он размял свои широкие..

за семь верст киселя хлебать… Прекрасная идея. что и говорить. а Пампасов. я вам в тягость. как говорится. сказал Пампасов. III Однажды Рюмин писал картину. вообще живопись… В сущности. по обыкновению. платят за них дешево. – сказал Рюмин. – Невредные? Рублей по двадцати в месяц? Ха-ха! Возиться с маленькими идиотами. которым только с помощью хорошего удара кулаком и можно вдолбить в голову. – Дьявольски приходится работать. – Я вижу. Конечно. – Да вы ведь сами говорили… – Рюмин! – страдальчески наморщив брови. труд! Рюмин ударил себя кулаком по лбу. – Совсем забыл! Нашел для вас целых два урока! И условия довольно невредные… Хотите? Пампасов саркастически засмеялся. выпуская на палитру свежую краску. а так что-то. Самое святое. – Да. и моя . Шлепать во вся- кую погоду ногами. это даже не труд. по-моему. лежал на диване и читал книгу. не хочется. вы вырвали меня из объятий смерти. что дважды два – четыре. – Картины покупа- ются плохо. наспех. а писать как-нибудь. Изумленный Рюмин опустил палитру. я вам надоел.

я ювелир и безумно люблю это благородное занятие… Но что делать? Где выход? Что. погрузился в чтение… . повалился навзничь и. скажите… Может быть. инструменты.жизнь всецело в ваших руках… Ну. подняв с полу книгу. с которыми можно было бы открыть небольшое дело? Нет! Будь тысяч пятна- дцать – двадцать… Пампасов шумно вздохнул. спрошу я. – есть у меня помещение. золото и драгоценные камни. пойти мне и положить свою голову под поезд или выброситься из этого окна на мостовую… Что же мне делать? В сущности.

так как то и другое уничтожалось бывшим самоубийцей. возьмет в зубы палитру и ухом не поведет.. один раз поцелуйте. а к Николаю Петровичу! Отстаньте от меня. с которой познакомился на прогулке… Он был несколько раз у нее и приглашал ее к себе. – Ну. если об этом узнает Николай Петрович… – Он? Он придет. Однажды. чем вполне удовлетворялась его неугомонная жажда лихорадочного труда. уткнет нос в берлинскую лазурь. а платье и ботинки изнашивались вдвое быстрее. переходивший от дивана к обе- денному столу и обратно. рассчиты- вая на время ее визита услать куда-нибудь назойливо- го самоубийцу. IV Рюмину опротивела своя собственная квартира и ее постоянный обитатель. возвращаясь из магазина красок домой и войдя в переднюю. Рюмин почти перестал курить сигары и пить вино. – Вы говорите глупости! Я вас не знаю… И потом. Это простак . потому что об- лекали два тела и четыре ноги – попеременно… Рюмин давно уже ухаживал за какой-то интересной вдовой. Рюмин услышал в мастерской го- лоса: – Но ведь я не к вам пришла. что вам стоит!.

«Негодяй! – заскрежетал зубами Рюмин. – Ему мало моего платья. смотря куда-то в сторону: – Эй! Вы видите. Голова его упала на подушки. Разбудил спавшего Пампасова и сурово сказал. нечего сказать. А? – Сумасшедший! Что вы… делаете?.чрезвычайный! Миледи! Если вы дадите поцелуй – я его сейчас же отдам вам обратно. еды и моих нервов… Он еще пользуется и моими женщинами!» Рюмин повернулся и ушел. и через минуту послы- шалось ровное дыхание спящего человека.. Послышался тихий смех и звук сочного поцелуя. С ненавистью посмотрел Рюмин в лицо Пампасову. – Сначала спасал. Завтра утром можете ухо- дить от меня. – Зачем же вы меня спасли? – удивился Пампасов. нос мой не уткнут в берлинскую ла- зурь и в зубах нет палитры. проклятый! Так бы и дал тебе по голове… . квартиры. потом прогоняет. Вернулся поздно вечером. Очень мило. заскрипел зубами и злобно прошипел: – У.

Пампасов побледнел. – Помните. . радостный. в воду? – В воду. как это вы топиться будете. V Утром Пампасов проснулся веселый. – Прощайте. Вышли они вместе. – Не буду? Посмотрим! Пампасов взглянул на мрачное. чтобы выта- щить вас. по-вашему. – Встали? – приветствовал его стоявший перед кар- тиной Рюмин. У самого берега Пампасов обернул к Рюмину ре- шительное лицо и угрюмо спросил: – Так. Да вы и не будете топиться!. – С удовольствием! Пойду еще смотреть. со- вершенно забыв о вчерашнем разговоре. опустил голову и стал одеваться. На берегу залива виднелись редкие фигуры гуляю- щих.. – Пусть кровь моя падет на вашу голову. решительное лицо Рюмина. Рюмин! – торжественно сказал он. что я вам вчера сказал? Мо- жете убираться. – Вы… серьезно? Значит… вы опять толкаете меня в воду? – Пожалуйста! Пальцем не пошевелю.

украдкой оглянулся на приближавшихся к нему двух гу- ляющих. смотря уныло в воду и шумно вздыхая. делая вид. что не смотрит… А Пампасов принял- ся ходить нерешительными. Наконец он махнул рукой.. . что двое неизвестных взяли под руки Пампасова и. вошел по колено в воду и стал тащить самоубийцу на берег. Со своего места Рюмин видел. – Что он делает? – в ужасе воскликнул один из гуля- ющих… – Это безумие! Нельзя допустить его до этого. До Рюмина донеслись четыре слова: – Я милостыни не принимаю!. все трое о чем-то заспорили… Кончилось тем. снял пиджак и. изредка останавливаясь. заплетающимися ногами вдоль берега. полез в воду. Рюмин хладнокровно отошел и сел поодаль на ка- мень. как к Пампасову под- бежал один из гуляющих. увели с собой. нерешительно ежась. дружески в чем-то его увещевая. Потом приблизился другой.

эти тупоголовые кретины разнесут их в пух и прах! Но что мне до того! Искусство выше всего. совсем законченные. это стадо тупых двуутробок. и я всегда буду пи- сать так. что она не может. надменно говорил: – О. . Изумительный случай Из жизни художников Художник Семиглазов решил выставить на весенней выставке «Союза молодежи» две картины: 1) Автопортрет. ви- жу я их. двигать ру- ками? Почему на автопортрете один глаз выше. Обе картины. Ага! Как сейчас. критика не признает их! Конечно. вероятно. как чувствую и понимаю. конечно. 2) Nu – портрет жены художника. другой ниже? Почему все лицо написано красным с черными пятнами»… О. Изредка художник обвивал любящей рукой талию жены и. – почему у этой женщины живот синий. – будут гоготать они бессмысленным смехом. «Почему. подняв гордую голову. стояли на моль- бертах в его мастерской. как я хорошо знаю эту тупую напыщен- ную человеческую пыль. радуя взоры молодого худож- ника и его подруги жизни. а груди такие большие.

Стоял пять минут… десять… Супруги. гениаль- ных людей. учуявшие ловушку. я. Вошел маленький болезненный старикашка. Голова его качалась из стороны в сторону. из одной мансар- ды в другую и ищу. старый дурак. – воскликнула она. стояли сзади. – ласково говорила любящая жена. ноги дрожали от старости. – В таком случае. заскрипев при . подгибались и цеплялись одна за другую… Дряхлые руки мяли красный фуляровый платок. – Ну? – спросил художник. глупый крот. Медленно повернул старик голову. – что вы ска- жете об этих картинах моего мужа?! – Ага. – оживился старик. – А-а! – проскрипел он. – Где же они? – Вот эти! Он остановился перед картинами и замер. – Художник! Люблю художни- ков… Живопись – моя страсть. – Входите. дети мои.этот караван идиотов в оазисе искусства! – Успокойся. Толь- ко глаза юрко и проворно прыгали по углам. как мыши. Ах. гла- дя его разгоряченный лоб. облезлый. из одной мастерской в другую. – Ты мой прекрасный гений. какая хорошая вещь – гени- альность. затаив дыхание. Жена художника радостно вспыхнула. а они форменные двуутробки!… В дверь мастерской постучались. Вот так хожу я.

прекрасная. – Докажи этому слепому слизняку! И.этом одеревеневшей шеей. не задумываясь. а другая из шеи… Почему рот кривой? – Потому что я такой… – А вы… сударыня… Вы такие? Я не поверю. – Нет. а руки сведены и растут: одна из лопатки. разделась любящая жена и об- нажила себя всю. Старик изумленно замотал головой и вдруг крикнул: – Нет! Это не вы. чтобы ваше тело было похоже на это. я. – Я и моя жена. – Тем не менее это я. Медленно. Стояла молодая. а эта обнаженная женщина – моя жена. сверкая юным белым . – Смотрите: почему на картине ваше прекрасное мо- лодое лицо покрыто зловещими черными пятнами на красном фоне? Почему один глаз у вас затек. Эта вот мужская голова – я. шепотом спросил: – Это… что же… такое? – Это? – сказал художник. – Разденься! – бешено крикнул художник. что вы такой? – Да. – Уверяю вас – это не вы! Художник нахмурился. – Вы думаете.

и на груди вырос горб. точь-в-точь такой.телом и стройной. едва расцветшей грудью. по-вашему. – Ты. как у калеки. Старичок неожиданно упал на колени. – Что с тобой? – вскричал бешено муж. похожа. – Да! – торжественно сказал художник. красное. Сделай их подобными порожденным творчеством этого гени- ального художника. – Ты! – воскликнул он. – Она такая. с черными пятнами. которому я всегда верил и который обладает силой творить чудеса! Сделай же так. переломанные ру- ки и громадные почерневшие груди с сосками величи- ною в апельсин. чтобы эта молодая че- та имела полное сходство с этими портретами. – О Боже! Что сделала ты с собой?! С непередаваемым чувством отвращения смотрел единственный незатекший глаз художника на жену… Перед ним стояла уродливая страшная багровая ба- . – Да! – крикнула любящая жена. – И она. – У нее синий кривой живот? Красные толстые но- ги без икр. как художник по легкомыслию изобразил на портрете. – прищурился стари- чок. зловещие рубцы на шее. – Я такая. Жена взглянула на мужа и вдруг пронзительно за- кричала: на нее в ужасе глядело искаженное лицо му- жа. с затекшим глазом и сведенными в страшную гримасу губами… Руки не- счастного покривились. простирая руки к потолку.

почти девственной груди рас- пухли и пожелтели. – Бедная моя… Погибли мы теперь. Он прищелкнул пальцами и умчался с быстротой. Супруги остались одни. Синий живот вздулся. проказа. – У тебя глаз вытек и на лице черные пятна. волчанка. падая на колени в порыве ужаса и отчаяния. – Что вы с нами сделали? – Я? – удивился старик. несвойственной его возрасту. я пойду. Художник стер слезу с един- ственного глаза и обвил синий стан супруги искалечен- ной рукой. И… удивительная вещь: теперь ужасное лицо мужа и отвратительное тело жены как две капли воды были похожи на портреты… – Ну. пряча в карман свой громадный платок. знаете. мои пикантные красавцы. как говорится: посидел – пора и честь знать… – Милосердный Боже! – вскричал художник.ба с громадными черными грудями и толстыми красны- ми ногами. . – сказал равнодушно старичок. Это была чума. – Я? Подите вы! Это разве я? Это вы сами с собой сделали. Разве вы теперь не похожи? Как две капли воды. – Не смей ко мне прикасаться! – крикнула жена. ревматизм и тысяча других самых отвратительных бо- лезней. и чудовищные соски на прекрасной прежде. Прощайте. – Пора. сразу накинувшихся на прекрасное прежде те- ло.

– На двухнедельный труп похожа… – Ага… Так? – крикнула жена. Снова тело ее засверкало белизной. которые мо- гли быть гвоздем выставки: Nu – портрет своей жены и свой автопортрет. – Сама ты хороша! – злобно сказал художник. наша гордость – художник Семиглазов в припадке непонятного умоис- ступления изорвал свои лучшие полотна. И. Она бросилась. Недавно я был на выставке «Союза молодежи». Но нет гвоздя. как и прежде. От картин же остались жалкие обрывки. как бешеная тигрица. И соверши- лось второе чудо: снова стала она молода и прекрас- на. растерзав его. штуки тут все любопытные. сделался он через минуту так же молод и здоров. Устроитель выставки сказал мне: – Да. увидев это. Можете представить – наша слава. на который мы так надеялись. на свой пор- трет и в мгновение изорвала его в клочки. И. Прекрасная жи- вопись. . с визгом бросился художник Семигла- зов на свой «автопортрет».

– сказал я. Пошли. Крыса на подносе – Хотите пойти на выставку нового искусства? – ска- зали мне. . – Хочу.

А где глаз? – Глаза нет. на котором была нарисована пятиногая голу- бая свинья. Она придает животному такой мужественный вид. Тут же я испытал невыразимо приятное ощущение прикосновения двух потных рук к моей руке и глубоко волнующее чувство от созерцания небольшого куска рогожи. вам наша выставка нравится? – Сказать вам откровенно? – Да! – Я в восторге. Нравится? – Чрезвычайно. подошли ко мне и жадно спросили: – Серьезно. Услышав это слово. – Моего товарища. В особенности эта пятая нога. I – Это вот и есть выставка нового искусства? – спро- сил я. с прекрасной розовой сыпью на лице и изящны- ми деревянными ложками в петлицах. – Хорошая. – Эта самая. – Ваша свинья? – осведомился я. долго- вязых. два молодых человека. .

с чудесного тона розовой сыпью на лбу и щеках. Как же ее не повесить! – Положим. На кой черт действительно свинье глаз? Пятая нога есть – и довольно. верно. а я. будет очень недурно. А хотите видеть мою картину «Сумерки насущного»? – Хочу. и один из них спросил: – Может. ибо он сам не знал. Она вот здесь висит. Действительно картина. – Пожалуйте. – Да ведь картина же. купите? – Свинью? С удовольствием. Я думаю. Даже. за- глянув еще раз в мое благожелательное лицо. в простенке. Не правда ли? Молодые люди. сразу же успокоились. недоверчиво поглядели на мое просто- душное лицо. что дальнейшее слово поставило ле- вого молодого человека в затруднение. Сколько стоит? – Пятьдесят… Было видно. приобо- дрился и смело сказал: – Пятьдесят ко… рублей. – Серьезно. кар- тина моего товарища «Свинья как таковая» написана в старой манере. красками. – И верно. хотите повесить в гостиной? – удивился правый молодой человек. Видите ли. чего пятьдесят: рублей или копеек? Однако. – Недорого. вернее. если повесить в гостиной. шестьдесят рублей. красок не . видите ли.

Никакого от них толку.признаю. которого краски так связа- ли. – Ничто так не связывает человека. как краски. что он должен был в другой город переехать… – То есть как? – Да очень просто. – подхватил я. Я знал одного человека. Где же ваша картина? – А вот висит. не правда ли? . а связыва- ют. Мильдяевым его звали. краски связывают. – Еще как. Оригинально.

«Сумер- ки насущного»… Да-а… Не скажи вы мне. как называ- ется ваша картина. Можно по- гладить? – Пожалуйста. – похвалил я. . я бы сам догадался: э. – Сколько в этом настроения!. расположен- ные очень приятного вида зигзагом. как «Сумерки насущного»! Крысу са- ми поймали? – Сам. посредине которого была прикреплена ка- ким-то клейким веществом небольшая дохлая крыса. Жаль. что дохлое. полюбовав- шись в кулак. и испор- тится.. что подобное произведение непроч- но… Какой-нибудь там Веласкес или Рембрандт живет сотни лет. – Чудесное животное. мол. а этот шедевр в два-три дня. гляди. знаю! Это не что иное. II Нужно отдать справедливость юному маэстро с ро- зовой сыпью – красок он избегнул самым положи- тельным образом: на стене висел металлический чер- ный поднос. Я со вздохом погладил мертвое животное и заметил: – А как жаль. – Чудесное произведение. По бокам ее меланхолически красовались две конфет- ные бумажки и четыре обгорелые спички.

– Да, – согласился художник, заботливо погляды-
вая на крысу. – Она уже, кажется, разлагается. А всего
только два дня и провисела. Не купите ли?
– Да уж и не знаю, – нерешительно взглянул я на
левого. – Куда бы ее повесить? В столовую, что ли?
– Вешайте в столовую, – согласился художник. –
Вроде этакого натюрморта.
– А что, если крысу освежать каждые два-три дня?
Эту выбрасывать, а новую ловить и вешать на поднос?
– Не хотелось бы, – поморщился художник. – Это на-
рушает самоопределение артиста. Ну, да что с вами
делать! Значит, покупаете?
– Куплю. Сколько хотите?
– Да что же с вас взять? Четыреста… – Он вздрог-
нул, опасливо поглядел на меня и со вздохом докон-
чил: – Четыреста… копеек.
– Возьму. А теперь мне хотелось бы приобрести что-
нибудь попрочнее. Что-нибудь этакое… неорганиче-
ское.
– «Американец в Москве» – не возьмете ли? Моя ра-
бота.
Он потащил меня к какой-то доске, на которой бы-
ли набиты три жестяные трубки, коробка от консервов,
ножницы и осколок зеркала.
– Вот скульптурная группа: «Американец в Москве».
По-моему, эта вещица мне удалась.
– А еще бы! Вещь, около которой можно заржать

от восторга. Действительно, эти приезжающие в Мо-
скву американцы, они тово… Однако вы не без темпе-
рамента… Изобразить американца вроде трех трубо-
чек…
– Нет, трубочки – это Москва! Американца, собствен-
но, нет; но есть, так сказать, следы его пребывания…
– Ах, вот что. Тонкая вещь. Масса воздуха. Колорит-
ная штукенция. Почем?
– Семьсот. Это вам для кабинета подойдет.
– Семьсот… Чего?
– Ну, этих самых, не важно. Лишь бы наличными.

III
Я так был тронут участием и доброжелательным ко
мне отношением двух экспансивных, экзальтирован-
ных молодых людей, что мне захотелось хоть чем-ни-
будь отблагодарить их.
– Господа! Мне бы хотелось принять вас у себя
и почествовать как представителей нового чудесного
искусства, открывающего нам, опустившимся, обрюзг-
шим, необозримые светлые дали, которые…
– Пойдемте, – согласились оба молодых человека с
ложками в петлицах и миловидной розовой сыпью на
лицах. – Мы с удовольствием. Нас уже давно не че-
ствовали.
– Что вы говорите! Ну и народ пошел. Нет, я не та-
кой. Я обнажаю перед вами свою бедную мыслями го-
лову, склоняю ее перед вами и звонко, прямо, открыто
говорю: «Добро пожаловать!» – Я с вами на извозчике
поеду, – попросился левый. – А то, знаете, мелких что-
то нет.
– Пожалуйста! Так, с ложечкой в петлице и поедете?
– Конечно. Пусть ожиревшие филистеры и гнилые
ипохондрики смеются – мы выявляем себя, как нахо-
дим нужным.
– Очень просто, – согласился я. – Всякий живет как

хочет. Вот и я, например. У меня вам кое-что покажется
немного оригинальным, да ведь вы же не из этих са-
мых… филистеров и буржуев!
– О, нет. Оригинальностью нас не удивишь.
– То-то и оно.

IV
Приехали ко мне. У меня уже кое-кто: человек де-
сять – двенадцать моих друзей, приехавших познако-
миться поближе с провозвестниками нового искусства.
– Знакомьтесь, господа. Это все народ старозавет-
ный, закоренелый, вы с ними особенно не считайтесь,
а что касается вас, молодых, гибких пионеров, то я по-
просил бы вас подчиниться моим домашним правилам
и уставам. Раздевайтесь, пожалуйста.
– Да мы уж пальто сняли.
– Нет, чего там пальто. Вы совсем раздевайтесь.
Молодые люди робко переглянулись:
– А зачем же?
– Чествовать вас будем.
– Так можно ведь так… не раздеваясь.
– Вот оригиналы-то! Как же так, не раздеваясь, мож-
но вымазать ваше тело малиновым вареньем?
– Почему же… вареньем? Зачем?
– Да уж так у меня полагается. У каждого, как гово-
рится, свое. Вы вешаете на поднос дохлую крысу, па-
ру карамельных бумажек и говорите: это картина. Хо-
рошо! Я согласен! Это картина. Я у вас даже купил ее.
«Американца в Москве» тоже купил. Это ваш способ.
А у меня свой способ чествовать молодые, многообе-

щающие таланты: я обмазываю их малиновым варе-
ньем, посыпаю конфетти и, наклеив на щеки два куска
бумаги от мух, усаживаю чествуемых на почетное ме-
сто. Есть вы будете особый салат, приготовленный из
кусочков обоев, изрубленных зубных щеток и теплого
вазелина. Не правда ли, оригинально? Запивать буде-
те свинцовой примочкой. Итак, будьте добры, раздень-
тесь. Эй, люди! Приготовлено ли варенье и конфетти?
– Да нет! Мы не хотим… Вы не имеете права…
– Почему?!
– Да что же это за бессмыслица такая: взять живо-
го человека, обмазать малиновым вареньем, обсыпать
конфетти! Да еще накормить обоями с вазелином…
Разве можно так? Мы не хотим. Мы думали, что вы нас
просто кормить будете, а вы… мажете. Зубные щет-
ки рубленые даете… Это даже похоже на издеватель-
ство!.. Так нельзя. Мы жаловаться будем.
– Как жаловаться? – яростно заревел я. – Как жа-
ловаться? А я жаловался кому-нибудь, когда вы мне
продавали пятиногих синих свиней и кусочки жести на
деревянной доске? Я отказывался?! Вы говорили: мы
самоопределяемся. Хорошо! Самоопределяйтесь. Вы
мне говорили – я вас слушал. Теперь моя очередь…
Что?! Нет уж, знаете… Я поступал по-вашему, я хотел
понять вас – теперь понимайте и вы меня. Эй, люди!
Разденьте их! Мажь их, у кого там варенье. Держите
голову им, а я буду накладывать в рот салат… Стой,

не вырвешься.брат. Я тебе покажу сумерки насущно- го! Вы самоопределяетесь – я тоже хочу самоопреде- литься… .

что у тебя на что-нибудь особенное. – Ну. Ей-богу. – Чего не будете? – Этого… делать… Таких картин делать… – А зачем делали? – Да мы. дяденька. бог с вами… Ступайте. V Молодые люди стояли рядышком передо мной на коленях. хотели шум сделать. тот. Известно. интересное даже фантазии не хватило. целуй ты первый… А потом я. плача. – Ну ладно. просто думали: публика глупая. . разговоры вызвать. дяденька. Мы к маме пойдем. откуда у нас ум?! – Отпустите нас. усердно кланялись мне в ноги и. мы больше нико- гда не будем. Ведь ты глуп. гово- рили: – Дяденька. – А зачем ты вот. зачем крысу на поднос повесил? – Хотел как чуднее сделать. братец? – Глуп. простите нас. – Ты так глуп. Целуйте мне руку и извиняйтесь. – Зачем же руку целовать? – Раздену и вареньем вымажу! Ну?! – Вася. левый. дяденька.

Пойдем. что он та- кой же дурак. – Нет. гуськом вышли в переднюю. Придумал ты дей- ствительно: дохлую крысу на поднос повесил! – Ну. испуганно шепта- лись: – Влетели в историю! А я сначала думал. Я было испугался. В передней. вынули из петлиц ложки и. Вдруг. Ва- ся. – Это его твоя крыса разозлила. когда он на меня кричать стал. Я кры- су выброшу. робко. отряхнули брюки. как и другие. с мозгами парень. ничего. сунув их в карман. объятые страхом… . а на пустое место стеариновый огарок на носке башмака приклею. натягивая пальто. подносом по голо- ве хватит! – Слава Богу. Уж хоть ты на меня не кричи. VI Провозвестники будущего искусства встали с колен. думаю. пойдем. дешево отделались. Оно и прочнее. Ушли. пока не догнали.

так. Думал. в которых запута- лись водоросли… Бледные. напевая свои стран- ные. – Просто так? Думал? О чем же вы думали? Пеликанов встал и закинул длинные светлые воло- сы за уши. – Так. – И кроме того. кроме того. Русалка – Вы кашляете? – учтиво спросил поэта Пеликанова художник Кранц. круглые руки поднимаются из воды и в безмолвной мольбе протяги- ваются к луне… Большие печальные глаза сияют ме- . которые всплывают в ночной тиши на по- верхность посеребренной луной реки и плещутся там между купами задумчивой осоки. Вчера всю ночь на берегу просидел. хватающие за душу песенки и расче- сывая гребнями длинные волосы. И нога. – вздохнул бледный поэт. – Да. чарующие. загадочных. ломит. – Рыбу ловили. – О чем я думал? Я думал о них… о прекрасных. у меня насморк. прекрасные. – кивнул головой третий из компании – угрюмый Дерягин. – Где же это вы его схватили? – На реке. с ума сошли или просто так? – Просто так.

и вдруг. это чепуха. разговаривал с вами. нормальным человеком. чтобы… Дерягин в бешенстве вскочил с кресла. – Будьте вы прокляты. что он бредит. – Это кто ж такие будут? – спросил Дерягин. Пойду я до- . спрашивает- ся? Русалок ищет. может быть. – Вы не понимаете прекрасного! – сказал. как звезды… Жутко и сладостно увидеть их в эту пору. изволите ли видеть! Бесстыдник. что ли? – Да… Русалки. что он с ума сошел! Каких таких он русалок ищет? Художник Кранц улыбнулся. нет. но промолчал. – нате. – Нет! С вами тут с ума сойдешь.жду ветвей. как с порядочным. мечта! Их не существует. Пеликанов. здравствуйте! Этот человек бродит по ночам по берегу реки! Зачем. идиоты. – Да ведь их нет! Понимаете. Поэт улыбнулся: – Для вас. – Кранц! Кранц! Скажи ему. А для меня они суще- ствуют. с вашими дурацки- ми бреднями. – Ру- салки. – И вы их надеетесь увидеть? – О. свеся го- лову на грудь и покашливая. Встречаюсь я с вами уже несколько лет. если бы я надеялся! Я только мечтаю об этом… – Рассчитываете дождаться? – Полжизни я готов просидеть.

– Как же я ему скажу это. как он встретился с женщиной. и как погубила. будете ругаться… Но я… пойду сей- час к реке. А ты. Я поеду к одной знакомой даме. завертевшись. побродить… прислушаться к всплескам волн. слушая. – Боже! – всплеснул руками Дерягин. Хорошо-о-о! – Сибарит! А вы. у которой были зеленые русалочьи глаза и русалочий смех. значит. Кранц? – Мне спать рано. помечтать где-нибудь под темными кустами осо- ки о прекрасных. – Да скажи ты ему. Заставлю ее петь. печальных глазах… о руках. Возьму ванну. буду тянуть шартрез из малень- кой-маленькой рюмочки.мой. Кранц подумал немного и потом пожал плечами. – Если ты так говоришь. конечно. поужинаю хорошенько и завалюсь спать. Пеликанов? Пеликанов грустно усмехнулся: – Вы. – усмехнулся Кранц.. ты дурак. – Может быть. – Но я был зна- ком с одной русалкой. которая хорошо поет. смутно белеющих на черном фоне спящей реки… – Кранц! – завопил Дерягин. что его проклятых русалок не существует!. . как ужа- ленный. когда русалки существуют. и как она завлекла его в жизненную пучину. Кранц! Сколько вам заплатить. а сам лягу на диван и. этому жалкому человечиш- ке. – Сейчас на- чнется скучища – розовая водица и нудьга! Кранц нам сейчас расскажет историю о том.

что они должны быть… – И вы ее ясно видели? Вот так. бурную. Люблю одиночество. бо- гатую приключениями жизнь видел много такого. – нахмурился Кранц. Только потребуйте вина побольше. охота какая? Так. о чем вам и не снилось. бродя таким образом. то… мало ли что на свете бывает! Я уже человек немолодой и за свою шумную. Пеликанов жадными руками вцепился в плечи Кран- ца. – Это была насто- ящая. бродил с ружьем. Встретился я с ней случайно и расстался тоже както странно. набрел я в один теплый лет- ний вечер на заброшенный рыбачий домик на берегу . – Вы правду говорите?! Да? Вы действительно виде- ли настоящую русалку? – Что же тут удивительного? Ведь вы же сами утвер- ждаете. подлинная. юноша… Если это и кажется не- много чудесным. – Эй! Вина! – Только побольше. речная русалка. И вот.чтобы вы не рассказывали этой истории? – Подите вы. – Побольше! Кранц! О русалке! – Слушайте… – Однажды летом я охотился… Собственно. – Кранц! Вы… видели русалку?! – Видел. Если это вас так интересует – могу расска- зать. как меня? Да? – Не волнуйтесь.

точно барышня. Я стал болтать руками. плескаться и петь песни. – Все-таки прохладнее» Но и вода не давала прохлады: свинцовая. привез припасов. Нервы у меня вообще как канаты. так их взвинтило. Об этом времени я вспоминаю с умилением… Ну. запустения и одино- чества. съездил в город. Вода тяжелая. походную кровать и поселился в домике. Жа- ра. Не знаю. перебрались на другое место. Как-то в душную. Днем охотился. грозовую ночь мне не спалось. – только этот домик был совершенно пуст. Пушкина и Достоевского. черная. а вечером ва- лялся в кровати и при свете керосиновой лампочки чи- тал Шиллера. потому что кругом были жуть и тишина неимоверная. осока замерла в духоте. но тут воздушное электричество. вот. что ли. даже не волнуясь около моего тела. «Искупаюсь. теплая – она расступилась передо мной и опять сомкнулась. Я пришел в восторг от такого прекрасного безмолвия. Вышел я на бе- рег – мутная луна светит. – решил я. ловил рыбу. тяжесть какая-то – сил нет дышать. повыловив в этой ре- ке всю рыбу. ивы склонили печальные го- ловы. что я готов был расплакаться.реки. купался. как густые чернила. И вот когда я уже хотел выкарабкаться на берег. утонули ли эти рыбаки во время одной из своих экспедиций или просто. у .

Руки мои крепко обвились вокруг ее стройной. Вдруг это неизвестное тело затрепетало. и я моментально решил не упускать его. гибкой талии. я сразу же успокоился. по которым разметались волосы удивительного. что-то такое как всплеснет! Я думал – рыба. наталкиваюсь на что-то длинное. в кото- рых светился ужас. хватаю… Сердце так и заныло… На ощупь – человеческая рука. Она притихла и молча следила за мной своими печальными глазами. думаю. Протягиваю инстинктивно руку. . утопленник. гибкие стройные ру- ки и красивые плечи. около плеча. зеленоватого цвета. с кем имею дело. Вместо ног у нее был длинный чешуйчатый хвост. ис- пуская тихие стоны. Она была точно такого типа. как только уви- дел. Я успокоил ее несколькими ласковыми словами. по- гладил ее мокрые волнистые волосы и. При свете лампы я подробнее рассмотрел мою пленницу. Случай был редкий. исключи- тельный. раздвоен- ный на конце. странного. и через минуту она уже билась на песке у моих ног. странно. скользкое. бережно под- няв на руки. как у рыбы. перенес в домик. Ну. как рисуют ху- дожники: белое мраморное тело. забилось и стало вырываться… показалась голова… прекрасная женская голова с печальными молящими глазами… Две белые круглые руки беспомощно взмет- нулись над водой… И.меня.

– Не бойся! – ласково сказал я. но я никогда бы не стал целоваться с окунем или карасем. щуря свои прекрасные печальные глаза. – Старина Кранц не сделает тебе зла. служившего мне буфетом. Она лежала на моей постели. закинув руки за голову и молча поглядывая на ме- ня глазами. – Я думаю. – Дай мне рыбы. Гм… Признаться ли вам: многих женщин мне прихо- дилось целовать на своем веку. блестя влажным те- лом. как в данном случае. Но. – вы питаетесь главным образом рыбой? – Рыбы… – пролепетала она. Признаться ли? Эта часть тела не произвела на ме- ня приятного впечатления. . бедняжка? Сейчас. – спросил я. передо мной лежало преаппетитное создание. солью и здоро- вьем. моя малют- ка. – Ты проголодалась. кусок холодной жареной рыбы и подал ей. но никогда я не чув- ствовал такого запаха рыбы. и я благословлял провидение. в которых сквозил тупой животный страх. нерешительно обнимая ее за талию. я принесу тебе… Я достал из ящика. что оно по- слало такое утешение одинокому бродяге и забулдыге. И я прильнул губами к ее полуоткрытым розовым губкам. Я люблю запах рыбы – он отдает морем. в общем.

Как я лягу? – Воды! – капризно крикнула она. – Это не рыба. но должен сказать правду: пескарей она съела целиком. – прошептала она своими коралловыми губ- ками. и приставил заботливо ко рту. – подумал я. с головой и вну- тренностями… Такой уж. видно.. – Обойдешься и так! Вон вода ручьями течет с по- . как обык- новенная женщина – косточку персика. после чего рухнула обратно на постель и завиз- жала от удовольствия. Ры- бы-ы… Дай рыбы. – Милая! – ужаснулся. – Ай. у них обычай. откусив ему голову. Но она схватила кружку и. Она кивнула головой. – Воды… «Беднягу томит жажда». Тело же карасиное моментально захрустело на ее зубах. выплюнула. схватила привычной ру- кой карася и. господа. – Воды. наполненную водой. – Нельзя ли без этого? Ты мне испортила всю постель. – Милая. Фи. Принес ей большую глиняную кружку. – Неужели ты ешь сырую ры- бу?. приподнявшись. – закричала она плаксиво. с види- мым удовольствием окатила себя с хвоста до головы водой. – сухо сказал я. какая гадость… Тем не менее пришлось с большими усилиями до- стать ей живой рыбы… Как сейчас помню: это были карась и два маленьких пескаря. Вы морщитесь.

– прошептал я. Но она уже нашла – гребень. Второй ковш воды успокоил ее. – Неужели ты будешь причесываться этой дря- нью? – поморщился я. но мне пора спать. Мокни! Толь- ко уж извини. и вода при каждом движении пленницы хлюпала в постели. Она улыбнулась. голубушка… Я рядом с тобой не лягу… Мне вовсе не интересно схватить насморк. Как не стыдно. – Что вы ищете? – спросил я. – На воду. а ее губки продолжали тянуть одну и ту же несложную мелодию. тягу- чую мелодию без слов. Это был просто обло- мок рыбьего хребта с костями. Спокойной ночи.стели. причем на этих зубьях кое-где рыбье мясо еще не бы- ло объедено. . жалобную песенку. Она промолчала и стала причесываться. одеяло и подушка были мокрые. – Воды!! – А чтоб тебя. Я долго сидел у ее хвоста. потом встал и сказал: – Песенка хорошая. в виде зубьев гребня. слушая странную. напевая тихую. право. хоть выжми. Действительно. она смотрела своими печальными глазами в потолок. Лежа навзничь. кивнула мне головой и начала шарить в зеленых воло- сах своими прекрасными круглыми руками.

Михеич?! Держи влево! Ох. перемежая это приказаниями и нецензурными рыбацкими ругательствами. – Что это за безобразие?! Покоя от тебя нет!! Услышав мой крик. черт! Это ты водку вылопал? Тебе не рыбачить. – ласково сказал я. черт возьми?! – вскипел я. Забылся я сном лишь перед рассветом. черт лысый. милая. а в кровати спала моя пленница. – Это что такое? Откуда это?! Ее коралловые губки продолжали без всякого смы- сла: – Лаврушка. – Замолчишь ли ты. посмотрела на меня внимательно испуганными глазами и вдруг крик- нула своими коралловыми губками: – Куда тащишь. Попела – и будет. она обернулась. Яркое солнце разбудило меня. Она все пела. – Доволь- но. Я лег в углу на разостланном пальто и пролежал так с полчаса с открытыми глазами. подслушав у рыбаков. дьявол! Опять сеть порвал! Я ахнул. это был весь лексикон слов. – Замолчи же. Мне спать хочется. Она тянула. Это де- лалось скучным. Долго она еще выкрикивала разные упреки неиз- вестному мне Лаврушке. раз- . а сундуки взламывать. пес окаянный… Очевидно. которые она выучила. будто не слыша моей просьбы. Я лежал на разо- стланном пальто.

метав руки, которые при дневном свете оказались тоже
зеленоватыми. Волосы были светло-зеленые, похожие
на водоросли, и так как влага на них высохла, пряди их
стали ломаться. Кожа, которая была в воде такой глад-
кой и нежной, теперь стала шероховатой, сморщенной.
Грудь тяжело дышала, а хвост колотился о спинку кро-
вати так сильно, что чешуя летела клочьями.
Услышав шум моих шагов, пленница открыла зеле-
ные глаза и прохрипела огрубевшим голосом:
– Воды! Воды, проклятый Лаврушка, чтобы ты подох!
Нету на тебя пропасти!
Поморщившись, я пошел на реку за водой, принес
ковш и, только войдя в комнату, почувствовал, как тя-
жел и удушлив воздух в комнате: едкий рыбный запах,
казалось, пропитал все…
Хрипло бормоча что-то, она стала окачиваться во-
дой, а я сел на пальто и стал размышлять, хорошо ли,
что я связался с этим нелепым существом: она ела ры-
бу, как щука, орала всю ночь нецензурные слова, как
матрос, от нее несло рыбой, как от рыночной селедоч-
ницы.
– Знаете что… – нерешительно сказал я, подходя к
ней… – Не лучше ли вам на реку обратно… а? Идите
себе с Богом. И вам лучше, и мне покойнее.
– Тащи невод, Лаврушка! – крикнула она. – Если ве-
ревка лопнет – ухи оборву!
– Ну и словечки, – укоризненно сказал я. – Будто пья-

ный мужик. Ну… довольно-с!
Преодолевая отвращение от сильного рыбного за-
паха, я взял ее на руки, потащил к реке и, бросив на
песок, столкнул в воду. Она мелькнула в последний раз
своими противными зелеными волосами и скрылась.
Больше я ее не видел.
История с русалкой была выслушана в полном мол-
чании.
Кранц поднялся и стал искать шапку. Собрался ухо-
дить и Дерягин.
– А вы куда? – спросил он поэта Пеликанова. – На
реку?
– Пожалуй, я пойду домой, – нерешительно сказал
поэт. – Нынче что-то сыровато…

Слепцы
Посвящается А.Я. Садовской

I
Королевский сад в эту пору дня был открыт, и моло-
дой писатель Ave беспрепятственно вошел туда. По-
бродив немного по песчаным дорожкам, он лениво
опустился на скамью, на которой уже сидел пожилой
господин с приветливым лицом.
Пожилой приветливый господин обернулся к Ave и
после некоторого колебания спросил:
– Кто вы такой?
– Я? Ave. Писатель.
– Хорошая профессия, – одобрительно улыбнулся
незнакомец. – Интересная и почетная.
– А вы кто? – спросил простодушный Ave.
– Я-то? Да король.
– Этой страны?
– Конечно. А то какой же…
В свою очередь Ave сказал не менее благожелатель-
но:
– Тоже хорошая профессия. Интересная и почетная.

– Ох, и не говорите, – вздохнул король. – Почет-
ная-то она почетная, но интересного в ней ничего нет.
Нужно вам сказать, молодой человек, королевствова-
ние не такой мед, как многие думают.
Ave всплеснул руками и изумленно вскричал:
– Это даже удивительно! Я не встречал ни одного
человека, который был бы доволен своей судьбой.
– А вы довольны? – иронически прищурился король.
– Не совсем. Иногда какой-нибудь критик так выру-
гает, что плакать хочется.
– Вот видите! Для вас существует не более десят-
ка-другого критиков, а у меня критиков миллионы.
– Я бы на вашем месте не боялся никакой критики, –
возразил задумчиво Ave и, качнув головой, добавил с
осанкой видавшего виды опытного короля, – вся штука
в том, чтобы сочинять хорошие законы.
Король махнул рукой.
– Ничего нe выйдет! Все равно никакого толку.
– Пробовали?
– Пробовал.
– Я бы на вашем месте…
– Э, на моем месте! – нервно вскричал старый ко-
роль. – Я знал многих королей, которые были сносны-
ми писателями, но я не знаю ни одного писателя, ко-
торый был хотя бы третьесортным, последнего разря-
да, королем. На моем месте… Посадил бы я вас на не-
дельку, посмотрел бы, что из вас выйдет…

– Куда… посадили бы? – осторожно спросил обсто-
ятельный Ave.
– На свое место!
– А! На свое место… Разве это возможно?
– Отчего же! Хотя бы для того это нужно сделать,
чтобы нам, королям, поменьше завидовали… чтобы
поменьше и потолковее критиковали нас, королей!
Ave скромно сказал:
– Ну, что ж… Я, пожалуй, попробую. Только дол-
жен предупредить: мне это случается делать впервые,
и если я с непривычки покажусь вам немного… гм…
смешным – не осуждайте меня.
– Ничего, – добродушно улыбнулся король. – Не ду-
маю, чтобы за неделю вы наделали особенно много
глупостей… Итак – хотите?
– Попробую. Кстати, у меня есть в голове один не-
большой, но очень симпатичный закон. Сегодня бы его
можно и обнародовать.
– С Богом! – кивнул головой король. – Пойдемте во
дворец. А для меня, кстати, это будет неделькой отды-
ха. Какой же это закон? Не секрет?
– Сегодня, проходя по улице, я видел слепого стари-
ка… Он шел, ощупывая руками и палкой дома, и еже-
минутно рисковал попасть под колеса экипажей. И ни-
кому не было до него дела… Я хотел бы издать закон,
по которому в слепых прохожих должна принимать уча-
стие городская полиция. Полисмен, заметив идущего

слепца, обязан взять его за руки и заботливо прово-
дить до дому, охраняя от экипажей, ям и рытвин. Нра-
вится вам мой закон?
– Вы добрый парень, – устало улыбнулся король. –
Да поможет вам Бог. А я пойду спать. – И, уходя, зага-
дочно добавил: – Бедные слепцы…

Ave поборол соблазн издать такой закон. вместо утрен- них булок. лошади. Однажды (это было на четвертый день утром) Ave стоял в своем королевском кабинете у окна и рассеян- но смотрел на улицу. II Уже три дня королевствовал скромный писатель Ave. как-то: эки- пажи. как и обещал королю. Всякий другой человек на его месте засадил бы критиков и других писателей в тюрьму. Неожиданно внимание его было привлечено страш- ным зрелищем: два полисмена тащили за шиворот прохожего. «законом о провожании полисменами слепцов и об охранении сих последних от разрушительного действия внешних сил. а третий пинками ноги подгонял его сзади. на каждую душу. ямы и проч. слетел с лестницы и через минуту очутился на ули- це. Дебютиро- вал он. а народонасе- ление обязал бы покупать только свои книги – и не ме- нее одной книги в день. – Куда вы его тащите? За что бьете? Что сделал этот . С юношеским проворством выбежал Ave из кабине- та. Нужно отдать ему справедливость – он не поль- зовался своей властью и преимуществом своего поло- жения.».

слепой. – По за-ко-ну? Неужели есть такой закон? – А как же! Три дня тому назад обнародован и всту- пил в силу. – умный закон- чик: «Всякого замеченного на улице слепца хватать за шиворот и тащить в участок. Очень умно! Чрезвычайно до- бросердечно!! Изумительная заботливость!! Как вихрь. награждая по дороге пин- ками и колотушками». потрясенный.человек? Скольких человек он убил? – Ничего он не сделал. – За что же вы его и куда гоните? – Да ведь он. схватился за голову и взвизгнул: – Мой закон?! Сзади какой-то солидный прохожий пробормотал проклятие и сказал: – Ну и законы нынче издаются! О чем они только ду- мают? Чего хотят? – Да уж. влетел Ave в свой королевский кабинет и крикнул: – Министра сюда! Разыщите его и сейчас же пригла- сите в кабинет!! Я должен сам расследовать дело! . – отвечал полисмен. ваша милость. – поддержал другой голос. Мы его по за- кону в участок и волокем. Ave.

– Слушаю-с. загадочный случай с законом «Об охране слепцов от внешних сил» разъяснился. Дело обстояло так. Начальник полиции созвал в тот же день начальни- . а если таковых нет. В первый день своего королевствования Ave при- звал министра и сказал ему: – Нужно издать закон «о заботливом отношении по- лисменов к прохожим слепцам. начальник города пригласил к себе начальника полиции и распорядился: – Там слепцы по городу.». то заме- нять их полисменами. ямы и проч. Сейчас же вызвал к себе начальника города и сказал ему: – Объявите закон: не допускать слепцов ходить по улицам без провожатых. на обязанности которых должна лежать доставка по месту назначения. Этого не допускать! Пусть ваши полисмены берут одиноких слепцов за руку и ведут куда надо. III По расследовании. о провожании их до- мой и об охране сих последних от разрушительного действия внешних сил. как-то: экипажи. говорят. лошади. Выйдя от министра. Министр поклонился и вышел. ходят без провожа- тых.

– Если вами будут замечены слепцы. господа. созвав полицейских сержантов. по которому всякий слепец. – Ребята! – говорили сержанты. – Вероятно. господин начальник! Начальники частей разъехались по своим местам и. Ave сел за свой роскошный королевский стол и заплакал. – Что значит «куда следует»? – спрашивали потом сержанты друг у друга.ков частей и сказал им: – Вот что. который шатается без толку по ули- це. Выяснив дело «Об охране слепцов от внешних вли- яний». На высидку… Куда ж еще… – Наверно. Чья-то рука ласково легла ему на голову. в участок. за- трещина. Поняли? – Так точно. так. Нам сообщили о новом законе. – хватать и тащить куда следует». крепкий пинок сзади – небось побегут!. сказали: – Господа! Разъясните полисменам новый закон: «Всякого слепца. обходя полисме- нов. замеченный в шатании по улице без провожатого. бродящие по улицам.. . мешая экипажному и пешему движению. забирается полицией и доста- вляется куда следует. хватайте этих каналий за шиворот и воло- ките в участок! – А если они не захотят идти в участок? – Как не захотят? Пара хороших подзатыльников.

– Да как же? Одним моим критиком меньше. – Что вы выиграли? – спросил Ave. Если еще вздумаете провести ка- кую-нибудь реформу – заходите. что? Не сказал ли я. убежал. милый. Про- щайте. – Ну. «Дожидайся!» – подумал Ave и. узнав впервые о законе «охранения слепцов» – «бедные слепцы!». а я вы- играл. . перепрыгивая че- рез десять ступенек роскошной королевской лестни- цы. отыскивая свою шапку. Видите! Во всей этой истории бедные слепцы проиграли.

Я вышел в переднюю и спросил: – А что. да еще через гор- ничную. очень удивило меня. – Так. часов в двенадцать утра. – вставила свое . – Да уж здоровье такая вещь. с самыми лучшими приятелями не встреча- ешься года по два. но. они здоровы. и поэтому неожи- данное получение весточки о нем. что он здоров. что действительно. Василий Николаевич Зверюгин считался моим при- ятелем. Здоровье прежде всего. ответила молоденькая. что меня спрашивает по делу горничная господина Зверюгина. моя горничная сообщила. горничная. так… Это хорошо. – Без здоровья никак не проживешь. Зверюгина не видел я очень давно. – сверкнув черными глаза- ми. как всегда случается в этом нелепом Пе- тербурге. очень недурной наружно- сти. как поживает ваш барин? Здоров? – Спасибо. милая. Мопассан (Роман в одной книге) I Недавно.

Пиши поболь- ше. Моя горничная подождет. наконец. Я вскрыл конверт и прочел следующее странное по- слание: «Прости. – этот Василиск или сейчас пьян. не могу ли я тебе одолжить сто рублей. спросил пришлую горничную: – А зачем барин вас прислал ко мне? – Как же. по твоим словам. что здоровый. – Больной человек уж не то. так как ты. Твой Ва- силиск». или у него начинается прогрессивный па- . что я долго не отве- чал тебе. не стесняйся. я могу прислать. не мог получить из банка по случаю праздника денег. Дело в том. – Где уж! Выяснив всесторонне с этими двумя разговорчивы- ми девушками вопрос о преимуществе человеческого здоровья над болезнями. и. К сожалению.слово и моя горничная. а теперь есть. если тебе на- до. ты спросил у меня. Oтвета просили. дорогой Аркадий. Я знаю. напиши мне ответ. – благо- склонно ответила моей горничной горничная Зверюги- на. Так вот. я. «Судя по письму. вежливо кашлянув в руку. что когда мы в прошлом году встретились случайно в театре Корша. у меня тогда не было таких денег. – подумал я. ты аккуратен в денеж- ных делах. как же! Они записку вам прислали.

Я написал ему вежливый ответ с благодарностью за такую неожиданную заботливость о моих делах и. – вздохнула горничная. Про- щайте. пе- редавая письмо горничной. кажется. барин! Мне еще в два места заехать надо. спросил: – Ваш барин. . тут же живет. Мы живем на двадцать первой линии Васи- льевского острова. – Совершенно невероятно! Ведь это. на Троицкой? – Нет-с. – Очень далеко. у чер- та на куличках.ралич». наверное. – Да-с.

Обнимаю тебя. „Речь“ и др. дорогой Аркадий. Здравствуйте. – Письмо? Ну.). спасибо. Время“. – Впустите ее. то забыл на подзер- кальнике пачку газет („Нов. Моя горничная тоже согласилась с нею: – Хорошие дела когда. – Опять?! Что ей надо? – Письмо от ихнего барина. Отдав дань этикету. Между прочим: когда ты был весной прошлого года у меня. как вообще? Пи- ши побольше. напиши. Если тебе нужно. а также проспект фирмы кроватей „Санитас“. II На третий день после этого визита горничная около часу дня снова доложила мне: – Вас спрашивает горничная господина Зверюгина. милая. так лучше и хотеть не надо. Ну. что деньги тебе сейчас не нужны. что приятно читать. Ну. мы помолчали. Любящий Василиск». давайте. «Радуюсь за тебя. Пришлю. Это все у меня случайно сохранилось. как дела у вашего барина? – Дела ничего. Дела хорошие. Да уж плохие дела – это не дай Господь. У тебя такой чудесный стиль. Я ответил ему: .

– Черт знает что! А в Химический переулок нужно не к Бройдесу ли? – Да-с. – спросил я. Именно – передай их своей горничной. милая. Это где- то на Петергофском шоссе. конечно. «Три года тому назад однажды в ресторане „Мало- ярославец“ ты спросил меня: который час? К сожале- нию. – Премного благодарю. что вы. Пусть она обернет тебя ими и подожжет в тот самый мо- мент. Не стоит благодарности. Оставьте ему письмо. когда ты ее снова погонишь за не менее важ- ным делом. Теперь я имею воз- можность ответить тебе на твой вопрос. но из дружбы к тебе могу ими пожертво- вать. к господину Бройдесу. А то это действительно… Отсюда часа полтора… . Сейчас четверть второго. Мне еще нужно съездить сегодня на Безбородкин- ский проспект. Что же касается газет. Спи только на кроватях фирмы „Сани- тас“!» – Скажите. я передам. а потом в Химический переулок. – Aга! Так этот Бройдес через час будет у меня. у меня тогда часы стояли. передавая горничной письмо. я хожу без них сам не свой. барин! У меня теперь очень много де- ла. – вы только ко мне ездите или еще к кому? – Нет. то.

– сказал я. – Вот тебе письмо от Зверю- гина. где нахо- дится главное управление по делам местного хозяй- ства. этот Зверюгин – он с ума сошел. – Ты знаешь. что он тебе сегодня пишет. как мы с ним в прошлом году ездили на скачки в Коломяги и я якобы платил за мо- тор три рубля шестьдесят копеек. – справку. – Данила. у любого городового. третьего дня я получил письмо с запросом: не знаю ли я. – пожал плечами Бройдес. которую можно навести в любой теле- фонной книге. – Он и тебе тоже пишет? – А разве и тебе? Представь себе. в котором сообщает. III Приехал Бройдес. – Его вдруг обуяла самая истерическая деликатность. что с ним делается что-то нехорошее… – Посмотри-ка. Он буквально заваливает меня письмами. с письмом. Я бы на месте его горничной давно сбежал. внимательность и акку- ратность. Я уверен. А вчера присылает мне рубль восемьдесят копеек. Бройдес прочел: «Дорогой Данила! У меня к тебе большая просьба: не знаешь ли ты адрес Аркадия Аверченко – никак не . что вспомнил.

получает на них ответы и в то же время справляется. Бройдес встал. а горничная подождет». Напиши. Едем сейчас же к нему.могу его отыскать. Вызови таксомо- тор – он живет черт знает где! . или здесь кроется какой-нибудь ужас. – Ты прав. как по- живаешь. Человек пишет мне почти ка- ждый день письма. Не стесняйся писать побольше (у тебя за- мечательный стиль). а очень нужно. где я живу! Данила! Этот человек или очень болен. – Тут дело нечисто. Мы взглянули друг на друга.

– Ты понимаешь. . и разнесет кухню в куски. – жалобно захныкал Василиск Зверюгин. В те комнаты нельзя. Он был встревожен. в чем дело? – Да уж теперь ясно как день. увидя нас. – Вот… оно… что! – с расстановкой сказал Брой- дес. бедных женщин. мужчины. Идите сюда и разденьтесь. – Почему?! – в один голос спросили мы. попробуй-ка. Ва- ся… Как тебе не стыдно гонять бедную девушку по все- му Петербургу от одного края до другого? Неужели ты не мог бы запирать ее на это время в кухне?! – Да. – Это такая бешеная ревнивица. подлецы: обольстите нас. – Там… дама! Я бросил косой взгляд на Бройдеса. дверь приотвори- лась и в щель просунулась растрепанная голова по- лураздетого Зверюгина. Только послушай. Наконец. когда я энергично постучал в дверь кула- ком и крикнул. IV Мы звонили у парадного минут десять – из квартиры Зверюгина не было никакого ответа. это вы! Я думал – горничная. что сразу поймет. – Ах. успокоился. но. что иду в полицию. в чем дело. – Бедная девушка! Вот все вы такие. Тссс! Тише. совратите. Данила.

Я уселся без приглашения на стул и спросил: – Скажи. я возвращал долги. какой я стал аккуратный: за эти нужные мне три часа в день я возвратил по принад- лежности все когда-то взятые и зачитанные мною кни- ги. а потом гоняете с Химиче- ского переулка на Троицкую. – Она все равно . я ответил на все письма. что ли? – Так. – засмеялся он. вспоминая все до послед- ней копейки! Я просто даже справлялся о здоровье мо- их милых. взял какую-то книгу и сказал: – Ладно! Это какая книга? Мопассан? Том третий? Завтра же пришли мне эту книжку… Слышишь? Мне она очень нужна. что было возможно. – Есть-то есть. у тебя нет еще каких-нибудь друзей.опутаете сладкими цепями. моих чудесных друзей! И я теперь обращаюсь к вам: придумайте что-нибудь для моей горничной… Что-нибудь на три часа! Моя фанта- зия иссякла. на которые не отвечал по три года. проводя это время в объ- ятиях разлучницы. Через час я ее верну тебе. что горничная подождет? И ничего. кроме нас? Он понял. пожалуйста. да они или близко живут. или уже я все у них узнал и все им возвратил. моих дорогих. Так. Вы не можете представить. Я подошел к столу. Это ниче- го. – бледной улыбкой усмехнулся Зверюгин. что ты мне при- шлешь эту книгу также и послезавтра? – О.

полуграмотная. что ли. Ей ведь все равно. что это корректура. Скажи ей. . и в этих делах ничего не по- нимает. моя Катя.

Скажите. чтобы завтра обязательно прислал – это. Одна неприятность. барин. – А как же! Кому такое приятно? Я брал Мопассана и уходил в кабинет читать газеты или просматривать редакционные письма. Погода теплая. Через три недели книжка не появлялась у меня под- ряд четыре дня. Одна грязь чего сто- ит. Поблагодарите барина и кланяйтесь ему. Передам. – Ну. – Ничего. Часа через полтора выходил в кухню и снова возвра- щал Мопассана. солнышко. Обрез книги засалился. когда холодно и идет дождь. очень нужная вещь! – Хорошо-с. потом. – Чудесно! Терпеть не могу. и обложка потемнела. брат. как погода? – спрашивал я. – Что уж тут хорошего. А моя горничная добавляла: – В дождь-то совсем нехорошо. появившись однажды. исчезла . Мопассан за три недели порядочно поистрепался. – Готово. V Каждый день аккуратно бедная Катя привозила мне том третий Мопассана.

на целую неделю. Да так и не зашла. . потом ее не было десять дней… Самый длительный срок был полтора месяца. оживленная: – Барин просили меня сейчас же возвращаться. Это пыль тления. другая! Желтеет и коробится обложка Мопассана. сияющая. Катя! Бедная ты – та. очевидно. уже ненужная. это смерть. Лежит эта книга на шкапу. Счастливица ты. и покрывается она пы- лью. Это была ликвидация. Это было. Катя принесла мне ее в этот раз. когда-нибудь зайду. не дожидаясь. там последнее – самое краткое свидание. Книжку я оставлю. будучи в очень ве- селом настроении.

а то французские какие-то живописцы. давайте. декадентов. На «Французской выставке за сто лет» – Посмотрим. все боль- ше из декадентов. Вы думаете что! Им же все равно. половина. почему искусство? – никто не знает. – Я вас немного не понимаю. Вы рассматривайте ту. – Почему? – Так как-то… Кричат: «Искусство. – Что ж тут особенного рассматривать – вот я уже и рассмотрел. а эта выставка за сто лет. – Ну. не верю я этим французам. желтую. – Ну. – Почему же уж так сразу и декаденты? Ведь дека- денты недавно появились. искусство!» А что такое искусство. значит. Наверное. – Нельзя же так скоро. – что вы хотите сказать словами – почему искусство? – Да так: я вот вас спрашиваю – почему искусство? – То есть как – почему? – Да так! Вот небось и вы даже не ответите. – Да куда ж еще смотреть?! Все видно как на ладо- . Вы еще посмотрите на нее. посмотрим… Признаться. – Давайте лучше рассматривать картины. а я эту.

это ошибка. Мало ли что бывает: типографщик напился пьяный и допустил ошибку. как она называется? – А какой номер? – Сто двадцать седьмой. нарисует лесную тишину и подпишет: «Стол с апельсином». ему. натура. видите ли. ска- жете – опять типографская ошибка? Нарисована голая женщина. что у этих людей вместо головы коробка от шляпы! И это называ- ется «новым искусством»! Новыми путями! Может. это не типографская ошибка. Пойдем дальше. А это что за карти- на? Ну… голая женщина – это еще ничего. а в каталоге ее называют: «Вид с обрыва»! Нет-с. а в сумасшедшем доме! – Ну. Нет. может быть. а тенденция! Как бы почудней. Искусство там. Как это вам понравит- ся?! У этих людей все с вывертом… Он не может пря- мо и ясно написать: «Стол с яблоками» или «Плоды». Интересно. какая-то овощь. апельсины.ни: стол. Какой номер? Двести восемна- дцать? Посмотрим. Эх вы! Просвещенные мореплаватели! . – Сейчас… Гм! Что за черт! В каталоге эта картина называется «Лесная тишина». как вообще… Какая-нибудь этакая Дали- ла или Семирамида. – Допустим. А я вам скажу прямо: такому молодцу не на выставке место. нужно что-нибудь этакое почуднее придумать! Лесная тишина! Где она тут? А потом возь- мет он. Вот тебе! Я ж говорю. на столе яблоки. как бы позабористее на голову стать.

И я уверен. не могу больше! Я им сейчас покажу. что вся выставка в сти- ле «О. Тут есть какая-то сатира… Гм! Ненормальная постановка дела высшего образования в России. а под этим номером творец се- го увража в каталоге пишет: «Моя мать»… Его мать! Да я б его… Нет. милый мой. и для недекадентов одинаковая! Эй. кото- рым все прощается? Я вас спрашиваю! Что вы мне на это скажете? – Что я скажу? Позвольте ваш каталог… Вы сейчас . – Это не англичане. Как оно там? Ну конечно! Они это называют «Заседание педагогиче- ского совета»! – А знаете – это мне нравится. как публику обманывать. и у вас новое течение? По- смотрите вашими бесстыдными глазами. Это что? Четыреста одиннадцатый? Лошадки на лугу пасутся. а тюрьма и для декадентов. а французы. – Я и говорю. Ты. Проект Кассо… – Нет! Нет! Вы посмотрите! Тут нормальному чело- веку можно с ума сойти! Я бы за это новое искусство в Сибирь ссылал! Вы видите? Нарисован здоровенный мужчинище с бородой. – кто это мо- жет допустить?! Это какой номер? Девяносто пятый? Мужчина с бородой? А в каталоге что? Девяносто пя- тый – «Моя мать»? Мать с бородой? Юлия Пастрана? Или зарвавшаяся наглость изломанных идиотов. хоть и дека- дент. закрой свои голубые ноги». кто тут! Вы капельдинер? Билеты от- бираете? За что? Может.

если так экономите. кото- рое не вам чета! Там художники хранят святые старые традиции! Одним словом – с академической выставки. господин. сейчас из такого места. – ведь у вас каталог-то не нашей. то уж не кри- чали бы. миленький мой. которая… – Вы бы. . а чужой вы- ставки.откуда? – Мы.

крепкие. делавший похожим его стан на ва- лик от оттоманки. поздра- вляли хозяина с днем ангела и весело подшучивали над молодой парочкой: сестрой бухгалтера Казанлы- кова и ее женихом. с ним не разговари- вают… Человек же он с виду вполне корректный. как стальная щетка. студентом Аничкиным. волосы и густые чер- ные удивленные брови. на него по- чти никто не обращает внимания. говорил тихо и вежливо. имел ред- кие. и в конце концов не помешает же он нам! Он такой же банковский чиновник. как громоотвод. Чай пил с ромом. Гости собрались в десять часов. В десять часов явился тот самый вполне прилич- ный господин. Одинокий Бухгалтер Казанлыков говорил жене: – Мне его так жаль… Он всегда одинок. заставляя себя выслушивать. Ты ничего не имеешь против? Я пригласил его к нам на сегодняш- ний вечер. о котором Казанлыков беседовал с же- ной… Был он высок. Одет был в черный сюртук. – Пожалуйста! – полуудивленно отвечала жена. на- глухо застегнутый. – Я очень рада. Пили чай. прям. . при- личный. но внуши- тельно. как и я.

посмо- трев благосклонно на хозяина. – Мало ли? Эти вещи часто кончаются смертельным исходом. знаете… Часто мертвенькими рождаются. когда они хотят уменьшить живот. указав широ- ким. Будем иметь большого такого. от третьего отказался и. мальчуганы тоже. будем надеяться. . – Ну. Одинокий господин солидно посмотрел на живот хо- зяйки. – Ожидаете? Да… Гм… Опасное дело это – рожде- ние детей. Хозяин пожал плечами. спросил: – Деточки есть у вас? – Ожидаю! – улыбнулся Казанлыков. Выпив два стакана. толстого мальчу- гана… Хе-хе! Одинокий господин раздумчиво пригладил мокрой ладонью черную и очень редкую проволоку на своей голове. которая сейчас же вспыхнула и сделала такое движение. – Мальчугана… Гм… Да. – Почему? – спросил Казанлыков. – Это очень редкие случаи. ко- торое свойственно полным людям. И – капут! Казанлыков бледно улыбнулся. что все завершится благопо- лучно. будто извиняющимся жестом на жену. Родильная горячка или еще какая-нибудь бо- лезнь.

такие разговоры. – перебила жена Фитилева. что в городе появился дифтерит? Ребеночек гуляет се- бе. сударыня. пылиночку какую на него нанесло. Гость ласково и снисходительно улыбнулся. Только ведь бывают и такие случаи. могущими окончиться печально… – Ну. – Пока. что ребенок рождается благополучно. с искаженным страхом лицом. сударыня… Боюсь. Вы же. и все живехоньки. – ска- зала жена чиновника Фитилева. Слышали вы. нежный… Ветерком подуло. Не- которые женщины совершенно не могут иметь детей… Есть такие организмы. Детский организм очень хрупкий. – Ничего дурного не будет. – и на крестинах еще гулять будете! Одинокий господин скорбно покачал головой. – Редкие? – подхватил гость. слушала тихую. что появление на свет ребенка будет грозить вам са- мыми серьезными опасностями. Да вот вы. бледная. между прочим. – обратилась она к одинокому господи- ну. что там ваша статистика! У меня трое детей. пока. По статистике детской смертности… Жена Казанлыкова. и – конец. а умирает потом. вежливую речь гостя. не редкие. . – Ну. – Нет. господа. резвится и вдруг – начинает покашливать… В гор- ле маленькая краснота… Как будто бы ничего особен- ного… Жена Фитилева вздрогнула и широко открыла глаза. что вы завели. – Дай-то Бог.

Вдруг… это… с Сережей… что-нибудь нелад- ное. – Вы меня извините. вот. конеч- но. не находя в себе силы вымолвить ни од- ного слова. видя. дорогая. – Особенно вы не волнуйтесь. это скарлатина. Вы говорите – вче- ра покашливал? Гм… Если он не изолирован. Гость прихлебывал маленькими глотками чай с ро- мом и изредка посматривал на сидевших против него . впрочем. что у вашего милого мальчика дифтерит. она хлопнула выходной дверью и исчезла. – Куда вы? – с беспокойством спросила жена Казан- лыкова. Должен вас. Иногда она просто отражается на ушном аппарате. что это. опаснее – отзывается на легких. то легко может заразить других детей… Бледная. – Весьма возмож- но. стиснув губы. кончается глухотой или – что. но… я страшно беспо- коюсь. успокоить. Может быть. – кивнул головой гость. Забыв даже попрощаться. что госпожа Фитилева надевает дрожа- щими руками шляпу и. может быть. не диф- терит. жена Фитилева открывала и за- крывала рот. как бумага. – Скарлатина не всегда кончается смер- тельным исходом. – Позвольте! А ведь мой Сережик вчера действи- тельно вечером кашлянул раза два… – Ну. – благожелательно сказал гость. колет себе паль- цы шляпной булавкой.

изнервничавшийся от голодухи и неудач супруг… . – Вот как! Ну. Кончили (хорошо. – Ага! Так. но… Студент сделал виноватое лицо и улыбнулся. – Почему? – Да вот я вам скажу: учитесь вы. рано подурневшая от плохой жизни. сударыня… Желаю вам счастья и привольной богатой жизни. – протянул одинокий господин грустно и многозначительно. Только юридический факультет – это невыгодная штука. вы не сделаете та- кой оплошности. извините меня за откровен- ность. учитесь – целых четыре года. мне случалось наблюдать. – На каком вы факультете? – спросил он. Впро- чем. если еще удастся кон- чить!)… И что же вы? Помощник присяжного поверен- ного – без практики. худая.студента Аничкина и его невесту. ласково прищуривая левый глаз. что же. печальная же- на. – На юридическом. Люблю молодежь. – Же-ни-тесь. Вот – позвольте вам предста- вить – моя невеста. или поступаете в управление же- лезных дорог без жалованья. так… Я сам когда-то был в университе- те. как живут женившиеся студенты: комната в шестом этаже. чтобы жениться. больной ребенок за ширмой (обязательно больной – это заметьте!). – Как раз я и женюсь. в ожидании далекой ва- канции на сорок рублей! Конечно.

Жених. Вот взять хотя бы меня – я женился по лю- бви и совершенно счастлив с женой. – криво усмехнулся бухгалтер Казанлыков. – сказал акцизный чиновник Тюля- пин. любящие жены . которые порой быстро скатывались на волнующуюся грудь и сейчас же заменялись новыми… – Что вы. ушел в свой стул. она не могла сюда прийти поздравить доро- гого хозяина – и все-таки настояла. есть счастливые исключения в этих случаях: ребенок может помереть. – Поговорим о чем-нибудь ве- селом.Конечно. чтобы я пошел… Одинокий господин с сомнением качнул головой: – Может быть… может быть… Но только я чтой-то счастливых браков не видел. а жена – сбежит с каким-ни- будь смазливым соседом. и на ее глазах дро- жали две неожиданные случайные слезинки. Верные. и с женой мы живем душа в душу… Она меня ни в чем не стесняет… Вот сегодня – у нее боле- ла голова. – Вы слишком мрачно и односторонне смотрите на жизнь. право. но это – увы! – бывает ред- ко… Большей частью муж однажды усылает жену в ломбард – якобы для того. съежившись. а сам прикрепит к крюку от зеркала ремень. а невеста упорно глядела на клетку с птицей. такое говорите. – В самом деле. Положение у нас обеспеченное. чтобы заложить последнее пальто. да и тово… В комнате было тихо.

что жена как раз сегодня назвала его светом ее жизни и уже несколько раз жалела его. – обратился он к угрюмо потупившемуся студенту. – Верю. – вежливо поклонился гость. – Уверяю вас! Однажды я снимал комнату в одной адвокатской семье.– это такая редкость. захлебываясь. так как. Я на своем веку знал мужей. тем. И при этом целовала его и говори- ла. значит. порывисто ды- ша… Он вспомнил. – Моя жена не такая! – мрачно проворчал акцизный чиновник. и говори- ли тем самым людям. . – Я говорю во- обще. которые всего несколько часов назад держали их жен в объятиях. – Бог знает что вы такое говорите! – встревоженно воскликнул акцизный Тюляпин. заработался. которую нужно показывать в му- зеумах… И что ужаснее всего. ей нездоровится и она ляжет поспать. преду- предительнее жена. А когда глупый муж уходил в клуб или еще куда-нибудь. Жена каждый день ласково угова- ривала мужа пойти в клуб развлечься. Я все это из-за стены и слышал. А он. со слезами на глазах. – что чем ласковее. мол. из комода выползал любов- ник (они их всюду прячут). большую гадость она мужу готовит. что он свет ее жизни. которые говорили о женах. и они начинали целовать- ся самым настоящим образом. Акцизный Тюляпин сидел бледный. гово- рила она.

который уже девяти лет воровал у отца деньги и вод- ку. убил из ре- вольвера двух городовых… Но все же… – Закусите лучше. но все выпили. что за это она готова простить ему все предыдущее. – Вот прелестная семга. с заплаканными глазами. – торжественно заявил одинокий господин. Из столовой вышла. нахмурив- шись. Он хотел сейчас же встать и побе- жать домой. – Вторую рюмку. который распорол вынянчившей его ста- рухе живот и потом. вот нежинские огурчи- . одинокий господин встал и сказал: – Позвольте предложить выпить за здоровье много- уважаемого именинника. и мне однажды показывали другого четырнадцати- летнего юнца. который говорил. рас- строенная жена Казанлыкова и сказала.что он заработался. что ужин по- дан. Унылое настроение немного рассеялось. Все встали и повеселевшей толпой отправились в столовую. Дай Бог ему прожить еще лет десять – двенадцать и иметь кучу детей! Тост особенного успеха не имел. – поднимаю за вашего будущего первенца! Будущая мать расцвела и бросила на одинокого гос- подина такой взгляд. – Пью за вашего будущего сына! Правда. – посоветовал хозяин. Когда рюмки были налиты. дети не всегда бывают удачненькие. Я знал одного мальчика. когда его арестовали. но было неловко.

– Пожалуйста. железная… Если вы ударите . Одинокий господин обернулся к нему и. равнодушно сказал: – У вас палка толстая. На днях. – почтительно придвинул гость колба- су.ки… Гость. я читал. съежив- шись. ужасной методичностью. пошаты- ваясь. придвинул невесте студента семгу и сказал: – На днях одни мои знакомые отравились рыбным ядом. поели… – Я не хочу семги. а когда разрезали ее. – Заражение трихинами бывает гораздо реже. вежливо поблагодарил хозяев за го- степриимство и теперь спускался по темной. еле осве- щенной парадной лестнице. как такие разговоры разговаривать. когда одинокий господин то- же раскланялся. Теперь он догнал одинокого господина. думали – туберкулез. схватил его за плечо и. – Дайте мне лучше колбасы. – сказала девушка. Акцизный Тюляпин пил за ужином много. чем рыбным ядом. вышел от Ка- занлыковых в тот момент. каркали там насчет жен… Вот я сейчас тресну вас этой палкой по черепу – будете вы знать. привозят одну стару- ху в больницу. вежливо поблагодарив. Купили тоже вот так семги. попрощавшись. с какой-то странной. черти вас разорви. увидели клубок свиных трихин… Акцизный чиновник. сказал: – Вы чего.

сделаются жуликами. а вы не выдержите тя- желых условий каторги и получите чахотку… Дети ва- ши разбредутся по свету.ею меня по голове. Жена ва- ша обнищает и пойдет по миру. то убьете. Мне-то ничего – я буду мертвый. – а вас схватят и сошлют в Сибирь. а когда о вашем преступлении узнает ваша мать. с ней сдела- ется разрыв сердца… Aга! .

– А что на него сделаешь? Эх!. к удивлению ограбленного Пантелея. – горько подумал Пантелей. вот остался у меня рупь-целковый. оказал- ся на своем месте. «Ну. разглядывая на ладони два серебряных ру- бля и полтину медью… – И жрать хочется. – так разошелся. вишь. Крест. что я с этой дрянью сделаю?.. – со вздохом подумал Пантелей. бутылку пива и десяток папирос. дыра… Эх.» Пошел и купил на целковый этот полфунта ветчины. на волосатой груди са- пожника. Черты из жизни рабочего Пантелея Грымзина Ровно десять лет тому назад рабочий Пантелей Грымзин получил от своего подлого гнусного хозяина кровопийцы поденную плату за 9 часов работы – всего два с полтиной!!! «Ну. и подметки к сапогам нужно подбросить. старые – одна. под блузой. полбутылки водки. ко- робочку шпрот. ты жизнь наша раскаторж- ная!!» Зашел к знакомому сапожнику: тот содрал полтора рубля за пару подметок.. – Есть ли на тебе крест-то? – саркастически осведо- мился Пантелей. и выпить охота. что . булку французскую.

за что… – шептали его дрожащие губы. Однажды. кроме простой очи- щенной. Купил фунт полубелого хлеба. – Почему богачи и эксплуататоры пьют шампанское.. – И подметки к сапогам нужно подбросить. бутылку ситро. весной 1920 года рабочий Пантелей Грымзин получил свою поденную плату за вторник: всего 2700 рублей. . что чуть не заплакал. ли- керы. и жрать. завое- вали себе свободу!. да ветчины – света Божьего не вижу… О. рабочий класс. оста- лось 14 целковых… Приценился к десятку папирос.. а я. плюнул и отошел. И когда уселся бедняга Пантелей за свой убогий ужин – так ему тяжко сделалось. едят рябчиков и ананасы. да консервов. откупорил ситро. Дома нарезал хлеба. – За что же. и вы- пить чего-нибудь – смерть хочется!» Зашел Пантелей к сапожнику. «Что ж я с ними сделаю». что чуть не заплакал. если бы только мы. уселся за стол ужинать… и так горько ему сделалось. То-то мы бы пожили по-человече- ски!.от всех капиталов только четыре копейки и осталось. так обидно. – горько подумал Пан- телей. сторговался за две ты- сячи триста и вышел на улицу с четырьмя сиротливы- ми сторублевками. шевеля на ладони разноцветные бумажки.

заливает себе горло настоящей водкой. – шептали его дрожащие губы. братец ты мой!….. Почему одним все. пе- нистым пивом. – Почему же. .. объедается шпротами и белыми булками. дол- жен жевать черствый хлеб и тянуть тошнотворное пой- ло на сахарине!. Эх. как пес какой. а нам ничего… Почему богач ест неж- ную розовую ветчину. а я. другим – ничего?. курит папиросы. Пантелей… Здорового ты дурака сва- лял. – поче- му богачам все. Пантелей.