О НАХОДКАХ ПРЕДМЕТОВ РЕМЕННОЙ И СУМОЧНОЙ

ГАРНИТУРЫ СРЕДНЕВЕКОВОГО ВРЕМЕНИ
С ГОРОДИЩА ЕКИМЭУЦЬ В МОЛДОВЕ
Екатерина Абызова
Светлана Рябцева
Кольцевое городище Екимэуць в Молдове, которое исследовалось в период полевых сезонов
1950-1952 гг., дало незаурядную коллекцию
вещевого инвентаря, представляющую собой
своеобразный срез культуры населения на момент гибели этого поселения. По всей площади городища просматривались следы пожара:
обуглившееся дерево и зерно, кости, растрескавшиеся каменные жернова, побелевшие от
соприкосновения с огнëм сердоликовые бусы.
Был найден разнообразный хозяйственный
и ремесленный инструментарий, предметы
вооружения, многочисленные ювелирные
украшения (более 2000 индивидуальных находок). Украшения, орудия труда и изделия
ремесленников представлены целыми комплексами (Фëдоров 1953, 105).
Материалы из раскопок этого памятника хранились в фондах трëх музеев Молдовы и Археологического музея в г. Одесса1. В настоящее
время большая часть находок сконцентрирована в фондах Национального музея археологии и истории Молдовы (г. Кишинэу). В связи
со сменой экспозиции весьма репрезентативная подборка вещей стала доступна для визуального изучения. К наиболее интересным
изделиям относится поясной набор, состоявший по сообщению Г.Б. Фëдорова (1953, 118)
из сорока бляшек сердцевидной формы (рис.
1). Подобные бляшки характерны для декорировки длинных наборных поясов X - начала XI вв. (Мурашова 2000). Кроме того стали
доступны для визуального изучения и некоторые предметы вооружения, в том числе и железное перекрестие сабли (рис. 2).
1
Приносим глубокую благодарность коллегам И.В. Бруяко,
В.Л. Денискому, Л.Ю. Полещук и Е.Ф. Рединой (Археологический музей, Одесса), З.А. Львовой и Н.А. Фоняковой
(Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург), И.Г. Власенко, А.Н. Левинскому, А.И. Никулицэ и И.С. Тентюк
(Национальный музей археологии и истории Молдовы,
Кишинэу) за возможность ознакомиться с материалами и
помощь в работе.

Tyragetia, s.n., vol. II [XVII], nr. 1, 2008, 311-318.

На кольцевых городищах Молдовы были найдены многочисленные предметы вооружения:
сотни стрел и дротиков, боевые топоры. Находят их, в том числе, и совместно с кузнечным
инструментарием, заготовками и бракованными изделиями – это свидетельствует о том, что
многие из них производились на месте (Фëдоров
1964, 17). На Алчедарском городище четыре
комплекса были атрибутированы как мастерские ювелиров и оружейников, на Екимэуцком
– один (Фëдоров 1953, 117; он же 1964, 91).
Большое количество предметов вооружения с
екимэуцкого городища исследователями соотносится с моментом последнего штурма. Было
найдено более трëх сотен железных и несколько костяных наконечников стрел, гранëные и
листовидные копья, железные сулицы, боевые
топоры и гири, кистени. Среди подобных находок Г.Б. Фëдоров выделял находку серебряного позолоченного наконечника ножен (рис. 3),
орнамент которого он соотносил с декором
малого рога из Чëрной Могилы в Чернигове,
а также некоторыми орнаментальными мотивами Киевской Софии и белокаменным декором Владимиро-Суздальских храмов (Фëдоров
1953, 106, рис. 45/3). Нам бы хотелось остановиться подробнее на некоторых наиболее ярких предметах, характерных для средневековой дружинной субкультуры, открытых при
раскопках городища Екимэуць.
***
Одной из характерных отличительных черт
дружинной культуры и моды с конца IX по
первую половину XI вв. являлись длинные наборные пояса, декорированные многочисленными бляшками (Мурашова 2000). Подобные
пояса представлены у хазар, венгров, болгар,
удмуртов, мари и мордвы (Фонякова 1986, 3676; она же 1998, 635-641; Dienes 1976, 18-40;
Казаков 2000, 98; Станилов 1993, 152-163).
Встречаются они и на древнерусских памятниках - Чернигов, Гнëздово, Тимерëво и др.
(Мурашова 2000, 75).

II. Materiale şi cercetări

2

1

3

8

7

5

6

10

11

12

13

14

15

19

20

21

22

27

28

25

26

32

31

37

43

9

4

33

38

44

16

23

46

30

35

34

40

47

18

24

29

39

45

17

41

48

36

42

49

Рис. 1. Ременные бляшки. Масштабы разные. 1-36 - Екимэуць; 37, 38, 43 - Хомокмедь (Венгрия);
39 - Надарова, 40, 41, 44 - Пет Могила (Болгария); 42 - Пэкуюл луй Соаре (Румыния); 45 - Гнездова,
46 - Измери, 47 - Танкеевский мог. (Россия); 48 - Киев, 49 – Шестовицы (Украина).

На Екимэуцком городище поясной набор был
обнаружен в 1951 г. при раскопках ювелирной
мастерской. Комплекс этой полуземлянки отличался богатством археологического инвентаря: 132 бытовых предмета, не считая многочисленных фрагментов керамики и целых
форм сосудов. Кроме поясных бляшек были
найдены сердоликовые и пастовые бусы, медные и серебряные украшения, набор кузнеч312

ных и ювелирных инструментов, заготовки и
отходы производства (Фëдоров 1953, 117, 118).
К сожалению, нам не известно принадлежала
ли (и какая именно) одна из пряжек из екимэуцкой коллекции именно к данному поясному
набору (рис. 4). Но это и не так уж и важно, так
как, по мнению В.В. Мурашовой, «характерной особенностью наборных поясов является

Е. Абызова, С. Рябцева, O находках предметов ременной и сумочной гарнитуры средневекового времени

Рис. 2. Екимэуць. Перекрестие сабли

Рис. 3. Екимэуць. Наконечник ножен.

именно наличие бляшек, пряжка, наконечник
и другие детали могли присутствовать или нет»
(Мурашова 2000, 70). С другой стороны, все
найденные на городище бронзовые пряжки относятся к тем типам, которые использовались в
составе подобных поясов (Рябцева, Рабинович
2007, 206, рис. 1/12-16). Миниатюрная пряжка
могла принадлежать к декору внутреннего ремешка, служившего именно для застëгивания
наборного пояса. Сходные пряжки представлены и на сумочных ремешках (Мурашова 2000,
72; The ancient Hungarians 1996, 88).
В составе екимэуцкого пояса сердцевидные
бляшки с небольшим выступом, декорированные волютообразным узором, представлены в двух разновидностях (рис. 1/1-33): более
широкие (рис. 5) и более узкие, удлинëнные
(рис. 6), – и относятся, соответственно к типам XXVIII Б1 и XXVIII Б2, по классификации
В.В. Мурашовой (Мурашова 2000, 45). Близкие бляшки известны с территории Восточной, Центральной и Юго-Восточной Европы
и демонстрируют сложение единого стиля в
оформлении поясов. Сходные экземпляры
происходят из Карош, Хомокмедь, Ладаньбене-Бенепуста и других мест в Венгрии (рис.
1/37, 38, 43) (The ancient Hungarians 1996, 84,
fig. 10, 312. fig. 1, 339, fig. 6; Fettih 1937, t. XXXV,
LXIV, CXXX; Eszter 2003, 505, t. 3; Szóke 1954,
130, fig. 6). Ещë более близкие к екимэуцким
находки известны из Нижнего Подунавья и
на Балканах – Пэкуюл луй Соаре (Румыния),
Преслава, Надарово, Шуменский округ (Болгария) (рис. 1/39-42, 44) (Дончева 2004, 212227; Плетнëв 2004, 228-240; Станилов 1993,
153; Diaconu, Vilceanu 1972, 155; Dumitriu

Рис. 4. Екимэуць. Вариант реконструкции
декора пояса.

2001, Taf. 84). На территории Восточной Европы сходные бляшки, но отличающиеся по
форме отсутствием каплевидного выступа и
некоторыми графическими дополнениями в

Рис. 5. Екимэуць. Поясные бляшки.

Рис. 6. Екимэуць. Поясные бляшки.

Рис. 7. Екимэуць. Поясная бляшка.

313

II. Materiale şi cercetări

орнаменте, найдены в Гнëздове, Тимерëво и
Владимирских курганах, Лядинском, Томниковском могильнике и «Черемисское кладбище» (рис. 1/45) (Мурашова 2000, 45). Кроме
древнерусских материалов подобные бляшки
известны в X-XI вв. в Прикамье и Волжской
Булгарии – у марийцев, черемисов и мордвы
(Fettih 1937, t. XXVII; Мурашова 2000, 45-46).
Помимо набора однотипных бляшек с волютообразным орнаментом в Екимэуць было
найдено несколько бляшек с криновидным и
листовидным узором (рис. 1/34-36; 7), а также
геометризированная накладка-розетка, предназначенная для декорировки сумки или кошеля (Рябцева, Рабинович 2007, 206, рис. 1/11).
Миниатюрная бляшка с криновидным узором
из Екимэуць (рис. 1/36), вероятно, также могла принадлежть к декору сумки (маленькими
бляшками украшали ремешки-застежки). Наборные пояса и поясные сумочки-ташки, а также кошели с подобными бляшками зачастую
находят в одних комплексах. Наиболее распространены подобные находки на территории
Венгрии, но известны и в Восточной Европе.
Такой набор представлен, например, в кургане Ц-160 Гнëздовского могильника (среди
древнерусских памятников Гнëздовский комплекс дал наибольшее количество деталей
наборных поясов). В этом захоронении сохранился кожаный ремень длиной около 168 см,
декорированный 66 бляшками трëх видов. Ремень опоясывал талию погребëнного, а один
конец его свисал свободно. На свободном крае
и прилегавшей к нему части пояса располагались 34 удлинëнные сердцевидные бляшки
с геометризированным орнаментом, расположенные острой частью вниз. Завершал эту
часть ремня поясной наконечник. Остальная
часть ремня декорирована широкими сердцевидными накладками с двумя вариантами
декора (29 экземпляров одного вида и 3 – другого, возможно, появившегося в результате
починки), которые были укреплены острым
концом вверх. Пряжка располагалась ближе к
правой части ремня (Мурашова 2000, 71-73).
Подобным образом располагались, вероятно,
и бляшки на поясе из Екимэуць (рис. 4). Узкие
накладки крепились на свисающей части пояса острой частью вниз. Более широкие – на
основной – остриëм вверх. Среди екимэуцких
узких бляшек явно выделяется одна более
314

крупная накладка (рис. 1/24; 6). Она отличается несколько видоизменëнным характером
декора и появилась, вероятно, в результате
подновления пояса. Кроме того, среди широких бляшек есть более тяжëлые массивные экземпляры с отогнутыми назад краями и более
лëгкие, без такого бортика. Подобное различие может быть объяснено, вероятно, как результат постепенной сработанности литейной
формы, в которой изготовлялись бляшки.
Гнëздовская находка сохранила и фрагмент
дополнительного ремешка, служившего для
застëгивания пояса, и декорированного миниатюрной бляшкой и маленьким поясным наконечником. С правой стороны от погребëнного
были открыты металлические детали гарнитуры поясной сумочки. Были найдены бляшки-розетки, аналогичные екимэуцким, а также центральная крупная ромбовидная бляха,
сквозь которую породевался ремешок. В декоре ремешка-застежки использованы две крупные широкие накладки, аналогичные трëм
бляшкам пояса, и миниатюрные бляшки, такие как на внутреннем ремешке пояса. Таким
образом, декор пояса и сумки из Гнëздова подтверждает то, что эти вещи рассматривались
как комплект (Мурашова 2000, 72).
Кроме Гнëздова довольно большое количество
деталей ременной гарнитуры представлено в
захоронениях Тимерëвского могильника под
Ярославлем. Находят их и в материалах Чернигова и Шестовиц, а из камерного погребения
№ 42 Шестовицкого могильника происходят и
детали декорировки поясной сумки (Мурашова 2000, 74; Андрощук 1999, 43, рис. 20).
Кроме основного ремня в наборном поясе могла существовать и система дополнительных
боковых ремней, также декорировавшихся
бляшками и наконечниками. Подобные пояса
известны, например, в древностях IX-X вв. в
Южно-Уральском регионе (Мурашова 2000,
75; Казаков 2000, 98; Мажитов 1977, 22, рис.
3). Сходным образом реконструируется роскошный пояс из Саркела и ряд находок, происходящих с территории Болгарии (Макарова,
Плетнëва 1983, 62-76; Ионкова 2004, 196-211).
Сумочные бляхи, выполненные в несколько
различающихся традициях, характерны для
древностей булгар, венгров, черемисов и мордвы. По мнению И. Фодора, в обиходе венгров
сумки с бляшками появились после контактов
с булгарами. В черемисском Веселовском мо-

Е. Абызова, С. Рябцева, O находках предметов ременной и сумочной гарнитуры средневекового времени

гильнике была обнаружена накладка на сумку, декорированная изображениями растительных побегов и фантастических животных.
Сходные фантастические звери, фланкирующие изображение креста, представлены на
известной Бездеской ташке из Венгрии (Fodor
1975, 259-261, fig. 45; Fettih 1937, Taf. XLIX).
***
В целом, появление поясных сумок и кошелей
связывается с восточной традицией. В сложении восточноевропейского дружинного костюма прослеживается влияние хазарской и
венгерской традиций (Горелик 1992, 15). Следующий всплеск интереса к таким вещам, как
наборные пояса и поясные сумки, отмечается
уже в XIV в. и связан с монгольским влиянием (Крамаровский 2001, 35-60; Козлова 2007,
138). В восточной традиции (у древних китайцев, тюрок Саяно-Алтайского региона, авар,
хазар и др.) количество и характер поясных
украшений отражали военную и административную иерархию. Сохранились рунические
надписи, отражающие представления о значимости пояса в среде тюркских воинов и чиновников: «Так как у вас было счастье (памятник
вам) водрузили. На поясе лунообразную пряжку мы устроили», «моя геройская доблесть.
Мой пояс с 42 (чиновными) пряжками-украшениями)» (цит. по: Овчинников 1992, 52).
В восточноевропейских древностях отражена и
такая любопытная черта синкретизма средневековой культуры, как скандинавская по происхождению традиция использования восточных поясных накладок в качестве подвесок к
ожерельям (Fettih 1937, t. LXXVII; Jansson 1986,
80-91; Пушкина 2007, 325 и сл.). На территории Восточной Европы все известные бляшки
переделаные в подвески представлены в тех памятниках, для которых характерно присутствие
скандинавского компонента (Киев, Гнëздово,
Тимерëвский и Михайловский могильники в
Ярославском Поволжье) (Пушкина 2007, 325331, рис. 1; Ивакин 2002, 38 и сл.).
Интересно, что при внешнем сходстве сердцевидных поясных бляшек с волютообразным
декором из Екимэуць с Гнëздовскими или
найденными в Лядинском могильнике, в их
контурах и декоре просматриваются некоторые отличия (рис. 1).
Считается, что основная часть восточноевропейской ременной гарнитуры X в. была изго-

товлена в Среднем Поднепровье или Волжской
Булгарии (Орлов 1984, 39-48; Казаков 2000, 87;
Мурашова 2000, 41, 95; Беговатов 2006, 145).
Так, накладки, произведëнные на крупном ремесленном комплексе Измери, расположенном
при слиянии Волги и Камы, получили распространение в Марийском Поволжье, Мордовии,
бассейне р. Чепцы, Верхнем Поволжье и на
Вологодчине. Но есть среди них и экземпляр,
имеющий самые близкие аналогии в венгерском погребении в Клуже (Казаков 2000, 98; Рабинович, Рябцева 2007, 206, рис. 1/24, 26).
Было установлено, что 90% процентов
гнëздовских бляшек относится к «восточному»
типу, известному по находкам IX-XI вв., представленным в Волжской Булгарии, на Руси и в
Венгрии. Большая часть бляшек из Гнездова
была причислена исследователями к изделиям, изготовленным в традициях черниговской и волжско-булгарской ремесленных школ
(Мурашова 2000, 95; Пушкина 2007, 326).
Несколько отличающиеся от гнëздовских,
поволжских и прикамских образцов бляшки
пояса из Екимэуць, по всей видимости, могут быть отнесены к изделиям другой ремесленной традиции, которую условно можно
назвать «подунайской», представленной находками из Венгрии, Румынии и Болгарии.
Наибольшую близость к бляшкам Екимэуцкого пояса демонстрируют накладки из Пэкуюл
луй Соаре (Румыния) и Надарова (Болгария)
(рис. 1/39, 42). Причëм находки на территории
Болгарии, например в Надарова, не только
поясных бляшек, но и шаблонов для их изготовления, а также бракованных экземпляров,
свидетельствует о том, что мы имеем дело со
следами функционирования производственного комплекса, вероятно, аналогичного Измери в Поволжье (Плетнëв 2004, 238; Дончева-Петкова 1992, 210-213).
Бляшки с листовидным и криновидным декором, аналогичные экземплярам из Екимэуць,
по всей видимости, были распространены гораздо более широко. Так, сходные накладки
представлены в Щецине (Румыния), Киеве и
Шестовицах (рис. 1/46-49) (Рябцева, Рабинович 2007, 211).
С Подунавьем, а точнее с древностями венгров
эпохи «обретения родины», соотносятся, на
наш взгляд, и находка на городище Екимэуць
позолоченного наконечника ножен. Не слу315

II. Materiale şi cercetări

чайно автор раскопок Г.Б. Фëдоров сопоставил
его декор с орнаментом рога из Чëрной могилы, венгерские параллели для которого не раз
приводились исследователями (Щеглова 1997,
246-257, там же и литература). Наконечник
ножен из Екимэуць декорирован специфическим растительным орнаментом, основу которого составляют побеги и крины с отогнутыми
закруглëнными или заострëнными листьями.
На нëм узнаются и такие специфические для
венгерской торевтики декоративные элементы
как поперечный перехват у основания крина
или пучка листьев, гравированный бордюр по
краю листа. Характерно для подобных изделий
и изображение прожилок на листьях в виде
черты или завитка, оканчивающихся точкой
(Laslo 1957, 166-198; Dienes 1976, 101, 103). Аналогичный узор представлен на таких известных
предметах из могил венгерской знати, как чаша
из Земплина, сабля из Гестеред, а также многочисленные роскошные пластинки-накладки на
сумки-ташки (Fettih 1937, t. LXVIII; The ancient
Hungarians 1996, 32-33; Орлов 1984, 38).

Тщательностью исполнения отличается и перекрестие сабли из Екимэуць, декорированное шариками-бутонами и ромбической псевдонакладкой в центре, но в отличие от наконечника ножен эта вещь не несëт явных черт
определëнной художественной школы. Однако сходное перекрестие, найденное на валу
городища Судовая Вишня (Львовская область,
Украина), было отнесено к венгерским типам
(Dabrowska 1979, 348, fig. 5). В этой связи стоит
отметить, что при исследовании могильника
у этого городища было вскрыто уникальное
женское захоронение с целым набором инвентаря, имеющего самые близкие аналогии
в венгерских могилах эпохи «обретения родины» (Ратич 1971, 162-168).
Таким образом, материалы из раскопок городища Екимэуць дали весьма яркие находки,
связанные с дружинной субкультурой X – начала XI вв. Они имеют аналогии, как на территории Восточной Европы, так и в синхронных
памятниках Подунавья.

Библиография
Андрощук 1999: Ф.О. Андрощук, Нормани i слов’яни у Подесеннi (Киïв 1999).
Беговатов 2006: Е.А. Беговатов, Торгово-ремесленные центры Волжской Булгарии на рубеже X-XI вв. (по
материалам Билярского селища). В сб.: Д.Г. Савинов (отв.ред.), Производственные центры. Источники,
«дороги», ареал распространения. Материалы тематической научной конференции, Санкт-Петербург,
18-21 декабря 2006 г. (Санкт-Петербург 2006), 141-146.
Горелик 1992: М.В. Горелик, Сложение русской военной культуры (хазары, мадьяры, аланы, норманы). В
сб.: Степи Восточной Европы во взаимосвязи Востока и Запада в средневековье. Тезисы докладов международного семинара (Донецк 1992), 15
Дончева-Петкова 1992: Л. Дончева-Петкова, Два модела за колонни апликации. Приноси към българската археология, т. 1 (София 1992), 210-213.
Ивакин 2002: Г.Ю. Ивакин, Погребения X-XI вв. из раскопок Михайловского Златоверхого монастыря в
Киеве (1996-1997 гг.). В сб.: Русь в IX-XIV вв.: взаимодействие Севера и Юга. Тезисы докладов (Москва
2002), 38-41.
Ионкова 2004: М. Ионкова, Проблемът за коланите с вертикални ремъци през християнския период на
първото българско царство. В сб: Преслав 6 (София 2004), 196-211.
Казаков 2000: Е. П. Казаков, Измери – главный торговый пункт Волжской Булгарии (конец X – XI вв.).
В сб.: Славяне, финно-угры, скандинавы, волжские булгары. Доклады международного симпозиума по
вопросам археологии и истории (Санкт-Петербург 2000), 87-99.
Каргер 1958: М.К. Каргер, Древний Киев (Москва-Ленинград 1958).
Козлова 2007: А.В. Козлова, Металлические украшения и предметы быта восточной традиции X-XV веков из раскопок в Пскове. В сб.: Археология и история Пскова и Псковской земли. Материалы LII заседания семинара имени академика В.В. Седова (Псков 2007), 125-145.
Крамаровский 2001: М.Г. Крамаровский, Золото Чингисидов: культурное наследие Золотой Орды
(Санкт-Петербург 2001).
Мажитов 1977: Н.А. Мажитов, Южный Урал в VII-XIV вв. (Москва 1977).
Макарова, Плетнëва 1983: Т.И. Макарова, С.А. Плетнëва, Пояс знатного воина из Саркела. СА 2, 1983, 62-76.
Мурашова 2000: В.В. Мурашова, Древнерусские ременные наборные украшения X-XIII вв. (Москва 2000).

316

Е. Абызова, С. Рябцева, O находках предметов ременной и сумочной гарнитуры средневекового времени

Овчинников 1992: Б.Б. Овчинников, Социально-знаковая семантика наборных поясов кочевников Евразии VI-X вв. В сб.: Степи Восточной Европы во взаимосвязи Востока и Запада в средневековье. Тезисы
докладов международного семинара (Донецк 1992), 50-54.
Орлов 1984: Р.С. Орлов, Среднеднепровские традиции в художественной металлообработке в X-XI вв. В
сб.: Культура и искусство средневекового города (Москва 1984), 32-52.
Плетнëв 2004: В. Плетнëв, Производство на коланни гарнитури в ранносредновековна България. В сб.:
Преслав 6 (София 2004), 228-240.
Пушкина 2007: Т.А. Пушкина, Сувениры Аустрвег. В сб.: У истоков Русской государственности. К 30летию изучения Новгородского Рюрикова Городища и Новгородской областной археологической экспедиции. Историко-археологический сборник. Материалы международной научной конференции 4-7
октября 2005 г. Великий Новгород, Россия (Санкт-Петербург 2007), 325-331.
Ратич 1971: О.О. Ратич, Багате поховання рубежу X-XI ст. у Судовiй Вишнi. В сб.: Середнi вiки на Украïнi,
вип. I (Киïв 1971), 162-168.
Рябцева, Рабинович 2007: С.С. Рябцева, Р.А. Рабинович, К вопросу о роли венгерского фактора в Карпато-Днестровских землях в IX-X вв. Revista arheologică S.N., vol. III, nr. 1-2, 2007, 195-230.
Станилов 1993: С. Станилов, Две групи старобългарски ремъчни украси от Североизточна България. В
сб.: Плиска-Преслав 6 (София 1993), 152-163.
Фëдоров 1953: Г.Б. Фëдоров, Городище Екимауцы. КСИА, вып. 50, 1953, 104-126.
Фëдоров 1964: Г.Б. Фëдоров, Работы Пруто-Днестровской экспедиции в 1960-1961 гг. КСИА, вып. 99, 1964,
77-88
Фонякова 1986: Н.А. Фонякова, Лотос в растительном орнаменте металлических изделий салтово-маяцкой культуры VIII-IX вв. СА 3, 1986, 36-76.
Фонякова 1998: Н.А. Фонякова, Художественный стиль украшения поясов из Хазарии второй половины
VIII-X вв. МИАЭТ, вып. VI (Симферополь 1998), 635-641.
Щеглова 1997: О.А. Щеглова, О возможном прототипе изображений на оковке большого рога из Чëрной
Могилы. Stratum + ПАВ (Санкт-Петербург, Кишинëв 1997), 246-257.
Dabrowska 1979: E. Dabrowska, Elements hongrois dans les trouvailles archeologiques au nord des Karpates.
Acta Arhaeologica Hungaricae XXXI, 3-4, 1979, 341-356.
Diaconu, Vîlceanu 1972: P. Diaconu, D. Vilceanu, Păcuiul lui Soare. Cetatea bizantină I (Bucureşti 1972).
Dienes 1976: I. Dienes, A karancslapujtöi honfojlás kori öv es Mordvinföldi hasonmása. Arhaeologiai Ertesitó,
vol. 91, 1, 1976, 18-40.
Dienes 1976a: I. Dienes, The Hungarians at the Time of the Conquest and their Ancients. In: Ancient cultures of
the Uralian peoples (Budapest 1976), 79-113.
Dumitriu 2001: L. Dumitriu, Der mittelalterlich Schmuck des unteren Donaugebietes im 11.-15. Jahrhundert
(Bucureşti 2001).
Eszter 2003: I. Eszter, A Rétköz honfoglalás és Árpád-Kori emlekanyaga (Nyiregyháza 2003).
Fettih 1937: N. Fettih, Die Metallkunst der Landnemenden Ungarn (Budapest 1937).
Fodor 1975: I. Fodor, Search of a New Homeland. In: The prehistory of the Hungarian People and the Conquest
(Budapest 1975), 259-261.
Jansson 1986: J. Jansson, Gürtel und Gürtelzubehör vom orientalischen Typ. Birka-II, 2 (Stocholm 1986).
Laslo 1957: Gy. Laslo, Contribution a l’archeologie de l’epaque des migrations. Acta Arhaeologica Hungaricae,
VIII, 1-4, 1957, 166-198.
Szóke 1954: B. Szóke, Adatoka Kisalföld IX es X századi Törtenetehez. Arhaeologiai Ertesitó, vol. 81, 2, 1954,
119-139.
The ancient Hungarians 1996: The ancient Hungarians (Budapest 1996).

Piese din garnituri de curele şi genţi provenite din aşezarea fortificată de la Echimăuţi
Rezumat
În timpul săpăturilor arheologice efectuate în aşezarea fortificată circulară de la Echimăuţi a fost descoperit un
număr impresionant de obiecte care au făcut parte din garnituri de curele şi genţi. Toate aplicele pentru curele
sunt cordiforme şi sunt decorate cu ornamente în formă de volute sau crini. Paftalele pot fi divizate în două tipuri:
în formă de scut sau nu, printre care şi unele în formă de liră. Pe lângă fragmente de garnituri de curele a mai fost
găsită şi o aplică în formă de rozetă, utilizată la genţile de tip taşcă. Printre mulţimea de obiecte dispersate provenite din stratul cultural, se evidenţiază prin complexitatea sa garnitura de curele descoperită în cadrul săpăturilor
unui bordei în care a funcţionat un atelier de forjerie şi giuvaergie. Garnitura a fost probabil reparată şi lucrările
au fost efectuate în respectivul atelier. Aplicele de pe ea sunt de două tipuri şi pot fi atribuite tipului XXVIII B1 şi

317

II. Materiale şi cercetări

2, conform clasificării cercetătoarei V.V. Murašova (Мурашова 2000). Aplicele de la Echimăuţi îşi găsesc analogie
cu descoperirile de la Karos, Hokokmedi; Ladanibene-Benepusta (Ungaria), Păcuiul lui Soare (România), Preslava,
Nadarovo, regiunea Šumen (Bulgaria).
Pe teritoriul Europei de Est aplice asemănătoae au fost remarcare în vestigiile de la Gnezdovo, necropolele Timerevo şi Vladimir, necropolele Leadinsk şi Tomnik şi „cimitirul Ceremiss”. A fost înregistrată o mare varietate de astfel
de aplice, dar conform unor particularităţi, garnitura de curele de la Echimăuţi poate fi atribuită obiectelor provenite din zona dunăreană. Din aceiaşi categorie pot face parte şi alte obiecte de podoabă descoperite la Echimăuţi.
Genţi cu aplice în formă de rozete şi centuri lungi decorate şi ele cu aplice, asemănătoare celor de la Echimăuţi au
fost extrem de populare la sfârşitul secolului IX - începutul secolului XI în rândurile păturilor de drujină din Europa de Est, Sud-Est şi Centrală, având la origini influenţa tradiţiei hazare şi maghiare.
Lista ilustraţiilor:
Fig. 1. Aplice. Scări diferite. 1-36 - Echimăuţi; 37, 38, 43 - Homokmedy (Ungaria); 39 - Nadarova, 40, 41, 44 - Pet
Mogila (Bulgaria); 42 - Păcuiul lui Soare (România); 45 - Gnezdova; 46 - Izmeri; 47 - necropola Tankeevka
(Rusia); 48 - Kiev; 49 - Šestovcy (Ucraina).
Fig. 2. Echimăuţi. Gardă de la sabie.
Fig. 3. Echimăuţi. Vârf de teacă.
Fig. 4. Echimăuţi. Variantă de reconstituire a ornamentului unui brâu.
Fig. 5. Echimăuţi. Aplice.
Fig. 6. Echimăuţi. Aplice.
Fig. 7. Echimăuţi. Aplică.

Medieval belt and bag fitting finds from Echimauti site of ancient settlement
Abstract
An impressive set of belt and bag fitting objects was discovered during excavations at the Echimauti circular site of
ancient settlement. All belt plaques are heart-shaped decorated with volyutoobrazny (swirl) or krinovdny (in the
shape of four lily flowers) patterns. The buckles refer to shield and lyre-shaped types. In addition to the belt fitting
fragments, a geometric rosette-shaped plaque part of a sabretache has been found. Excavations of a semi-earthhouse used as a blacksmith’s and jewelry shop led to discovery of a belt set that stands out for its complexity. The
belt had been subject to mending, quite possibly in this shop. The belt plaques are presented in two varieties and
refer to types XXVIII Б1 and 2 according to classification by V.V. Murasheva (Murasheva 2000). The belt plaques
discovered at Echimauti are most similar to those found in Bulgaria, Romania and Hungary.
On the territory of Eastern Europe similar plaques are known from excavations at Gnezdovo, Timerevo and Vladimirskiy tumuli, Liadinskiy and Tomnikovskiy burial grounds and also “Cheremisskoe cemetery”. Belt plaques of this
period according to certain features had been made in the tradition of the Danube area. Jewelry and arms have also
been discovered at Echimauti. Bags with rosette-shaped plaques, long waistbands decorated with plaques are similar
to those found at Echimauti and at the end of 9th – beginning of 11th centuries had become quite popular under the influence of Hasar and Hungarian traditions with armed forces estate of Eastern, South-Eastern and Central Europe.
List of illustrations:
Fig. 1. Belt plaques in various scales. 1-36 - Echmăuţi; 37, 38, 43 - Homokmedy (Hungary); 39 - Nadarova, 40, 41,
44 - Pet Mogila (Bulgaria); 42 - Păcuiul lui Soare (Romania); 45 - Gnezdova; 46 - Izmeri; 47 - necropolis Tankeevka (Russia); 48 - Kiev; 49 - Šestovcy (Ucraine).
Fig. 2. Echimăuţi. Cruciform hilt of a sword.
Fig. 3. Echimăuţi. Scabbard tip.
Fig. 4. Echimăuţi. Restoration variant of belt ornament.
Fig. 5. Echimăuţi. Belt plaques.
Fig. 6. Echimăuţi. Belt plaques.
Fig. 7. Echimăuţi. Belt plaque.

26.12.2007
Екатерина Абызова, Национальный музей археологии и истории Молдовы, ул. 31 Августа 1989 121А, МД2012, Кишинэу, Республика Молдова;
Др. Светлана Рябцева, Институт культурного наследия, Академия наук Молдовы, бул. Штефан чел Маре 1,
МД-2001, Кишинэу, Республика Молдова

318

Sign up to vote on this title
UsefulNot useful